Mogultaj
Постоянный посетитель
Moscow
|
Вопрос весьма сложный. Общепринятого ответа на него нет; выскажу свое мнение, не приводя развернутых доказательств (таковые потребовали бы очередного многотомника в стиле Тойнби).
Современная западная/«новоевропейская» цивилизация в своей специфике может быть возведена к пяти специфическим факторам, отсутствующим в других случаях:
1) Уникальное географическое положение Европы (климат, отношение побережья к хинтерланду, рельеф, геополитическое положение), обеспечившее ей несравненно лучшие экономические возможности, стимулы к экономическому развитию (товарных отношений особенно) и безопасность от кочевых переселений и внешних завоеваний, чем всему остальному миру.
2) Слабость раннефеодальных государств Европы 500-1000 года, приведшая к формированию уникальных по независимости городов, откуда растут ноги новоевропейской «свободы» и уникальной «коммунальной» корпоративности, обеспечившей впоследствии весь демократический пакет.
По отношению к оппозиции Рим - Вавилон этот фактор иррелевантен.
3) Предпочтение собственно эмпирического опыта квазиэмпирическому (эмоционально-ассоциативному, осмысляемому как объективный по признаку независимости от сознательных усилий воли) , аналитического подхода - синтетическому. Оно осуществилось примерно с 1450 по 1750 г. и обеспечило появление совершенно нового, «современного естественнаучного» мировоззрения. Этим Новая Европа отличается и от архаического Вавилона (тот делал ставку на изучение эмоционально-ассоциативной квазиэмпирии, и от Рима (ориентирующегося и вовсе на сверх-опытные абсолютные объективные истины). То есть по отношению к оппозиции Рим - Вавилон и этот фактор иррелевантен.
4) Общий гедонистически-конвенциональный антропоцентрический выбор в области социальной и личной этики. Осуществлен почти одновременно с предыдущим, с некоторым сдвигом (в три этапа - ренессанс, Просвещение, эмансипация 1789-1914). В итоге в этой области получилась реплика Вавилона архаики, однако вне какой бы то ни было реальной связи с Вавилоном архаики, совершенно наново. В Риме корни этого выбора искать, ИМХО, не приходится. Так что это инновация, конвергентная Вавилону архаики, но с ним не связанная.
5) Особое внимание и милосердие к социально слабым, изгоям, чужакам; представление о исходных моральных презумпциях по отношению к чужакам, о некоем исконном равенстве всех людей мира как личностей, независимо от градаций «высших - низших» и «своих - чужих», о том, что это равенство в принципе должно бы, насколько возможно, ВОПЛОЩАТЬСЯ В ПРАКТИЧЕСКУЮ ЖИЗНЬ, а не оставаться только отвлеченным идеалом, и о том, что любой человек достоин милосердия, прощения, спасения и сочувствия, не только по некоему высшему отвлеченному счету, но в какой-то мере (необязательно главной) и по обычному земному; что лучше бы никого не списывать в расход, насколько это возможно.
Короче говоря, это правовой эгалитаризм и социальное милосердие, повышенно предрасположенные к практической реализации в социальной жизни.
Все это обеспечивает повышенную сравнительно с прочими цивилизациями гуманность уже и в чисто практических областях.
Вот этот фактор полностью происходит из Рима. Это даже не авраамитическое наследие - это собственно христианское наследие, в светской интерпретации, иногда в безрелигиозной или антирелигиозной интерпретации - но именно оно.
Иное дело, что то самое «опрактичивание», переведение из сферы отвлеченного идеала в сферу социальной практики весь этот христианский комплекс парадоксальным образом пережил ИМЕННО В СВЯЗИ С ОТСТУПЛЕНИЕМ ЦЕРКВИ, в секулярной реинтерпретации, в прочной корреляции с процессом 4!
То есть выходит, что реальную ценность это римское наследие, этот римский материал мог приобрести только в (нео)вавилонском чтении.
Но верно и другое: вавилоняне сами по себе, на своей почве, обычно такого материала не находят и не создают вообще. Есть исключения, но они связаны со специфическими местными достижениями, а не с духом Вавилона вообще. Правда, и Римское наследие, о котором здесь идет речь - это специфически христианский результат, а не порождение теоцентризма вообще.
Но это единственный из пяти факторов, обеспечивший максимальный успех европейского Вавилона по сравнению с прочими, связанный с Римом, и я не могу оценить его вес среди прочих указанных факторов.
|