Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
04/08/20 в 14:16:34

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « КАТАРСКАЯ ЖЕНЩИНА: РЕЛИГИОЗНОЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ »


   Удел Могултая
   Сконапель истуар - что называется, история
   Материалы по катарам
   КАТАРСКАЯ ЖЕНЩИНА: РЕЛИГИОЗНОЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: КАТАРСКАЯ ЖЕНЩИНА: РЕЛИГИОЗНОЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ  (Прочитано 3202 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
credentes
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 936
КАТАРСКАЯ ЖЕНЩИНА: РЕЛИГИОЗНОЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ
« В: 01/02/08 в 02:18:37 »
Цитировать » Править

Анн Бренон
КАТАРСКАЯ ЖЕНЩИНА: РЕЛИГИОЗНОЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ
 
Вопреки всем правилам, принятым в светском и религиозном обществе, катарские женщины - добрые женщины - сыграли важную роль в истории катаризма. Но они дорого заплатили за это - десятки из них закончили жизнь на костре.  
 
 Как и все так называемые религии Книги, и даже больше, чем другие, христианство несет ясный отпечаток мизогинии. К негативному образу Евы, всеобщей матери, описанному в Книге Бытия, и патриархальной морали всего Ветхого Завета, оно прибавило в Новом Завете несколько «сексистских» ремарок, хорошо ощутимых у апостола Павла в Первом Послании к Коринфянам (1 Кор. 11, 2-16). Всё это было собрано в каталог антифеминистских аргументов, написанный Отцами Церкви - Августином, Исидором, Амвросием и другими. Разумеется, в Средние века эта традиционная христианская мизогиния получила особенно благоприятное развитие. В области права женщина всегда была существом, подчиненным мужской власти (вначале отца, затем мужа и сына), юридически она не существовала. Однако, в Лангедоке XII века женщины благородного происхождения или богатые горожанки имели право наследовать, распоряжаться имуществом и землями и подавать судебные иски - чего не знала последующая эволюция права.
 Для клириков и монахов, формировавших доминирующую идеологию того времени, женщина оставалась искусительницей, грешницей, той, через которую пришло зло, грозной пособницей дьявола в его охоте за человеческими душами. Римо-католическая Церковь была преимущественно маскулинной; на Юге современной Франции в особенности, женские монастыри были чрезвычайной редкостью. Женщины составляли очень незначительный процент монашества, а если они и становились монахинями, то им дозволялось разве что молиться в тишине монастырей.
 Возможно, своим происхождением ересь обязана еще и потребностям женщин в эмансипации в области по крайней мере религиозной и моральной жизни, а также их претензиям на признание за ними авторитета в этой сфере.
 Есть сведения о том, что среди первых выявленных в Болгарии, Ломбардии и Аквитании еретиков в конце Х - начале XI века, женщины были очень активны и многочисленны. Само их присутствие рассматривалось как неопровержимый и окончательный признак ереси. «Что среди них есть женщины, и они претендуют на то, чтобы проповедовать и отпускать грехи. Но это достойно осмеяния, потому что апостол Павел, наоборот…»
 Но в рядах катарской Церкви, что исторически зафиксировано с середины XII века в Рейнских землях, а потом в Окситании, еретический клир был смешанным. «Как есть добрые мужчины, так и есть добрые женщины, и они имеют ту же власть спасать души…» - проповедовал еще в 1320 году Гийом Белибаст, словно откликаясь на свидетельство Эвервина де Стейнфельда, описывавшего еретиков возле Кёльна в 1143 году.
 Эту «власть спасать души», то есть священнические функции, Римская Церковь не признала за женщинами даже в начале ХXI века, хотя сейчас в Реформистских Церквях есть женщины-пасторы (а в некоторых лютеранских и англиканских Церквях даже женщины-епископы). Но сказать, что средневековые еретики были их предшественниками - это сказать слишком мало…
 
Добрые женщины и верующие Южных castra: родная Церковь
 
 Изначально присутствуя среди еретиков, женщины составляли значительную часть клира катарских Церквей, когда толерантность сеньоральных властей позволила этим Церквям структурироваться в некоторых благоприятных для них регионах Европы.
 Так, в Окситании до королевского французского завоевания катарское христианство структурировалось в четыре, потом пять автономных Церквей, по образцу ранних Церквей, управляемых иерархией епископов и диаконов. Будучи монахами и монахинями, добрые мужчины и добрые женщины жили в общинных домах. Как и их братья-мужчины, добрые женщины давали монашеские обеты бедности, целомудрия и послушания, практиковали посты и воздержания, произносили молитвы в ритуальные часы и жили в общинах. Но на этом параллели с монашеской жизнью заканчиваются.
 Свободные от всякого затворничества, добрые мужчины и добрые женщины могли спокойно покидать свои общины и возвращаться туда. Их дома, скромные и многочисленные, стояли открытыми на улицах бургад, а не были отрезаны от общества роскошным одиночеством бенедиктинских и цистерианских монастырей. В общинах они собственными руками зарабатывали на свои нужды. В городе или деревне каждый мог войти к ним в дом и увидеть их христианскую жизнь: послушники, местные верующие, бедные, больные, путешественники. Добрые мужчины и добрые женщины выходили, чтобы навещать своих родителей, родственников, друзей, верующих. Даже если литургические проповеди и уделение consolament были преимущественно зарезервированы для епископальной иерархии (всегда мужской), добрые мужчины и добрые женщины также имели право проповедовать Евангелие, отпускать грехи и уделять consolament.
 Именно в открытом присутствии катарского дома в недрах христианского народа состоял смысл апостольского служения добрых женщин в окситанских бургадах. Социология окситанского катаризма XIII столетия богато документирована архивами Инквизиции. Несмотря на серьезные лакуны в этой документации, можно констатировать особенно значительное «участие женщин в лангедокском катаризме», перефразируя название серьезного исследования американских историков Ричарда Абельса и Эллен Харрисон, вышедшего еще тридцать лет назад. Даже если выводить статистические данные из средневековых архивов довольно рискованно, можно подсчитать, что процентный состав женщин среди катарского клира был около половины: это очень значительное количество.
 Те же архивы Инквизиции дают множество информации о добрых женщинах и катарских женщинах-верующих, об их социальном происхождении, семейных и соседских связях, условиях жизни и религиозных практиках. Знакомство с этими источниками создает впечатление интенсивной религиозной жизни женщин. Вначале, то есть в мирные времена, мы замечаем, что катарское религиозное призвание носит несколько аристократический оттенок: это призвание великих дам - графиня Фелипа де Фуа и ее золовка Эксклармонда де Иль-Журден, Бланша де Лаурак и ее дочь Мабилия, Ода де Фанжу и ее дочь Индия, Раймонда де Рокфор и ее дочь Романгас, Гарсенда дю Ма и ее дочь Гайларда, и многие другие. В относительно смешанном обществе castra - где разные социальные классы жили бок о бок и взаимно влияли друг на друга, пример «матриархинь» (М.Рокеберт) катарской знати, без сомнения, оказывал значительное влияние на женское население. В начале XIII столетия религиозные дома добрых женщин были повсюду заметны и открыты для женщин из бюргерской, ремесленнической и крестьянской среды.
 Добрые женщины не просто были святыми женщинами, идущими по дороге спасения: они оставались матерями, сестрами, тетями - часто вместе вступавшими в общину и религиозную жизнь - никогда не теряя тесной связи со своими семьями и являясь объектом восхищения для женщин из своей среды и окружения. Они проповедовали для верующих женщин, они занимались прозелитизмом. Это массовое вовлечение женщин в катарскую Церковь обеспечивало последней глубинное и длительное социальное укоренение - укоренение в сердце семьи. Оно же, несомненно, обеспечивало катаризму неотъемлемый характер родной и братской религии, чем объясняется ее удивительное и долгое сопротивление репрессиям папы и короля Франции - двадцать лет священной войны (1209-1229) и сто лет Инквизиции (1233-1330).
 
Репрессии и преследования: сопротивление
 
 Крестовый поход против альбигойцев посеял ужас. В захваченных городах добрых мужчин и добрых женщин сотнями сжигали на кострах. Их христианское мученичество удвоило рвение верующих: во время короткой окситанской реконкисты (1218-1225 гг.) - между поражением Монфора и вступлением в войну короля Франции - множились призвания, разбитые Церкви были восстановлены, дома добрых женщин восстали из пепла. Но Парижский трактат 1229 года стал поражением графа Тулузского и южных феодалов. Оказавшись без поддержки, весь катарский клир, епископы, диаконы, добрые мужчины и добрые женщины, ушли в подполье. Но очень долгое время их защищали и охраняли ревностные верующие.
 Добрые женщины подполья - аристократки или крестьянки, без разницы - проповедовали и уделяли утешение. Верующие принимали их у себя дома, а потом, когда с установлением инквизиторской бюрократии опасность стала ужасной, они прятались в овинах и на хуторах, в подземельях, пещерах и амбарах, жили в пастушеских летниках на пастбищах. Их кормили, приходили слушать их проповеди, просить их благословения. Тогда же, во время последних стычек войны виконта Тренкавеля в 1240 году, войны графа Тулузского в 1242 году против давящего катка королевской армии, рыцари-фаидиты с яростью убивали тех, кто жег их матерей и сестер. После падения Монсегюра и великого костра 1244 года, у катарских Церквей уже не было исторического будущего. Политической поддержки больше не существовало: граф Тулузский покорился. Больше не было религиозной организации: Церкви были сожжены. Наиболее отчаявшиеся уходили в ломбардское изгнание. Ужасная атмосфера страха и доносов, ставших системой, приводила к выдаче все большего и большего количества последних подпольных монахов, а инквизиторская полиция прочесывала местность. В этих отчаянных условиях, после 1250 года, количество добрых женщин все больше сокращалось. Их заменили добрые верующие, оказавшие в самые черные годы агонии веры их матерей наиболее ожесточенное сопротивление - они прятали и кормили добрых людей, приходящих ночью, заключали с ними пакт convenensa, долженствующий обеспечить им «счастливый конец», они шли на огромный риск, чтобы, например, больной дед мог получить consolament, иногда без ведома мужа.
 Во времена последней и самой страшной инквизиторской травли в начале ХIV века, когда тиски сжались, а перед кафедральными соборами горели костры, последняя  добрая женщина Ода Буррель, из Лиму, монашеское имя Жаметта, управляла тайным домом Церкви в Тулузе, на улице Этуаль. От Монтайю до Монклер в Кверси и Верден-Лаурагэ добрых верующих женщин арестовывали, судили, осуждали целыми семьями. Они шли в заточение в Мур или на костер за повторное впадение в ересь; умерших эксгумировали и сжигали.
 До самого конца истории катаризма, его поддерживало вовлечение женщин - от графинь де Фуа (Фелипа, Эксклармонда, Эрмессенда) до крестьянок Монтайю (Гильельма, Раймонда, Азалаис). Эта каждодневная верность является доказательством настоящего мужества, которое, как минимум, заслуживает уважения.  
Зарегистрирован

Make the world insecure place for those who violates human rights

"Это Бог дает Добру Своё бытие, и Он есть его причиной..."
Джованни дe Луджио
Книга о двух началах (около 1240 г.)
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: КАТАРСКАЯ ЖЕНЩИНА: РЕЛИГИОЗНОЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ
« Ответить #1 В: 01/11/08 в 11:16:44 »
Цитировать » Править

Обсуждение перенесено сюда.
 
С уважением,
Антрекот при исполнении
« Изменён в : 01/12/08 в 13:43:54 пользователем: Antrekot » Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.