Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
03/29/20 в 11:45:32

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Антарктида - на зимовке с американцами »


   Удел Могултая
   Разное
   Занимательная этнография
   Антарктида - на зимовке с американцами
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Антарктида - на зимовке с американцами  (Прочитано 2987 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
Mithrilian
Beholder
Живет здесь
*****


Watchrabbit

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1693
Антарктида - на зимовке с американцами
« В: 12/03/04 в 18:00:27 »
Цитировать » Править

С автором книг "Я искал не птицу киви" и "За разгадкой тайн ледяного континента" Игорем Алексеевичем Зотиковым, отрывки из которых я размещу в этом треде, я имею честь быть знакома лично. Крупный ученый-гляциолог, он обладает разнообразными талантами: пишет книги (на основе своей богатейшей биографии), картины (маслом с натуры), перевел "Пророка" Халиля Джебрана. А один из главных его талантов - увлекать. Не в одной семье под влиянием его книг зародилась мысль о возможных путешествиях и даже эмиграции Smiley.  
 
Книги Зотикова выходили очень маленьким тиражом, но последние из них - "Японская сестра" (о полугодовой командировке в Страну Восходящего Солнца) и "Саги полярных морей" (о путешествии десять лет назад на атомном ледоколе по Сев.мор. пути) еще можно купить. По крайней мере, я видела их в каталогах интернет-магазинов типа Озон. Отрывки из "Японской сестры" я видела когда-то в Интернете, буду искать. А если кому-то посчастливится достать "Саги" или "Пикник на Аппалачской тропе", и если у этого кого-то будет сканер - свистите!
 
Игорь Алексеевич шесть раз зимовал в Антарктиде, и две зимовки провел в составе американских экспедиций, в качестве обменного ученого. Оказаться в 1964 году среди американцев в Антарктиде на больше, чем год, почти не зная английского...
 
Тексты взяты отсюда: http://poxod.ru/literature/ . Здесь я размещу только несколько "этнографических" отрывков  - Мит

================
Первые американцы
 
...Трех часов сна в самолете оказалось достаточно, чтобы освежиться и быть способным оценить обстановку. Из Сиднея я дал американцам телеграмму, сообщив, когда прилечу. Получили ли они ее? Приедет ли кто-нибудь меня встречать? Если да, то кто и как я их узнаю? Как держать себя при встрече? Ведь первое впечатление важно на будущее.  
 
Рубашка опять помялась. И эта чертова боевая пирога из Таиланда. Я купил в Бангкоке чудесную игрушку, сувенир - старинную боевую пирогу, ощетиненную поднятыми для удара веслами, с гребцами и солдатами. С тех пор я везде таскаю ее с собой в руках. Она такая хрупкая, что даже в коробке может повредиться. Ее можно только носить в руках.  
 
Выйду я к американцам с пирогой в одной руке, чемоданчиком в другой, кино- и фотоаппаратами на плечах, даже протянуть руку не смогу для приветствия.  
 
...
 
(На американской антарктической базе)
...
 
Дальше начался калейдоскоп срочных дел и встреч. Лишь к "вечеру", по-прежнему залитому незаходящим солнцем, я пришел в себя в одном из клубов Мак-Мердо. Внутри длинной, утепленной многими слоями изоляции палатки, похожей на бочку, положенную плашмя и наполовину врытую в землю, толпились десятки людей: военные в зеленых рубашках с золотистыми "птичками" на груди, бородачи в толстых, пропахших соляром и бензином свитерах, только что вернувшиеся из похода, люди в клетчатых, сшитых из толстого материала куртках - местной униформе ученых. Я тоже в такой куртке.  
 
В клубе, а скорее, легком бараке темно, чуть освещена лишь стена напротив входа. На полках тускло блестят ряды незнакомых .бутылок Из-за спин видна стойка бара, а за ней и сам бармен - высокий, бородатый человек в зеленой рубашке нараспашку.  
 
Слева в углу на нескольких стульях и прямо на полу между ними навалена целая гора курток Я тоже бросил куртку на верх горы одежды. Еще один шаг к обживанию в месте, где предстоит провести больше года.  
 
Бросил куртку, сделал шаг вперед - и как в быструю реку вошел. Понесла вода. Меня заметили. "Игор!" - позвал кто-то, перекричав шум толпы у стойки и стрельбу, доносящуюся из противоположного угла барака, где шел какой-то фильм.  
 
- Игор! Что будешь пить, Игор? - снова раздался крик.  
 
Берт Крери был тут и что-то быстро и непонятно говорил окружающим его людям, каждый из которых держал в руке длинный узкий стакан, наполовину заполненный кусочками льда. Я понял только слово "русский", произнесенное несколько раз.  
 
- Что будете пить, сэр? - потянувшись через стойку и решительно отодвинув руками стоящих между нами людей, произнес бармен. По подчеркнутому вниманию и напряженности его лица было ясно, что он слышал и понял слова Берта Крери,  
 
Я еще раз взглянул на ряды причудливых незнакомых бутылок. Ни одна из них не повторяла другую. Что же делать, что же делать?  
 
- Пиво, пожалуйста!  
 
- Какого сорта пива желает сэр? - не мигая, в стойке хорошей охотничьей собаки, продолжал бармен.  
 
- "Будовайзер", пожалуйста! - вспомнил я, протягивая доллар.  
 
Я еще не знал его стоимости на Мак-Мердо, но решил, что уж доллара-то за глаза хватит.  
 
"О'кей!" - внезапно расплываясь в улыбке, воскликнул бармен и театрально поставил передо мной коротенькую, пузатенькую, темно-коричневого цвета бутылочку.  
 
- Добро пожаловать на Мак-Мердо, сэр! Надеюсь, вам будет здесь хорошо, сэр, - вдруг посерьезнев, произнес бармен и удалился к другому концу стойки.  
 
- Эй, послушайте, а деньги? - крикнул я вдогонку, махая зеленой бумажкой.  
 
Бармен обернулся:  
 
- Деньги? - И обращаясь уже не ко мне, а ко всем, громко:  
 
- Меня всегда учили, что если я встречусь с живым советским русским, то это будет только на поле битвы и один из нас убьет другого. И вот я встретился с первым таким, но только за стойкой своего бара, и я буду брать с него деньги? Сэр! Это пиво за счет бармена.  
 
Бармен, отстранив мой доллар, достал из кармана пару монеток и бросил их в ящик кассы.  
 
- Послушайте, так нельзя, - пытался было я построить английскую фразу, но понял, что это бесполезно.  
 
Меня окружили со всех сторон, оттеснили от стойки, начали расспрашивать, хлопать по плечам. Я в ответ лепетал что-то на моем в то время ужасном английском.
Зарегистрирован

На земле прекрасной нету места
Для недобрых и для забияк! (с) кот Леопольд
Mithrilian
Beholder
Живет здесь
*****


Watchrabbit

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1693
Re: Антарктида - на зимовке с американцами
« Ответить #1 В: 12/03/04 в 18:04:12 »
Цитировать » Править

Русский класс
 
Еще до начала зимовки многие незнакомые мне люди подходили и спрашивали, когда начнет работать "русский класс". Да и в Москве еще те, кто уже зимовал среди американцев, говорили мне, что я должен быть готов к тому, чтобы вести преподавание русского, что преподаванием языка занимаются все зимующие здесь обменные ученые. Поэтому еще в Москве я накупил учебников по русскому языку для иностранных студентов. Да и на Мак-Мердо нашлось несколько книг такого типа.  
 
И вот наступил день, когда и по радио, и в специальном "меморандуме", расклеенном во всех общественных местах, было объявлено, что по понедельникам и четвергам с семи до девяти вечера в помещении клуба русский ученый Игор Зотиков будет вести кружок русского языка для всех желающих.  
 
В течение всей недели мне звонили, останавливали меня на улице самые разные люди, просили их записать, застенчиво спрашивали, очень ли труден русский, можно ли прийти тому, кто не кончил колледж, и т. д.  
 
Я тоже волновался. Составил подробный план первого занятия, написал вводную лекцию. Как я и ожидал, на первое занятие пришло огромное количество народа: почти все офицеры, много матросов и ученых: пришли даже новозеландские ученые с новозеландской станции База Скотта.  
 
На первом занятии я немного рассказал о Советском Союзе и сразу приступил к конкретным вещам: - алфавиту, первым, самым простым словам. Задал я и домашнее задание. Я уже начал было беспокоиться, что класс очень большой, но на второе занятие пришло лишь человек пятнадцать. Многие надеялись, что у русского можно научиться языку легко и не работая дома, но когда они поняли, что любое изучение иностранного языка - это тяжелая работа, то "убоялись премудрости". Зато оставшиеся прозанимались весь год и кое-чему научились.  
 
За одним из первых столов сидели три усатых и бородатых здоровяка в свежепостиранных и отглаженных зеленых рубашках. На отворотах отложных воротничков рубашек маленькие блестящие бронзовые якорьки, говорящие о том, что они "чиф-петти-офисерс", то есть старшие из младших офицеров. На груди у каждого с одной стороны черная, отпечатанная несмываемой краской надпись "Нэви", ставшая мне уже столь знакомой. Все они были уже не молоды, лет сорока. В середине этой группы был начальник электростанции Мак-Мердо Габрилик. Он был моим лучшим учеником в классе, хотя чувствовалось, что учение давалось ему нелегко. Когда, встав, он отвечал на вопросы домашнего задания, толстая шея и лицо его наливались кровью, казалось, он лопнет сейчас от избытка знаний, скопившихся внутри, но заткнутых какой-то невидимой пробкой. Потом пробка вдруг открывалась, и он начинал говорить. Однажды после урока, когда почти все уже разошлись, он подошел ко мне, натужился весь, как на уроке, и вдруг произнес фразу, которую я сначала не понял, только потом дошло: он же говорит по-украински: "Ты приходь, приходь до мене на пауэр плант***, я там роблю", - повторял Габрилик, расстроенный тем, что я не понимаю фразы, которую он так готовил.  
 
Потом я часто бывал в его просторном и чистом кабинете здания электростанции, где громыхали, давая энергию, огромные судовые дизели. Мы пили кофе, беседовали. Родители Эда выросли в маленьком шахтерском городке в штате Пенсильвания. Его дед и бабушка приехали в Америку откуда-то из-под Львова. Отец Эда был машинистом на железной дороге и умер уже давно. У самого у него нет семьи, есть только мать ("мамо", называет он ее) и брат. Брат много старше, и он перенял от отца много украинских слов и обычаев, а Эд не успел.  
 
Я не замечал в моем разговоре по-английски ничего необычного, кроме того, что мой язык был плохой, а Эд замечал. Он иногда вдруг обрывал меня и кричал в восторге:  
 
- Так же говорил мой брат! Или:  
 
- Так же делает и мой брат!  
 
Эд хорошо играет на аккордеоне. Он говорит, что четыре раза смотрел, американский фильм "Война и мир", чтобы лучше научиться играть на аккордеоне русские пляски.  
 
- А как называется твой городок? - спросил я как-то невзначай.  
 
- Тамбов, - ответил так же безразлично Эд.  
 
- Слушай, Эд, так мы же с тобой почти земляки, - пошутил я. - Мои родители тоже из-под Тамбова, только это в середине России.  
 
- А я-то думал, что Тамбов - индейское название местности, - удивился и обрадовался Эд.  
 
Эд служит во флоте уже семнадцать лет, обошел не раз весь свет. Последние годы он командовал дизельным хозяйством на разных кораблях.  
 
- Ты знаешь, Игор, ведь после зимовки в Антарктиде каждый из нас, моряков, получает право выбора нового места службы на ближайшие два года. Я попрошусь куда-нибудь на берег, но за границу, "за море": в Европу или Японию. После двухлетней службы "за морем" я опять буду иметь право на выбор нового места службы по своему усмотрению. Вот тогда уж я попрошусь домой, в Америку, и тоже обязательно на берег. И, не дослужив этого последнего срока, уйду в отставку на полную пенсию, потому что к этому времени я уже прослужу во флоте двадцать лет.  
 
Он помолчал, а потом продолжал мечтательно:  
 
- Я хотел бы быть учителем. Учить детей, например, географии. Я ведь везде был сам. А еще, Игор, я хочу жениться, - застенчиво краснея говорит Эд. - И чтобы дети были. Мама и брат тоже об этом просят. Подожди, я покажу тебе фотографию своих родителей и брата.  
 
Много лет прошло с тех пор. Эд действительно впоследствии ушел в отставку, вернулся к себе в родную Пенсильванию и через некоторое время женился. Но учительствовать ему не пришлось. После двадцати лет службы во флоте это было не так уж просто.  
 
Вторым из трех богатырей был товарищ Эда по службе, чиф Харланд Войт. Обычно после занятий в классе и продолжавшихся еще долго бесед и вопросов, где-то уже часов в десять вечера я шел в кают-компанию, чтобы выпить чашечку кофе. Приходили туда и Эд с Харландом. Они жили в домике рядом с кают-компанией, и наш "кофе" затягивался до полуночи.  
 
Усатый, но без бороды, в очках, Харланд Войт был моложе Эда, ему было тридцать четыре. Три года назад Харланд женился. Он показывает фотографию жены. Жена его Шилла, полная женщина, по виду и по рассказам с крутым нравом, работает медсестрой в городке Адвентура около Сан-Франциско. Есть у них и дочка. Ее зовут Хайди, но Эд окрестил ее Блинки. Глагол "ту блинк" означает "мигать", "моргать", поэтому Блинки значит Моргалочка.  
 
Потомок шведских переселенцев, Харланд вступил в военно-морской флот ("нэви") двенадцать лет назад. По глупости, как говорит он. Он жил у моря, любил его. С детства рыбачил, чтобы подрабатывать денег, копил на учебу. Но жизни без моря не представлял. А потом кто-то уговорил его вступить в "нэви". Он думал, что будет тогда все время с морем, подзаработает денег и в будущем бросит службу, купит маленькую яхту и отправится плавать по свету. Но Харланд за первые десять лет службы не успел скопить денег на яхту, а потом женился, потом появился ребенок, и сейчас ему уже не до яхты...  
 
Когда мы расходились, я, гордясь своим английским, говорил всем: "Гуд бай!" А Эд желал мне по-русски: "Спи спокойно!"  
 
Часто с нами вместе пил ночной кофе и третий мой студент. Он тоже был швед по происхождению и звали его тоже Харланд, а официально - Харланд Хадсон. Он был "радиомэн", один из хозяев радиостанции Мак-Мердо. Через его руки прошли почти все мои телеграммы домой и из дома. Он не был обязан сообщать мне немедленно, когда получал телеграмму для меня. Официальный путь телеграммы от радиооператора до моего почтового ящика занимал несколько часов или ночь. Но Харланд и его сменщик, с которым он меня познакомил, длинный, молчаливый и улыбчивый матрос, негр Джозеф Робинсон, или просто Робби, из Сан-Луи всегда старались разыскать меня по телефону и сообщить новость сразу:  
 
- Игор, депеша, зайди получить. Это от Валья (так они звали мою жену).  
 
Или:  
 
- Это от мама...  
 
Как удивительно: по-английски "мама" будет тоже "мама" или "мами" (это чуть как бы ласковее, уменьшительнее). А слово "маза", которому учат детей в наших школах, переводится как холодное, безличное "мать"...  
 
Однажды, отдавая мне телеграмму, Робби дал мне маленький списочек из непонятных мне слов, отпечатанных им на машинке.  
 
- Я не знаю, что это, Робби, - сказал я, возвращая список.  
 
- Как не знаешь? - удивился Робби. - Это же, по-видимому, русские слова, которые ваши радисты из Мирного вставляют между текстами. Ведь в официальном справочнике радиокодов они не значатся.  
 
Я снова всмотрелся в странные сочетания английских букв и понял. Да, это были русские слова: "Пока", "Молодец", "Хорошо", "Повтори", "Привет". Как смеялись радисты, когда я рассказал им что к чему! И уже на другой день, когда я снова зашел на радио, над машинкой телетайпа радиста висел отпечатанный список этих слов и их значений. Через год в Ленинграде наши радисты рассказывали мне, как однажды они были приятно удивлены, когда американцы вдруг начали использовать эти слова в промежутках между официальными текстами.  
 
За одним из столов моего русского класса сидела еще одна компания. Их было четверо: трое сидели всегда вместе, а один - чуть в сторонке. Они разительно отличались от трех первых. Тоже бородатые и усатые, они были одеты в разноцветные, грубые свитера или клетчатые рубашки из толстой шерстяной ткани, в ярких цветов штормовые брюки, в странную, мягкую, но хорошо пригнанную по ногам обувь, в которой можно было идти много километров. Их лица и руки были такие обветренные и загрубелые, а одежда такая "полевая" и рабочая по сравнению с белыми лицами, домашними рубашками и легкой обувью первой троицы! Это были новозеландцы, ученые с новозеландской станции База Скотта, расположенной хоть и недалеко, всего в нескольких милях, но за сложным и опасным перевалом. Им приходится целый час добираться на своем вездеходе.  
 
В отличие от абсолютно неспортивных, набирающих вес и спасающихся от этого только диетой чифов новозеландцы были в прекрасной спортивной форме. Ведь на своей маленькой станции они делали массу тяжелой физической работы, и почти каждый из них был в прошлом знаменитый альпинист или горнолыжник, как, например, вот этот человек с добродушным лицом, круглым из-за пышных рыжих бакенбардов. Это Тревор, учитель физики из маленького местечка Хоки-Тика на жарком и дождливом западном берегу Южного острова. Мои ученики смеются над его постоянным: "А у нас в Хоки-Тика..." И когда мы в классе "прошли" смысл и значение окончания "ский", Тревора стали звать не иначе как Тревор Хокитикский.  
 
Особую роль в классе играл тот новозеландец, который сидел в стороне. Его звали Джек Калверт. Высокий и худой, очень черный и похожий на француза из-за своей бородки кардинала Ришелье, Джек был одним из лучших учеников класса, но на уроках всех смешил. Например, по плану урока мы представляли себе, что всем классом приезжаем в Москву и со мной как бы с прохожим должны начать разговор.  
 
Предлагаю начать Джеку.  
 
- Здравствуйте. - сказал Джек.  
 
- Правильно, ну теперь скажи мне еще что-нибудь, - подбадриваю я его.  
 
Он подумал минуту и сказал:  
 
- Я хочу женщина...  
 
Класс радостно хохочет. Да, с женщинами у нас тут плоховато.  
 
Джеку Калверту было лет тридцать. Года два назад он отправился из Англии в путешествие по странам Азии. Прекрасный фотограф, он думал сделать книгу фотографий о путешествии. Но никому его фотографии оказались не нужны. Когда добрался до Новой Зеландии, то был уже совсем "на мели": ни денег, ни работы. И вот тут случайно ему предложили должность служителя зоопарка. Он должен был на рассвете, пока зоопарк закрыт, кормить зверей и убирать клетки. Джек взялся за эту работу. Потихоньку, для удовольствия он стал фотографировать просыпающихся и кормящихся зверей. Постепенно у него скопилась удивительная по свежести восприятия папка фотографий. Он отнес показать ее в одну из газет, и несколько фотографий напечатали сразу. Потом попросили еще. А через некоторое время Джеку предложили сделать целую серию фотографий об утреннем зоопарке для воскресного приложения к газете, что-то вроде фотодневника "утреннего кормителя зверей". Так Джек неожиданно стал известным и даже любимым фотокорреспондентом одной из газет Новой Зеландии. Когда появилось объявление об отборе кандидатов для участия в зимовке на Базе Скотта, Джек предложил свои услуги как фотограф и "прислуга за все" и был тут же принят. И вот он здесь, в моем русском классе. На память о нем у меня большая фотография нашего класса, которую сделал Джек.  
 
Как во всяком классе, у меня был и последний ученик. Последним был конечно же мой "полевой ассистент" Дейв Кук. Он тоже ходил на все занятия и даже был помощником старосты кружка (вел журнал посещения) но, по-моему, ни разу не учил уроков, сидел всегда на последней парте и отлынивал от ответов. По-видимому, наш класс привлекал его просто как собрание интересных людей.
Зарегистрирован

На земле прекрасной нету места
Для недобрых и для забияк! (с) кот Леопольд
Mithrilian
Beholder
Живет здесь
*****


Watchrabbit

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1693
Re: Антарктида - на зимовке с американцами
« Ответить #2 В: 12/03/04 в 18:04:49 »
Цитировать » Править

Баллада о флагах
 
Однажды, начиная очередной урок, я обратил внимание, что часть доски была занята. Укрепленный в верхней части кнопками, на ней висел большой трехцветный государственный флаг Франции. Я попросил Дейва снять флаг, чтобы иметь свободной всю доску. Дейв сделал, что надо, и мы провели урок. Это повторилось еще и еще раз.  
 
Наконец я спросил своих слушателей, кто вешает сюда этот флаг. И они объяснили мне, что до нас в этой комнате занимается кружок французского языка. Вот отсюда и флаг этой страны.  
 
- Как? - удивился я. - Значит, на занятиях французского класса обычно вывешивается национальный флаг этой страны? Так ли это, Боб? - спросил я старосту, которым у нас был один из летчиков.  
 
- Да, сэр! - по-военному кратко ответил Боб Докарт.  
 
- А ведь это прекрасная идея. Мистер Докарт, я думаю, что на складе Мак-Мердо есть флаги всех стран. Я прошу вас как старосту кружка пройти к офицеру по снабжению и взять со склада флаг моей страны и к следующему занятию повесить его здесь. Я расскажу в этой связи историю этого флага и соответствующую часть истории страны, чей.язык вы учите...  
 
Я остановился. Меня оглушила удивительная тишина, наступившая вдруг в классе. Все с самыми разными, непривычными выражениями лиц смотрели на меня. Как будто я стал вдруг другим человеком. Боб Докарт встал, наклонил голову, помолчал минуту в звенящей тишине и сказал:  
 
- Сэр, я не могу выполнить вашу просьбу. Это противоречит моим убеждениям и моей совести...  
 
Мне стало горько и обидно за свой флаг. Я попробовал лишь заикнуться о том, что было совершенно логично, - повесить флаг страны, язык которой мы изучаем... И что получилось...  
 
- Хорошо, мистер Докарт, садитесь. Когда я уезжал из Ленинграда, из Института Арктики и Антарктики, его директор и антарктический исследователь профессор Трешников дал мне не большой, как этот, но настоящий советский флаг. Этот флаг лежит у меня в чемодане здесь, в Мак-Мердо. На следующее занятие я сам принесу его, повешу вот тут, где висел французский флаг, и расскажу вам много интересного. А теперь приступим к занятиям.  
 
Но занятие прошло не очень хорошо. И я не смог достаточно собраться для урока, и аудитория была невнимательной, мои ученики все время перешептывались. После занятий никто не задал обычных "ста вопросов", и все как-то молча разошлись.  
 
Когда пришло время следующего занятия, уже задолго до его начала я достал чемодан, вытащил сверток, развернул на кровати. Тонкая, красная, мягкая шерстяная ткань. Настоящие морские флаги всегда из чистой шерсти. Она не слипается, даже когда флаг мокрый. Золотистые серп и молот и пятиконечная звезда над ними выбиты на ткани каким-то заводским способом. Первый раз я так внимательно рассматриваю свой флаг. Для этого пришлось заехать так далеко.  
 
Вот и время подошло. Я надел парку, положил на грудь флаг и поднял "молнию". Только тогда открыл дверь каютки и быстро вышел во вьюжную полярную ночь. Шел на занятие, одной рукой чуть прижимая мягкий выступ на груди. "Как в девятьсот пятом году", - мелькнула мысль.  
 
Пришел в класс я как раз к началу. Народу больше чем обычно. Дейв на задней парте не скрывает своего любопытства. Остальные подчеркнуто безразличны, дают мне шанс забыть о флаге. Я тоже подчеркнуто безразлично потянул вниз "молнию" теплой парки. Флаг алел у меня на груди. Я осторожно взял его и положил на стол. Класс тихо ахнул. Дейв даже привстал, открыв рот.  
 
- Итак, джентльмены, я обещал вам принести флаг Советского Союза и, поместив его на доску, рассказать о нем и историю его создания. Я принес флаг и сейчас повешу его... - Я отвернулся от аудитории и стал кнопками прикреплять верхний край флага к податливой доске. Опять мертвая тишина в классе поразила меня, возникло какое-то осязаемое напряжение... Я жал на кнопки, но сегодня руки плохо работали, и кнопки ломались одна за другой. И никто не подошел помочь. Наконец я укрепил флаг и повернулся к классу. Напряжение уже спало немножко. Большинство просто с любопытством рассматривало флаг. Только Боб Докарт, сидящий на первой парте, смотрел в сторону, он даже загородился ладонью, чтобы случайно не увидеть флага... Постепенно мой медленный рассказ по-русски и по-английски захватил многих. В перерыве многие подходили, трогали флаг, рассматривали ближе.  
 
На другой день история с флагом стала известна во всем Мак-Мердо. Я и раньше понял: все, что делается в русском классе, известно всем.  
 
Однажды ко мне подошел командир авиационной эскадрильи, которая зимовала в Мак-Мердо, и сказал, что летчики и механики приглашают меня на "вечер знакомства". Они хотят, чтобы я выступил перед ними, рассказал что-нибудь о Советском Союзе, о котором они знают так мало.  
 
Целую неделю я думал, что бы рассказать на этой встрече, и вдруг решил: покажу им мои кинофильмы.  
 
Уже несколько лет назад я купил маленький, любительский киноаппарат "Пентака" с шириной пленки 8 миллиметров. Этим аппаратом я снимал везде, и особенно в отпуске: жена и дети возятся где-то у деревенского домика на Истринском водохранилище, младший четырехлетний сын уплетает арбуз величиной с него самого, а вот мы - дикие туристы - на песчаном пляже под Одессой, и вся компания радостно резвится в волнах Черного моря. Вот и еще один фильм, который снял для меня мой друг Володя Шульгин, когда я был на моей первой зимовке. Этот фильм под названием "Зотиков - сын человека" о том, как рос без меня мой младший. Ведь когда я уехал тогда в Антарктиду, сыну было лишь три месяца, а когда вернулся, ему исполнилось уже два года. И вот Шульгин и другие мои друзья приезжали несколько раз ко мне домой и снимали: сын на руках у жены, сын с бабушкой, сын с дедушкой, оба сына и моя племянница. Все эти "агу-агу" вроде бы близки были только мне. Но что-то подсказывало, что эти фильмы будут интересны здесь для всех. И я попросил, чтобы на вечер принесли экран и восьмимиллиметровый проектор, сказал, что покажу фильмы о доме, которые взял сюда для себя. Новость была воспринята с энтузиазмом.  
 
В назначенный день, точно в пять часов, то есть после конца официального рабочего дня, я открыл дверь большого полубарака-полуангара, на стене которого был нарисован карикатурно огромный веселый пингвин с сигаретой в клюве, с голубым синяком под глазом, с ярко-красными следами поцелуев женских губ, с четким черным следом сапога на белоснежной груди, из которой торчали в стороны несколько перьев, наполовину выдранных в потасовке. Под пингвином была надпись: "Авиаэскадрилья Ви Икс Шесть". Этот незадачливый битый гуляка и повеса пингвин был эмблемой эскадрильи, и его изображение с гордостью носили на груди и рукаве почти все ее офицеры и солдаты.  
 
На двери дома висело объявление о том, что сегодня состоится вечер встречи с советским обменным ученым. Эта встреча начинает серию вечеров-встреч с интересными людьми Мак-Мердо и Базы Скотта.  
 
Я открыл дверь и вошел в барак. По-видимому, здесь была одно время казарма, потому что вся противоположная входу длинная стена дома была заставлена нагроможденными друг на друга пружинными кроватями со стегаными матрасами. Центр этой кроватно-матрасной стены был прикрыт двумя большими белоснежными простынями, на которых висели большой звездно-полосатый американский флаг и рядом... такого же размера красный советский флаг.  
 
Одна половина помещения была заставлена легкими переносными столиками, а вторая, ближняя к экрану, была свободной. По залу ходили люди в зеленых рубашках с изображением помятого пингвина-гуляки на груди или рукаве. Рубашки заправлены в такие же хлопчатобумажные зеленые брюки. На ногах тоже что-то зеленое вроде сапог, верхняя часть их матерчатая, стеганая, а нижняя - литая резиновая галоша. Среди множества малознакомых молодых лиц узнал своих учеников-летчиков. Меня ждали. Командир летчиков заспешил навстречу, начал знакомить со своими людьми.  
 
Наконец все собрались, сели за столики, и командир официально после короткого вступления представил меня. Я вышел вперед. За столиками сидели в основном еще безусые юнцы лет по двадцати и с любопытством смотрели на меня. И мне стало вдруг не по себе. Ну зачем им эти мои фильмы?  
 
Я рассказал в двух словах о том, зачем приехал на Мак-Мердо, и извинился, что буду показывать фильм, не предназначенный для широкого экрана. Погас свет, застрекотал аппарат, и я начал, понемногу увлекаясь, пояснять непритязательные картинки обычной жизни. Еще не кончился первый большой ролик, а я уже чувствовал - это то, что надо. Зрители сидели не шевелясь, напряженно вглядываясь в сменяющие друг друга картинки простого быта так, будто это был захватывающий приключенческий фильм. Но вот фильм кончился, зажегся свет, и наступила мертвая тишина. Все, казалось, даже забыли про меня, занятые своими думами. И вдруг встал высокий курчавый негр, механик вертолета, на котором я часто летал. Очень серьезный, не обращаясь ко мне, не замечая меня, он повернулся к зрителям и сказал медленно, раздумчиво и громко:  
 
- А ведь они такие же люди...  
 
После этого все вспомнили про меня и начали хлопать.  
 
Вдруг один из офицеров, сидящих за передним столиком, встал, вынул из кармана трубочку и засвистел в нее. Парни вскочили, мгновенно превратившись в военных, строящихся в шеренгу. Через минуту шеренга зеленых людей уже стояла вдоль свободной, длинной стены помещения. Командир Джонсон подошел ко мне и вывел на свободное пространство.  
 
- Доктор Зотиков, вы много летали с нами этой осенью, вы зимуете с нами и делите все тяготы полярной зимы. И вы оказались хорошим товарищем. Я связался по радио с командиром эскадрильи комендером Галлупом, и он поручил мне от его имени объявить вам, что вы принимаетесь в почетные члены нашей эскадрильи. В данном случае это почетное, но шуточное звание, поэтому здесь не имеет значения, соответствует ли такое действие реальному состоянию отношений между нашими странами. А теперь получите диплом.  
 
Все захлопали.  
 
- А теперь, сэр, мы хотели бы спросить у вас, - сказал Джон, улыбаясь, - не могли бы вы в знак дружбы подарить эскадрилье ваш флаг? Мы обещаем, что когда вернемся домой, в Лонг-Айленд, в США, то поместим его на достойное место в музее эскадрильи.  
 
- Нет, Джон, я не могу сделать этого, этот флаг здесь, так далеко от Родины, мне слишком дорог...  
 
- Я понимаю тебя, Игор, - сказал Джон. - Я был готов к такому ответу. И предлагаю следующее. Мы сейчас снимем сделанный в США флаг твоей страны со стенки, ты подержи его в руках и после этого подари нам. Этот флаг мы все равно возьмем в музей. Ведь его держал, а потом подарил нам живой советский русский из самой Москвы. Для наших матросов это будет уже много.  
 
Американский флаг на простынях, прикрывающих полосатые матрасы, висел теперь одиноко и как-то несимметрична по отношению к стене. Джон тоже заметил это, и мысли его вдруг приняли другой оборот.  
 
- Послушай, Игор, я бы хотел подарить тебе в память нашей встречи вот этот американский флаг. Можешь ли ты принять его?  
 
- Могу, - ответил я.  
 
К этому времени американский флаг был тоже снят со стены, сложен и уже лежал на столике. Джон торжественно, на двух руках, преподнес мне его. Я тоже двумя руками принял флаг. Мы с Джоном пожали друг другу руки, и торжественная часть была окончена. Откуда-то из соседнего домика вдруг принесли противни с дымящимися блюдами и ящики с пивом. Флаги снова повесили на стену рядом, и вечер встречи продолжался.  
 
В тот вечер уже перед сном я просматривал один из учебников русского языка, который нашел в Мак-Мердо. Учебник был старый, плохой. Русский в нем был какой-то старомодный, скучный, типа Воробьяниновского "Соблаговолите подать..." И вдруг меня словно встряхнуло. Среди неинтересных текстов читаю:  
 
"Девушка пела в церковном хоре  
О всех усталых в чужом краю,  
О всех кораблях, ушедших в море,  
О всех, забывших радость свою".  
А. Блок  
 
Я читал, впитывая снова и снова этот хрустальный кусочек Родины. У меня нет слов описать, что я тогда чувствовал. Я долго не мог заснуть в ту ночь, размышляя о том, как далеко и надолго забросила меня судьба, как все это серьезно. И так мне захотелось тогда домой, повидаться с близкими, перекинуться с ними хотя бы несколькими фразами на родном языке! Но зимовка только-только начинается и распускаться нельзя.
« Изменён в : 12/03/04 в 18:06:05 пользователем: Mithrilian » Зарегистрирован

На земле прекрасной нету места
Для недобрых и для забияк! (с) кот Леопольд
Mithrilian
Beholder
Живет здесь
*****


Watchrabbit

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1693
Re: Антарктида - на зимовке с американцами
« Ответить #3 В: 12/03/04 в 18:06:33 »
Цитировать » Править

День Зимнего Солнцестояния
 
....
 
О, этот День серединьТ зимы! В этот день все экспедиции шлют друг другу поздравления. Да что экспедиции! Главы правительств СССР, США и других стран, чьи люди работают в Антарктиде, тоже присылают длинные телеграммы.  
 
Но вот и кончается праздничный ужин "Дня середины зимы". Много пунша, много пива, общее хмельное веселье. Кто-то, ужасно бородатый, лохматый, сидит в углу, обхватив голову руками. Это сержант Плинт, механик нашей электростанции, я знаю его немного. Когда-то нас знакомили. Я поздоровался. Он поднял на меня усталые, измученные глаза:  
 
- Послушай, зачем ты приехал сюда, к нам, на нашу станцию? Ты, проклятый русский. Ведь ты шпион. Я уверен, что ты шпион. Я воевал в Корее. До сих пор у меня в ноге дырка от пули ваших дружков. Но ничего, я убью тебя, если буду иметь возможность.  
 
Все поплыло перед глазами. Кровь так стала бить в голову, что, казалось, голова оторвется.  
 
- Ах, ты... ты... ты слышал что-нибудь про Сталинград? - спросил неожиданно для самого себя я. А дальше опять услышал, как вроде и не я, а посторонний человек, к моему удивлению, продолжил так:  
 
- Тогда ты предупрежден. А теперь пойдем на улицу, зайдем за барак и решим все вопросы. Но только не обижайся.  
 
"Боже мой, да что же это я делаю-то, что говорю, что играю в дешевую мелодраму?" - пронеслось в мозгу.  
 
- Нет, проклятый доктор! У меня семья, двое детей. Я не могу сейчас оставить их сиротами или идти из-за тебя под военный трибунал. Но я когда-нибудь сделаю то, что сказал.  
 
"Ах я дурак, дурак", - думаю я сейчас. Полез как боевой петух: "пойдем за барак". Но ведь кто-то же сделал его таким, что, дай ему в то время палку, а на конце штык, он бы "не дрогнул"...  
 
Тогда я отошел в сторону оскорбленный: "Как же так? Без повода! Без предисловия!"  
 
Так вот, значит, как выглядит это в жизни? Да нет, несерьезно все это. Надо просто забыть и все.  
 
- Игор, стой! В чем дело? Мне передали ваш разговор. Кто это был? - Передо мной стоял лейтенант-комендер Джон Донелли, заместитель начальника станции. Многие на станции не любили Донелли. Он был слишком прямолинеен, что ли, слишком ура-патриотичен. Например, тогда, во время ведения Америкой войны во Вьетнаме, многие военные здесь считали, что это необходимо, но соглашались с тем, что война эта грязная, старались избежать личного участия в ней. Донелли же везде говорил, что он мечтает после Антарктиды отправиться во Вьетнам. Нет, я не мог объяснить ему, что произошло. Поэтому я сказал только:  
 
- Все в порядке. У меня нет никаких претензий ни к кому. Я не знаю, о чем разговор.  
 
- Игор, ты должен сказать все. Ты не понимаешь, как это серьезно, - начал умолять Донелли. Но мы так и не договорились ни о чем.  
 
"Пустое", - подумал я.  
 
На другой день, когда я утром готовился к выезду на лед, позвонил телефон:  
 
- Игор, это я, Дасти, - раздался в трубке голос начальника станции, - если можешь, брось все дела и зайди ко мне. Я дома. Дело очень срочное.  
 
Через минуту я уже снимал парку в просторной прихожей "дома адмирала". Дасти ждал у входа в большую светлую комнату, увешанную эмблемами и вымпелами кораблей и военных частей. Вид у него был расстроенный.  
 
- Кофе, Игор? Садись. Джон Донелли мне все рассказал.  
 
Он выложил на стол пять фотографий, на одной из которых был Плинт.  
 
- Скажи, Игор, кто из них?  
 
- Послушай, Дасти, зачем ты развиваешь это? Забудь. Ничего не было. Я не могу тебе ничего рассказать.  
 
- Нет, ты должен, Игор. Джон прав. Дело серьезное. Дело даже не в тебе. Но как это все отразится на содружестве наших экспедиций? И потом, Игор, если что-то случится, я не получу повышения по службе, - улыбнулся он. - Скажи, кто он? Я только поговорю с ним, объясню, что он не прав. Ведь это он, да? Ну посмотри, - он показал на Плинта.  
 
Я кивнул.  
 
- Боже мой, это Плинт, я так и чувствовал, а ведь это такой исполнительный солдат..  
 
- Послушай, Дасти, ну что ты скажешь своему Плинту? Ведь он действительно хороший солдат. Он же готов рискнуть жизнью, чтобы разделаться с одним из потенциальных врагов, каким он меня считает. Ну что ты скажешь ему: не верь всему, чему учат тебя наставники?  
 
Мы помолчали, а потом Дасти полез в шкаф, где хранились напитки из адмиральских запасов. Ведь сегодня был не обычный день. Так закончился для меня самый большой праздник Антарктиды - День зимнего солнцестояния - День середины полярной зимы. Ну а с Плинтом мы потом, через несколько месяцев, сидели за одним праздничным столом. Смеялись и шутили и не вспоминали о том, что было. Что помогло? Беседы Дасти? Думаю, нет. Мы с ним вместе пережили полярную зиму. Зимовали вместе. Это уже много.
Зарегистрирован

На земле прекрасной нету места
Для недобрых и для забияк! (с) кот Леопольд
Цидас
Живет здесь
*****


Привидение Ципор

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2090
Re: Антарктида - на зимовке с американцами
« Ответить #4 В: 02/04/09 в 01:01:37 »
Цитировать » Править

Фотографии из Антарктиды:
 
http://t0n-travkin.livejournal.com/1280224.html
 
Весьма впечатляющие.
 
(осторожно, хозяин ЖЖ от большого восторга употребил вместо "впечатляющие" матерное слово, но фотографии все равно стоят просмотра Smiley )
« Изменён в : 02/04/09 в 01:04:10 пользователем: Цидас » Зарегистрирован

"Идеальный кот, объясненный словами, не есть идеальный кот"(c) Башня Рован
Цидас
Живет здесь
*****


Привидение Ципор

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2090
Re: Антарктида - на зимовке с американцами
« Ответить #5 В: 10/27/10 в 22:33:15 »
Цитировать » Править

Арктика:
 
http://community.livejournal.com/russkij_sever/1113721.html
Зарегистрирован

"Идеальный кот, объясненный словами, не есть идеальный кот"(c) Башня Рован
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.