Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
03/26/19 в 14:01:42

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Монгольская империя в 1248-1388: полный текст »


   Удел Могултая
   Сконапель истуар - что называется, история
   Монгол Шуудан
   Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1 2 3  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст  (Прочитано 17148 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #15 В: 07/02/04 в 00:50:44 »
Цитировать » Править


Великая смута 1266-1304. Начало великой смуты (1266-1269 гг.).  
Имперские дела.
Екэ Монгол Улус осенью 1266 года.
С 1264 г., после продолжительной пятилетней смуты, вся Монгольская империя была воссоединена под властью хагана Хубилая. В это время она по-прежнему представляла собой федерацию пяти улусов. В Иджагур-ин (Коренном) Улусе правил сам Хубилай-хаган, глава клана Толуидов. К его владениям прибавились некоторые территории в Китае, северокорейский округ Хвачжу, Юньнань и полуавтономная теократия в Тибете. Как раз в 1264 г. на Тибет была распространена централизованная административная система; ее возглавлял старый тибетский друг монголов, иерарх Пагпа, вернувшийся из Монголии в Тибет и организовавший там эту систему на практике в 1265-67 гг. Тибет был разделен на тринадцать провинций-“тем” (туменов); перепись населения в 1268 г. завершила эту реформу. При Пагпе состоял монгольский резидент-наместник Тибета - уйгур-военачальник Эсэн-Ай (на должности с 1262 г.); правда, Пагпа числился его религиозным наставником. Вассалами владыки Иджагур-ин улуса были Корея и Давьет - первая на деле, второй - только по имени. Под фактическим контролем Хубилая находился и так называемый пятый улус Монгольской империи - государство уйгурских идыкутов в Восточном Туркестане (с центрами в Бешбалыке и Кара-Ходжо).  
Далее на западе лежал улус Чагатаидов, управляемый Барак-ханом, правнуком Чагатая. Этот восстановленный в 1260 г. улус был, вообще говоря, тенью старого: Восточный Туркестан так и остался вполне официально в руках хагана, а долина Или была оккупирована его войсками со времени падения Аригбуги. Такое положение дел грозило империи новым внутренним кризисом.
Наконец, на крайнем юго-западе империи находился недавно созданный улус Хулагуидов, где правил ильхан Абага, племянник Хубилая, а на северо-западе - улус Джучида Монкэтэмура, внука Бату. Трапезундская империя, два Грузинских царства, Румский султанат, Малоармянское царство в Киликии, Кипр, Малый и Великий Луристаны, Фарс, Керман-и-Макран, Шабанкара, Гератское царство Куртов и Систан были вассалами ильхана Абаги; Ногодарейян, как называлась теперь область Негудера, также считался по условиям имперского мира 1264 г. одним из владений, зависимых от ильхана, хотя был фактически самостоятелен, а сам негласно признавал некую родственную связь с Улусом Джучи (точнее, с его составной частью - Заяицкой ордой). Великое Княжество Владимирское (Северо-Восточная Русь), Королевство Владимирское (Юго-Западная Русь) и Болгария подчинялись верховной власти Берке.  
И внешнее, и внутреннее положение этой колоссальной империи было необычайно прочно. На западе у нее, с попаданием Литвы под влияние Галицкой державы, вообще не было врагов. На юге наступление Хулагу было недавно отражено мамлюками Египта, но случилось это лишь потому, что ильхан не мог вести активную внешнюю политику во время всемонгольской смуты. Теперь, с установлением имперского мира, разгром мамлюков казался вопросом времени. Далее соседями империи были Делийский султанат, Кашмир, независимые тибетские царства Ладакх и Гугэ, Камарупа (Ассам), Паганское царство в Бирме, Камбуджадеша и Южносунская империя. С последней у Хубилая в 1260 г. установился "холодный мир", однако сразу после окончания смуты он начал грандиозные военные приготовления на юге. Об ужасе, который наводила Монгольская империя на соседей, лучше всего говорит тот факт, что никто из них даже во время смуты не осмеливался напасть на нее, и только мамлюки посмели оказать ей активное вооруженное сопротивление.  
Начало Великой смуты. Исход 1266 - 1269 г.
Имперский мир 1264 г. страдал одним фундаментальным недостатком: в нем не нашлось места для Огэдэидов - четвертого чингисидского рода. Еще в середине XIII в., при Монкэ, определилась вражда между Толуидами, с одной стороны, и Чагатаидами и Огэдэидами - с другой; именно эта вражда была главным источником смут, раздиравших Империю после Чингиса. В 1251-52 гг. улусы Чагатая и Огэдэя были уничтожены Толуидами; в 1260 г. Хубилай пошел на частичное восстановление чагатайского улуса, но Огэдэиды так и не дождались подобной милости. После установления имперского мира в 1264 г. фактическим главой Огэдэидов мало-помалу стал сидящий на р. Эмиль Хайду, сын Каши сына Огэдэя, до того не пользовавшийся среди Огэдэидов ни малейшим влиянием. В 1265-66 гг. Хубилай безуспешно требовал от него явиться с изъявлением покорности; Хайду по-прежнему не являлся, ставя условием прибытия полное восстановления улуса Огэдэя под его властью. Столкновение между ними постепенно становилось неизбежным. До поры до времени такое столкновение, однако, предупреждало существование Аригбуги - брата Хубилая и его общепризнанного соперника в смуте начала 60-х годов. Пока Аригбуга был жив и сохранял лояльность брату, никто другой не решился бы в обход его претендовать на верховную власть. Однако Аригбуга умер в середине 1266 г. Отныне Хайду ничего не удерживало.
Между тем Барак-хан, едва оказавшись у власти, переменил свое отношение к Хубилаю, не торопившемуся восстанавливать Чагатайский улус в законных границах. В итоге почти одновременно разразились два конфликта. Хайду с помощью своего двоюродного брата Есудара, сына Кадана, сына Огэдэя, восстал против Хубилая, возглавил большинство Огэдэидов (причем формальный глава Огэдэидов, Ханат, уступил ему старшинство и встал на его службу), восстановил Улус Огэдэя как независимое образование и сам претендовал теперь на великоханский престол (приблизительно исход 1266 - нач. 1267 гг.). Около того же времени разгорелась открытая ссора между Бараком и Хубилаем, которая, вероятно, и позволила Хайду открыто выступить против хагана: Барак не только провозгласил себя в Узгенде единственным главой Улуса Чагатая в его прежних границах, но и выгнал из Восточного Туркестана или долины Или местного хаганского наместника Могултая, заменив его своим, Бекмишем (приблизительно конец 1266 г.). Хубилай в ответ послал против него войско под командованием Коюнчи. Затем, опять-таки примерно одновременно развернулись следующие события: Барак выгнал Коюнчи, занял и разграбил Хотан и восстановил власть Чагатаидов во всех когда-то принадлежавших им землях Восточного Туркестана. Хайду, в свою очередь, оккупировал Семиречье, до тех пор находившееся в руках хагана, вплоть до Таласа (включая долину р. Чу). Это ставило под угрозу интересы Барака, имевшего на Семиречье все права в качестве Чагатаида: если Хубилай распоряжался долиной Или временно, то Хайду намерен был обосноваться там навсегда. Это должно было подталкивать Чагатаидов к союзу с Хубилаем. Возможно, какая-то часть улуса Чагатая все же еще оставалась под контролем Хубилая, который после конфликта с Бараком, по-видимому, назначил очередным временным управляющим улуса некоего «Чапара» (видимо, Чубая, приходившегося сыном Алгу и бежавшего к хагану от Барака, когда тот захватил власть в улусе Чагатая).
Между тем Хубилай при первых же неурядицах с Хайду отправил в Каракорум своего любимого сына Номухана в чине "Умиротворителя Севера" и с реальной задачей не пускать Хайду в Монголию. Номухан прибыл в Каракорум, укрепил его и потребовал от Джучидов и Чагатаидов помощи в борьбе против Хайду. Все это должно было происходить приблизительно в первой половине 1267 г. В ответ не только Монкэтэмур, но и Чапар (Чубай), «управляющий» Чагатайского улуса (как указывалось, его, очевидно, прислал сюда хаган временно сменить Барака), изъявили Номухану полную лояльность и поручились напасть на Хайду, если тот вздумает угрожать Монголии и Китаю. Быть может, Чапар (Чубай) действовал с ведома Барака, за которым молчаливо признавались его захваты; в самом деле, поздним летом 1267 г. Барак послал Масудбека к Толуиду ильхану Абаге, племяннику и союзнику Хубилая, выразив намерение встать под его покровительство. В результате в середине 1267 г. против Хайду выступали все прочие линии Чингизидов - Монкэтэмур, Чапар (Чубай) и Номухан с Хубилаем при примкнувшем к ним Абаге (лишенным, однако, возможности оказывать на Хайду прямое давление, за отсутствием общей с ним границы), с одной стороны, и, независимо от этого, Барак (официального примирения между ним и Хубилаем еще не было). Примечательно, впрочем, что эта коалиция избрала сугубо оборонительную тактику, ограничившись блокированием Хайду. Сам Хубилай тем временем начал в 1267 г. войну с империей Сун.
Положение Империи в результате захватов Барака и Хайду и перегруппировки сил в начале 1267 г. показано на карте 10.
 
В 1267-1268 гг. основные военные действия развернулись между Хайду и Бараком. Барак двинулся из Маверранахра на войско Хайду и Кыпчак-огула (родич и военачальник Хайду, Огэдэид, сын Кадана, сына Огэдэя), дал ему битву на Сырдарье и выиграл ее (приблизительно вторая половина 1267 г.); общего положения дел это, однако, не изменило. Хайду развернул большую агитацию в соседних улусах, причем если Номухан приказывал, то Хайду убеждал. В итоге Монкэтэмур, выступивший против Хайду и двинувшийся на восток для борьбы с ним, едва соприкоснувшись с его силами, неожиданно заключил с ним мир, признал его и передал ему в помощь крупное войско под началом своего дяди Бугачара (Беркечара) (около начала 1268 г.); с увеличившимися силами Хайду около первой половины 1268 г. двинулся на Барака и нанес ему полное поражение. Барак бежал в Маверранахр.  
Видя, что Чагатаиды снова, как и в 50-х гг., оказались разом врагами Улуса Джучи и его восточного союзника (на этот раз Хайду), Барак был в отчаянии, но все же готовился к продолжению войны, когда Хайду послал к нему Кыпчак-огула с мирными предложениями. Барак с радостью согласился на них, побратался с Хайду (примерно середина 1268 г.) и обещал принять участие в планируемом им на следующий год курултае. В связи с этим ко времени курултая на сторону Хайду перебежали от хагана и дети Алгу, Чубай («Чапар») и Кабан, закончив этим свои былые счеты с Бараком.
В том же 1268 г. Хайду вступил в тайное соглашение с Наяном, потомком Отчигина (брата Чингис-хана), сидевшим в Манчжурии, и нападал на часть Монгольского Алтая, принадлежащую Толуидам. Тутук (Тутуга), сын восточнокыпчакского (кыргызского) хана Бандучара, военачальник и глава личной гвардии хагана, разгромил его.  
Интересно, что с конца 60-х гг. русские князья - вассалы Монкэтэмура - перестали именовать "царем" Великого хана и раз и навсегда перенесли это наименование на властителей улуса Джучи. Объяснялось это не тем, что Джучиды отложились от Империи, а тем, что законного всемонгольского государя мог утвердить только курултай. Поскольку недостаточно представительный курултай, выдвинувший в 1260 г. Хубилая, с точки зрения сторонников Хайду был незаконным, а сам Хайду в условиях смуты вообще не мог собрать всемонгольского съезда, получалось, что для этих сторонников в Империи вообще не было законного верховного государя, а был только законный претендент - Хайду. В этих условиях верховными законными правителями временно оказывались именно улусные ханы.
Между тем смута тяжело отразилась на владениях ильхана, где вновь подняли голову местные правители. С другой стороны, в конце 1268 г. Чагатайская армия, действуя именем Хайду, встала на Амударье. Всю зиму 1268-1269 гг. Барак вел переговоры с Абагой; одновременно эмиссары Барака проникли к монгольскому царевичу Тегудеру, сидевшему в своем уделе в Грузии и подбивали его на восстание против ильхана. Наконец, весной 1269 г. на Таласе состоялся новый курултай, где главными фигурами были Джучиды Монкэтэмур и Берчекер, Огэдэиды Хайду и Кыпчак и Чагатаид Барак.  Чагатаиды при содействии Джучидов активно поддержали Огэдэидов, признали Хайду претендентом на престол великого хана, выполнили ряд его требований и обещали предоставить ему базу на своей территории, в Маверранахре: Барак получал две трети этой страны (по-видимому, район Кята-Бухары и долину Зеравшана), а одна треть (район Самарканда-Андижана и, видимо, выше по Сырдарье до границ Улуса Джучи, а также Фергана) считалась совладением Хайду и Монкэтэмура, хотя на деле отошла в единоличное владение Хайду; за ним, разумеется, осталось и Семиречье с фактически прибавившимся к нему Притяньшаньем. Именно удел Хайду в Прибалхашье - Самарканде - Андижане превратился в главную базу его действий, вместо его коренных Огэдэидских владений, слишком близких к землям Хубилая. Кроме того, Монкэтэмур передал Хайду Или-Иртышское междуречье, до того входившее в состав улуса Орда-Ичена, даже не спросив этого последнего. Наконец, на курултае было постановлено, что Барак немедленно вторгнется в Хорасан.
Сам Таласский курултай 1269 г. проходил под руководством Хайду; примечательно, что последний выступал на нем как поборник одного из основных принципов монгольской революции, только что отринутого Хубилаем - именно, ненависти к городам; участники курултая поклялись, что они не станут жить в городах и даже приближаться к ним, а останутся верны кочевой жизни. Поддерживая Хайду, Джучиды и Чагатаиды по очевидным причинам полностью развязывали себе руки. Как уже говорилось, Хайду, впредь до общемонгольского курултая, мог остаться только законнным претендентом, но не хаганом, а Хубилай становился самозванцем. Иными словами, впредь до полной победы, в которую, кроме Хайду, мало кто верил, улусы Джучи и Чагатая оставались совершенно независимы, что их вполне устраивало.
Именно Таласский курултай 1269 г. формально и фактически расколол Екэ Монгол Улус. Монгольская империя развалилась на две части: одна (улус хулагуидов и улус великого хана) подчинялась Хубилаю (для хулагуидов, отрезанных от Хубилая территориально, это подчинение носило чисто теоретический характер), другая признавала Хайду (чья власть вне Улуса Огэдэя, собственных владений Хайду как претендента на хаганский престол в Семиречье и Маверранахре и, частично, Улуса Чагатая и вовсе была чисто рекомендательной. Впрочем, Чагатаиды были действительно твердо преданы ему). Ни тот, ни другой не были вполне легитимны даже с точки зрения своих приверженцев, поскольку ни один не был утвержден всемонгольским курултаем. Ни в каком смысле не составляли действительных политических единств и признававшие их территории. Реально совершенно независимыми с 1269 г. субъектами международных отношений были: Улус великого хана (с 1271 г. Империя Юань, Хубилай), Чагатайско-Огэдэйский союз (Хайду-Барак), улус Джучи (Монкэтэмур) и государство ильханов (Абага). Большого единства, как увидим, не было даже между теми из них, кто формально ориентировался на одного и того же претендента.
О том, каких перспектив лишилась Монгольская империя с началом смуты, свидетельствует ход улусных дел в в 1264-1269 гг. Смута не позволила никому, кроме Хубилая, использовать открывающиеся здесь возможности (или, точнее, позволила их не использовать), а решимость Хубилая во что бы то ни стало продолжать войну на юге стоила ему тридцатилетней усобицы на севере, подавить которую у него не оставалось сил.  
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #16 В: 07/02/04 в 00:52:57 »
Цитировать » Править

Улусные дела в 1266-1269 гг.  
Юго-восточное направление.  
Как упоминалось, осенью 1267 Хубилай начал войну с империей Сун, послав монгольский отряд в набег на Хубэй. Войну против Сунов он продолжал далее без перерывов, несмотря на смуту. Для обеспечения китайской кампании еще в начале 1267 г. Хубилай послал в Давьет баскака, "управляющего" Насреддина из Юньнаньского "ванства" [вице-королевства], которого там вынуждены были принять. С принятием последовавшего монгольского меморандума в середине 1267 г. и назначением Угэчи (Хукачи), сына Хубилая "ваном Юньнани" (1267-1280) с правом распоряжения сопредельными юго-западными районами, в т.ч. Дайвьетом (конец 1267) Вьетнам на некоторое время приблизился к положению настоящего вассала Империи, а Угэчи (Хукачи) стал вице-королем всего юго-запада Китая. Осенью 1268 началась пятилетняя осада сунских крепостей Сянъяна и Фанчена, сопровождавшаяся с начала 1269 г. набегами и разгромами сунских войск в полевых сражениях.
Юго-западное направление и индийская граница.  
В 1268 г. Насреддин Систанский вновь восстал против власти ильхана (если когда-либо признавал ее) и выгнал куртские гарнизоны из Систана. Ему, по-видимому, сочувствовал Негудер. Между тем вдохновленный ликвидацией княжества Кишлу Балбан Делийский и присоединившийся к нему Фероз Хильджи с 1266 г. посылали войска в набеги на Газнин, Курраман, Бинбан и Кухиджуд. Сам Балбан ок. зимы 1267/68 г. ходил на Кухиджуд, но это вновь оказалось только набегом за добычей; монголо-индийская граница по-прежнему пролегала по Рави. В итоге к 1270 установилась прочная граница по Биасу - Рави (при индийской власти в Мультане и Лахоре) и военные действия вновь прекратились.
Северо-западное направление.  
В 1267 г. Войшелк, князь литовский и ставленник галицких князей, ушел в монастырь, а Литва перешла непосредственно к владимирскому королю Шварну, сыну и преемнику Даниила (1264-69 во Владимире-Волынском, 1268-69 в Литве), еще теснее войдя в сферу монгольской власти. Однако одновременно Довмонт, князь псковский и вассал Владимирского князя Восточной Руси, ударил на Герденя Полоцкого и привел его к гибели, после чего вернулся домой, а Полоцкий и Витебский столы со своей округой попали под немецкий протекторат (1267).  
 
Конец первого десятилетия смуты. Монгольская империя в 1269-1274 гг.  
Имперские дела.  
Переход Барака на сторону Хайду коренным образом изменил расстановку сил в Империи. Около середины 1269 г. Чагатаиды обрушились на ильханов. Тегудер в Грузии поднял восстание, пытался со своим войском пробиться к Бараку через Дербент и владения Джучидов, однако не смог этого сделать, в то время как Абага отрядил против него Ширэмун-нойона, сына Чормагуна. В итоге Тегудер, прижатый Ширэмуном к Кавказу, отступил к своему уделу, во владения Давида IV в Абхазии, но был там разбит Ширэмуном и сдался Абаге (осень 1269 г.). По-иному разворачивались события на востоке. Здесь войска Барака примерно к осени 1269 г. перешли Амударью, действуя пока что в основном на территориях Куртов. Они овладели Бадахшаном, Балхом и Шабурганом; отряд Барака занял Газнин (область Газни), и Негудер должен был признать его власть. Тем самым в сферу влияния Барака попадал и Систан (союзный Негудеру). В результате на исходе 1269 г. сам Шамсаддин I Курт должен был пойти на переговоры с Бараком и на словах вступил с ним в союз.
Все это вызвало резкие протесты брата Абаги Тубшина, сидевшего наместником в Мазандеране и Хорасане; именно он должен был осуществлять надзор за восточными вассалами ильхана. В ответ на его претензии Барак, в свою очередь, потребовал от него немедленно эвакуировать Бадгыз, важнейшую стратегически область Хорасана на границе с Куртами! Зимой 1269-1270 гг. к войскам Барака по его просьбе присоединилась армия, посланная Хайду и возглавляемая сыном Хайду Чэбаром и другим Огэдэидом, Кыпчаком. Наконец, весной 1270 г. объединенные силы Огэдэидов и Барака двинулись на Маручан, где сидел Тубшин. Однако отношения между силами Хайду и Бараком тут же расстроилиссь; вскоре Барак окончательно поссорился с Кыпчаком и Чэбаром на пиру, и те увели от него свои войска обратно к Хайду. Тубшин попытался наступать, однако был разбит собственно чагатаидскими силами и отступил в Мазандеран. Барак к середине апреля занял Таликан, Мервджан и Мерв-э Шахеджан, затем дошел до Нишапура, но не осаждал города и в конце апреля устроил свою ставку в центре Бадгыза Таликане. Таким образом, он овладел большей частью Хорасана. Как видно, около того же времени в 1270 г. Монкэтэмур разбил войско Абаги и заключил с ним мир, несмотря на их различные ориентации: Абаге был необходим мир в Закавказье перед лицом нашествия Барака, а Монкэтэмур, как видно, не особенно хотел конечного торжества Огэдэидско-Чагатаидского союза, занимавшего земли, при Монкэ-хагане принадлежавшие Джучидам. Не исключено, впрочем, что и Абага тем самым демонстрировал Хубилаю необходимость побыстрее признать его законным ильханом. Впрочем, Ногай ок.1270 отправил султану Египта ободряющее письмо, указывающее, что мир с ильханами будет недолговечен, и подстрекающее мамлюков к нападению на Абагу. Позднее, ок. нач. 1273 г., сам Монкэтэмур подстрекал мамлюков к нападению на ильханов, обещая уступить им весь Иран!  
Между тем Абага, воспользовавшись, вероятно, миром с Джучидами, двинулся на восток; к нему сбежал посол Хубилая Токечук, ранее перехваченный и задержанный Бараком, и рассказал о положении Чагатаидов. Абага соединился с Тубшином в Куме, после чего продвинулся к Бадгызу и завязал переговоры с Бараком, предлагая мир на условиях передачи Бараку всех территорий между Бадгызом и Индом! Барак, однако, не согласился и потребовал признания его власти в Бадгызе, а заодно и уступки остального Хорасана. Военные действия возобновились; 19.05.1270 Барак взял Нишапур и потребовал прямого выступления от Шамсаддина Курта. Однако тот, зная о подходе Абаги, заперся в Герате и решил выжидать развития событий.  
Наконец, 22.07.1270 в решающем сражении при Дешт-и-Джина под Гератом Барак был наголову разбит Абагой и отступил за Амударью, в Бухару, полностью очистив Хорасан. Шамсаддин немедленно изъявил полную лояльность Абаге. Однако все приобретения Барака между Амударьей и Гиндукушем (Тохаристан и Бадахшан) остались за Бараком, как и союз с Негудером. В войска последнего были влиты многие Чагатайские подразделения вместе с военачальниками-Чагатаидами, занявшими ведущее место среди негудерских вождей. Таким образом, итогом кампании был переход большей части Афганистана к Чагатаидам.
Хайду к тому времени совершенно рассорился с Бараком и, не порывая с ним открыто, двинулся к нему, но 9.08.1270 г. Барак умер от паралича в Бухаре, по слухам, в результате отравления агентом того же Хайду. В Чагатайском Улусе воцарился Нигубей-огул, сын Сарабана, сына Чагатая (1270 - 1271/1272). Фактическим распорядителем Чагатайского улуса после смерти Барака был, конечно, Хайду.
Тем временем восстановивший свою власть в Хорасане Абага рассчитался с Шамсаддином I Куртом, которому не помогла даже весенняя измена Бараку. Население Герата было полностью выселено из города, сам Шамсаддин уведен Абагой на запад, а затем отослан гарнизонным начальником в Баку (осень 1270 г.). Тогда же Абага освободил неопасного отныне Тегудера; тот жил при ставке Абаги до самой своей смерти ок. 1275 г. (Шамсаддин I оказался менее удачлив: в марте 1278 г. Абага накормил его отравленным арбузом). Наконец, в ноябре 1270 г. Абага получил ярлык Хубилая, утверждающий его ильханом. Между тем в 1271-72 гг. негудерцы вместе с включенными в их состав Чагатаидскими контингентами, пользуясь союзом с Систаном и превратив его в свою территориальную базу, совершали опустошительные набеги на Куртов, Хорасан и Керман-и-Макран; последний был особенно нещадно разгромлен в 1272 г. самим Негудером.
Тем временем войска Хубилая теснили Хайду с востока, и ок. 1270 г. в их руки перешел Алмалык. Одновременно Хубилай отправил объявленного престолонаследником Номухана на запад, непосредственно против Хайду, и переустроил весь север. Особый улус Толуя, как нечто отдельное от областей хаганского управления, упразднялся и образовывал провинцию Линбэй с центром в Каракоруме (1270 г.). При этом толуидский бассейн Верхнего Енисея с сопредельными областями, непосредственно граничащий с Улусом Огэдэя, был выделен в особое наместничество в составе этой провинции со ставкой на р. Элегест в южной Туве; наместником был поставлен Лю Хао-ли. В декабре 1271 г. Хубилай принял для своей династии китайское название Юань (кит.“Начало” - Хубилай хотел подчеркнуть, что он начинает новый, чингисидский ряд китайских правителей, а никоим образом не продолжает старый, собственно китайский), соединив с титулом хагана титул очередного императора в цепи туземных и инородческих китайских династий. Несомненно, это был чисто прагматический ход, продиктованный стремлением как можно быстрее преодолеть сопротивление китайцев. Столицей государства был по-прежнему Дайду (Бэйцзин/Пекин, Ханбалык).
С появлением Номухана Хайду покинул Улус Огэдэя и большую часть Семиречья и укрылся за спиной Чагатаидов в в Термезе - Андижане. Номухан несколько раз побеждал Чагатаидов, но безрезультатно; все же в 1271 г. он занял Хотан. Между тем в Чагатайском улусе в 1271/1272 г. Нигубей-огул, сын Сарабана, поднялся против Хайду, был атакован им и погиб в битве. Его сменил на престоле другой Чагатаид, Туга-Тэмур (Бука-Тэмур, 1272-1274), сын Кадана, двоюродный брат Барака. Со смертью Туга-Тэмура Хайду принялся осуществлять прямое правление в Чагатайском Улусе и распоряжался его войсками как своими (1274-1282?). Все эти смуты привели к тому, что часть Чагатаидов, в том числе Сарабан, сын Чагатая и отец Нигубей-огула, выступали как враги Хайду. В этих обстоятельствах Абага, готовясь наступать на востоке, осенью 1272 г. заново заселил и укрепил Герат, вновь превратившийся в столицу Куртов, а в конце 1272 г. направил на Маверранахр Ясудар-эмира. Тот соединился с Агбегом, предводителем хулагуидских туркмен на Чагатайской границе; заняв (как следует из замечания Марко Поло) Балх, на рубеже 1272-73 они перешли Амударью и 22.01.1273 разгромили Бухару. Избиение бухарцев продолжалось около недели, пока 28.01.1273 войска ильхана не должны были покинуть Бухару под натиском чагатаидских войск Чубая) и Кабана, сыновей Алгу, и их войска, в свою очередь, еще два года громили освобожденный и занятый ими город. Тем временем сами Чубай и Кабан в числе некоторых других Чагатаидов возмутились против Хайду и перебежали к Хубилаю; тот дал им уделы в Восточном Туркестане, который в начале 1270-х гг. был полностью занят войсками хагана, воспользовавшимися упомянутыми выше смутами в Улусе Чагатая. Пределом хаганских владений на западе стал Кашгар с окрестностями. Номухан в первой половине 1270-х вторгался в Притяньшанье, но так и не смог закрепиться там. Таким образом, Хубилай добился важных военных и политических успехов.
Улусные дела в 1269-1274.
Юго-восточное направление.  
В 1271 г. Хубилай направил к паганскому царю Наратихапате через своего сына Угэчи (Хукачи), "вана Юньнани", требование покорности и прибытия в Дайду; аналогичное требование было отправлено в Давьет. Оба правителя, однако, уклонились от прибытия в Дайду, а паганец даже не принял монгольских послов. Зато княжество Куангаи на р. Типинг признало верховную власть монголов. В 1272 г. Наратихапате двинулся на него и захватил в плен местного правителя, хотя и не смог подчинить Куангаи своей власти. В 1273 г. новая монгольская миссия прибыла в Паган, угрожая войной в случае невыполнения требований Хубилая, но была казнена правителем Пагана. С другой стороны, в 1273 монголам удалось назначить на пост "управляющего" Давьетом китайца. Успешнее развивались дела на сунском фронте. В начале 1273 пали, наконец, Фаньчэн (31.01) и Сянъян (16.03). "Начальный" этап сокрушения Сунов был завершен.  
Между тем в 1274 Хубилай потребовал изъявления покорности от Японии; с ее отказом монголо-корейский флот в том же году высадил десант на о. Кюсю, но после тайфуна, причинившего ему большие потери, отступил обратно в Корею (в 1275 японцы сами хотели высадиться в Корее, но в конце концов решили не осуществлять этот план).  
Наконец, 20.07.1274 Хубилай отдал приказ о начале "великого похода" против Сун под командованием Баяна. Поход начался в октябре 1274 движением Баяна из Сянъяна к востоку и форсированием Янцзы в декабре 1274 - январе 1275. 13.01.1275 армия Баяна сосредоточилась в Уцзишань на южном берегу Янцзы.
Северо-восток.
В 1273 г. кыркызские князья области по течению Улуг-Хема в Туве подняли мятеж против юаньского наместника Верхнего Енисея, Лю Хао-ли, сидевшего чуть южнее, на р. Элегест (южная Тува). Восстание текло вяло; Лю Хао-ли то боролся с повстанцами, то вступал с ними в переговоры.  
Юго-западное направление.  
В условиях развернувшейся смуты завоевательные действия ильханов, конечно, должны были прекратиться. На этом фоне выделяется единственный эпизод: в 1271 г. пала последняя крепость исмаилитов - Гирдкух в Кухистане, - осаждаемая монголами еще с 1253 г., когда ее пытался взять Кетбуга. Кроме того, 11.12.1272 войска ильханов разбили египтян при ар-Рахба на Евфрате, но развития этот успех не получил.
Северо-западное направление.  
В 1269, со смертью Шварна, в Литве к власти пришел Войшелк, а в Галиче - Лев Данилович, предъявивший претензии и на Литву как на наследие Шварна. В 1270 г. на переговорах по этому поводу Лев убил Войшелка; Литва выбрала себе нового князя и отделилась от Галицко-Волынской Руси (Королевства Владимирского) и Монгольской империи в целом. Турово-Пинские земли при этом остались за королями Владимира-Волынского, Минское княжение - вероятно, в особой зависимости от немцев, поскольку обычный старший стол минских князей в Полоцке - Витебске еще в 1267 г. перешел из подчинения Великим князьям Литовским под немецкий протекторат.
В 1271 Ногай начал кампанию против Византии, как фактически самостоятельный правитель; в 1273 Византия должна была пойти на мир и заключила с Ногаем династический брак: Ногай получил в жены дочь Михаила Палеолога.  
В 1273 Монкэтэмур послал войска на Новгород в поддержку Василия Костромского, великого князя Владимирского (1272-1276). Зимой 1274-75 г. Монкэтэмур, демонстрируя свое владычество над обоими русскими государствами, совершил поход на Литву во главе князей Королевства Владимирского (галицко-волынских и турово-пинских) и западной части Великого Княжества Владимирского.
 
В общем, ход дел в конце 1260-х - начале 1270-х гг. сводился к тому, что союз Хайду с Чагатаидами предопределил их крупные успехи (особенно на юге), однако затем Хубилай смог организовать успешное контрнаступление, так что к 1275 г. смог переключиться на восток и начать большую войну с Южносунской империей. Эта фаза отражена тремя картами: карта 11 показывает положение дел в апогее успехов Барака (1270), карта 12 - в начале контрнаступления Хубилая (нач.1270-х), карта 13 - апогей контрнаступленеия накануне начала генерального наступления на Южный Сун (1274 г.).  
 
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #17 В: 07/02/04 в 00:54:59 »
Цитировать » Править

Второе десятилетие смуты. Монгольская империя в 1275-1286.
 Имперские дела.  
Начиная с середины 70-х гг., Хайду организовал крупное контрнаступление в Восточном Туркестане и выгнал своих противников и их уйгурских ставленников из Бешбалыка. В 1275 г. он вместе с Чагатаидским царевичем Дувой, сыном Барака, изгнал Чубая и Кабана (детей Алгу, лояльных Хубилаю и посаженных им в Восточном Туркестане) из их уделов, овладел всем Восточным Туркестаном и осадил даже уйгурский Кара-Ходжо, надеясь заставить идыкута вступить с ним в союз, но не смог овладеть городом. В ответ в том же 1275 г. Хубилай перевел Номухана из Каракорума в Алмалык, и объявил его наместником особого удела с центром в Алмалыке; тем самым он официально аннексировал лучшую часть владений Хайду, до того лишь оккупированную им. Одновременно эта мера наносила удар по Чагатаидам, имевшим давние права на Семиречье.
Номухан сосредоточил в Алмалыке большую армию; среди ее вождей были Кокэчу, брат Номухана, Ширкэ, сын Монкэ, Токтэмур, младший брат Хубилая, Юбукур, сын Аригбуги, Сарабан, внук Монкэ-хагана, племянник Хубилая, и другие. Фактическим оперативным командующим был Хантум-нойон. Все это грозило Хайду крупными осложнениями, однако он смог предотвратить их, вызвав раскол в самом лагере врага. В 1277 г. Токтэмур решил возвести на трон Хубилая Ширкэ и сговорился с ним о переходе на сторону Хайду. Вместе они схватили Номухана, Кокэчу и Хантум-нойона, отослали первых двух к союзнику Хайду, Монкэтэмуру, чтобы тот держал их при себе, а третьего – к Хайду, и сами изъявили лояльность Хайду. Заговорщики признали за Хайду хаганство, а Ширкэ отводили лишь место правителя Восточного улуса империи, теряющего отныне свой верховный статус.  
Победоносный Хайду в результате этой измены овладел Алмалыком, а Токтэмур захватил подчиненные ранее Номухану ставки тех Чагатаидов и Огэдэидов, что стояли к этому времени против Хайду, а также Сарабана (сына Монкэ-хагана), осуществлявшего общее руководство этими ставками от имени Хубилая. В результате все они, в том числе правители Улуса Огэдэя, еще в начале 70-х занятого Номуханом, перешли на сторону Хайду. Чтобы спасти положение, Хубилай отозвал с фактически завершенной китайской войны Баяна и объявил новым престолонаследником вместо Номухана другого своего сына, Чинкима (начало 1278 г.).  
Между тем Ширкэ и Токтэмур с помощью Хайду вторглись в Монголию и овладели большей ее частью до Орхона включительно; сторонник Хайду, царевич Арамала занял Каракорум. Баян двинулся на них и разгромил врагов на Орхоне и при Каракоруме (1278 г.); Ширкэ бежал на Иртыш, преследуемый Тутугой,  а Токтэмур - на верхний Енисей, где все еще шла война наместника Лю Хао-Ли в южной Туве с кыркызским князем Тувы Центральной. Токтэмур сам собрался захватить и разграбить земли кыркызов, но не успел: его вновь разгромили войска Хубилая, захватившие его лагерь и заставившие его бежать с последними остатками войск. Токтэмур отступил на юго-запад, к западной части Монголии, оставшейся за сторонниками Ширкэ, и там развернулась их собственная усобица, вызванная поражением. С трудом спасшийся Токтэмур просил Ширкэ о помощи, однако тот не оказал ее; тогда Токтэмур предложил будущий престол Восточного улуса Сарабану вместо Ширкэ. Ширкэ пытался примириться с ними, но безуспешно, вынужден был признать Сарабана и включить своих гонцов в депутацию от различных князей, отправленную к Хайду и Монкэтэмуру, чтобы известить их об избрании Сарабана восточным ханом, на что те, как видно, и согласились (ок. 1279 г.). Некоторые сторонники Ширкэ (как, например, старший сын Аригбуги Юбукур), однако, так и не признали Сарабана и продолжали борьбу с ним на свой страх и риск (удел Юбукура и других детей Аригбуги располагался примерно у северо-западной оконечности Монгольского Алтая). Тем временем войска Хубилая, выбившие Токтэмура из пределов Верхне-Енисейской провинции, стояли обсервационным кордоном против него, Ширкэ и детей Аригбуги  примерно на линии истоки Оби - оз. Убсу-Нур, не трогаясь с места.  
Ок. начала 1280 г. умер Орда-Ичен и ему наследовал его внук Коюнчи-огул, сохранявший ориентацию на Хайду. Между тем с конца 1279 по середину 1280 г. завершалась усобица разбитых новоявленных сторонников Хайду, разворачивавшаяся  в небольшой области по северным и восточным склонам Монгольского Алтая. Токтэмур пытался заставить непокорившегося ему и Сарабану Юбукура признать Сарабана правителем Востока. Юбукур, однако, переманил к себе армию Токтэмура; тот бежал, был схвачен и передан Ширкэ. Ширкэ немедленно отказал в лояльности Сарабану, встал под контроль Юбукура и убил Токтэмура по Юбукурову приказу. Сарабан, оставшийся без всякой поддержки, сам бежал к Ширкэ и сдался ему; тот присоединил его войска к своим, а самого его отослал (по дороге вдоль Сырдарьи) к только что воцарившемуся Коюнчи-огулу, хану улуса Орда-Ичена. Таким образом, казалось, восстановилась ситуация трехлетней давности; однако по дороге, в районе Дженда Сарабан был освобожден своими людьми. Он решил вернуться на сторону хагана и послал к нему гонца с известием об этом, а сам двинулся против Ширкэ, переманил к себе его армию и пленил его. Юбукур также был покинут своими войсками и схвачен сторонниками Сарабана на территории княжества другого сторонника Ширкэ, Отчигина, и тоже был передан Сарабану. Сарабан двинулся к Хубилаю вместе со своими пленниками. Однако по дороге на него напал, по просьбе Юбукура, Отчигин и пленил все войско Сарабана; Юбукур освбодился, но Ширкэ остался в руках Сарабана, ускользнувшего с горстью приверженцев. В итоге Сарабан смог прорваться к Хубилаю, а другой дорогой отправил к нему Ширкэ. Хубилай милостиво принял Сарабана, а Ширкэ сослал на острова, где тот и умер через год. Юбукур и прочие князья соответствующего района признали своим сюзереном Коюнчи-огула, хана улуса Орда-Ичена (ок. середины 1280 г.). Однако вскоре после этого они оставили идею союза с Хайду и вернулись под власть Хубилая. На северо-западной границе Иджагур-ин улуса на несколько лет установился "холодный мир".
Все это время войска Хубилая, выбившие ранее Токтэмура из пределов Верхне-Енисейской провинции, стояли обсервационным кордоном против него, Ширкэ и детей Аригбуги  примерно на линии истоки Оби - оз. Убсу-Нур, не трогаясь с места. В ближнем тылу у них продолжалась война кыркызов Центральной Тувы с Лю Хао-ли; весной 1280 г., не дождавшись подмоги от этих войск, Лю Хао-ли сдал им свою столицу на Элегесте и пытался обороняться в другом месте Тувы, но был  разбит кыркызами; его попытка прорваться на юго-запад (то есть на соединение с обсервационными войсками) не увенчалась успехом и он отступил на восток, к Каракоруму. Единственной силой в Туве и на верхнем Енисее, к северу от хребта Танну-ола, остались мятежные кыркызы центральной Тувы, хотя кроме них, в восстании непосредственно не участвовал никто.
К концу 1280 г. скончался Монкэтэмур, хан улуса Джучи. "Доля" Монкэтэмура в Маверранахре, с которой он и без того ничего не получал после разрыва с Хайду, отошла при этом в единоличное владение Хайду даже и формально. В Улусе Джучи Монкэтэмура сменил его брат Тудамонкэ (1280-1287), поддерживавший мирные отношения с Ногаем, и находившийся под его влиянием. Ногай одновременно также провогласил себя ханом в своем уделе, что как будто было признано Тудамонкэ. Волжская орда стала ассоциацией двух ханств. Тудамонкэ, Ногай и Коюнчи-огул, посовещавшись друг с другом, совместно решили прекратить войну и признать Хубилая; они отправили к хагану Номухана и извещение о том, что все они покоряются и обещают явиться на общий курултай (ок.1280-1281 гг.; провезти Номухана в Монголию можно было только через улус Орда-Ичена, а потом - через территории, контролируемые южносибирским обсервационным корпусом Хубилая, по дороге от истоков Оби к Убсу-Нуру). Тогда и Хайду отослал к Хубилаю Хантум-нойона, но на курултай ехать не собирался и покорности не изъявлял; при виде этого и три владыки Улуса Джучи – Тудамонкэ, Ногай и Коюнчи – отменили свои планы и не поехали на курултай к Хубилаю, хотя на сторону Хайду не вернулись и вышли из войны. Это означало для них как минимум «холодную войну» с Хайду.
Добравшись до Хубилая, Номухан не вернул, разумеется, прежнего поста, уже занятого его братом Чинкимом, и умер к середине 1280-х, видимо, в Каракоруме.
На юго-западе, на хулагуидско-чагатайском «фронте» 70-е годы также принесли существенный перевес стороне Хубилая. Правда, сначала, после контрнаступления чагатаидов (1273 г.) в их руки вновь перешел Балх, теперь совершенно разрушенный. В 1278 г. войска Абаги вторглись в Систан, но были отражены. Зимой 1278/1279 гг. негудерцы (сам Негудер умер около середины 1270-х гг. и теперь его орду возглавляли Чагатаиды во главе с внуком Мубарек-шаха), пользуясь союзом с Систаном, совершили опустошительный набег на Хулагуидских вассалов в Кермане и Фарсе, после чего отошли к своим базам в Систане (весна 1279 г.). В ответ в июле-августе 1279 г. наследник Хулагуидского престола, Аргун, осадил их в столице Систана, Зарандже. Не в силах сопротивляться, чагатаидские вожди негудерцев, в том числе внук Мубарек-шаха, сдали город и присягнули в Герате, столице Куртов, прибывшему туда принять их клятву ильхану Абаге (12.08.1279). Абага посадил править негудерским уделом одного из негудерских Чагатаидов - Абдаллаха (1279-1298), правнука Чагатая, под общим надзором ильханского баскака Фарса в Ширазе. Часть негудерцев и подвластных им афганцев Абага расселил в Кермане в качестве военно-поселенцев. Таким образом, в 1279 г. ильханы в основном вернули непокорный Восток, хотя области к северу от Гиндукуша так и остались за Чагатаидами. После этого Абага немедленно, хотя и неудачно, возобновил внешнюю экспансию против Индии.
Хайду, махнув рукой на Монголию, раздираемую усобицей его собственных сторонников, ввиду усиления ильханов (бороться с которыми, между прочим, его призывало египетское посольство в 1281), посадил на Чагатайский престол своего верного союзника Дуву (1282), а сам принялся усердно совершать набеги на уйгуров. В 1283-84 гг., страшась сил Хайду, уйгурский идыкут бежал из Кара-Ходжо сначала в Хами, а оттуда - в Китай (Ганьсу); остаток его области (Кара-Ходжо и Хами) перешел под прямое управление юаньской администрации, в которую на новом месте был включен и сам идыкут. Пятый улус Монгольской империи перестал существовать. Ок. середины 1280-х Хайду ходил набегами против ильханов в Хорасан, но был отражен эмиром тогдашнего ильхана Аргуна (с 1284 г.), Тагачаром. В 1285 г. Хайду попытался закрепиться в Тибете, свергнув там власть вассальной Хубилаю секты Сакья, но потерпел неудачу (см. ниже).
Наконец, в 1285 г. умер Чинким, престолонаследник Хубилая, и тот даже не стал назначать нового.
В целом второе десятилетие смуты проходило довольно вяло и не дало перевеса ни одной из сторон. Однако провал атаки Хайду на Монголию в 1279 г. парализовал его деятельность почти на десятилетие, и только случай позволил ему вновь перейти в наступление.
 Улусные дела в 1275-1286.  
Юго-восточное направление.  
В январе 1275 войска Баяна взяли сунские крепости Эчжоу и Ханьян. В январе-марте 1275 они прошли вдоль Янцзы, заняв Хубэй и Аньхой. В начале марта Суны просили мира на условиях выплаты дани, но безуспешно; 19.03.1275 Баян наголову разбил сунскую армию. С осени 1275 началось новое монгольское наступление, сопровождавшееся массовой капитуляцией китайских городов. Сопротивление оказали крепости Янчжоу, Тайчжоу и Чанчжоу (в Цзянсу) и Таньчжоу (Хунань); все они пали к концу декабря, причем в Чанчжоу, куда стеклось множество народа из других городов и деревень, Баян вырезал около миллиона человек. 23.12.1275 Суны вновь безуспешно просили о мире, а 21.02.1276 капитулировали в своей столице в Линьане. 6.03.1276 сунский император Гун-ди был депортирован в Монголию. С этого момента Хубилай считал себя преемником Сунов в Южном Китае.  
Однако несколько сунских сановников провозгласили новым императором брата угнанного Гун-ди, Чжао Чжэна, и продолжали сопротивление в Фучжоу и Цзянси.  
Между тем в 1275 правитель Давьета просил Хубилая отозвать его "управляющих", но безуспешно. В 1276 Наратихапате Паганский совершил новый набег на Куангаи. В ответ весной и осенью 1277 юньнаньские силы монголов произвели успешные набеги на Паган. В том же 1277 монгольские войска в Южном Китае пленили Чжао Чжэна; силы сунского сопротивления, закрепившиеся в Гуандуне, провозгласили новым императором его малолетнего брата Чжао Бина.
Наконец, в 1277 новый правитель Давьета, получив приглашение явиться в Дайду, в знак протеста прервал сношения с монгольским Китаем, но перед лицом немедленно подошедших монголо-китайских войск открыл дороги и вступил в переговоры, по-прежнему не желая ехать к своему “сюзерену” в Дайду; на рубеже 1278/1279 гг. Хубилай пригрозил ему войной за неуступчивость. Тем временем в 1278 основные сунские силы в Гуандуне были разгромлены, и в их руках осталась лишь небольшая часть провинции. В 1278 монгольские послы известили государя Тямпы о падении Сун, и Тямпа согласилась признать номинальную власть Хубилая. Однако в 1279 монголы потребовали прибытия в Дайду правителей Тямпы и Камбуджадеши, а также изъявления покорности яванским государством Сингасари; послы отправились и в другие морские страны юга. В том же 1279 пала последняя опора сунских войск в Гуандуне; один из сунских сановников, начинавших сопротивление тремя годами раньше, утопился вместе с малолетним императором. Сунский Китай оказался полностью завоеван Хубилаем.
Между тем в Камбуджадеше монгольских послов бросили под стражу, правитель Сингасари Кертанагара ответил на требования Хубилая категорическим отказом, а правитель Тямпы повторно выразил покорность, но в Дайду все равно не поехал (1280). Тайские и монские вожди - вассалы Камбуджадеши обещали, правда, союз монголам, а посольство 1281 г. привело к союзу с монголами Западную Суматру; наконец, вассал Сингасари в Малайе завязал в том же году переговоры с Хубилаем.
Ок. 1281-1282 Хубилай пошел на решительные шаги. В 1281 он номинально провозгласил Давьет в целях устрашающей демонстрации автономным округом империи и назначил туда монгольского губернатора Баян Тэмура; испуганный государь Давьета отправил в Дайду своего дядю и вопрос был исчерпан. В том же 1281 большой монголо-китайский флот подошел к Японии и в течение двух месяцев с боями пытался осуществить десант, однако высадившиеся монгольские войска не могли развить успеха, а с гибелью флота при шторме были полностью уничтожены самураями. В 1282 монголы вознамерились разделить Тямпу на провинции; в ответ Тямпа задержала монгольское посольство, отправленное к таям и в южную Индию. Тогда Хубилай решился на большую войну в Индокитае. В конце 1282-1283 было предпринято полномасштабное вторжение в Бирму, в конце 1283 увенчавшееся взятием Пагана. Северная Бирма с центром в Тагаунге была аннексирована и превращена в провинцию Чинмянь (1283); в большей части Паганского царства была установлена монгольская власть, хотя царь Пагана продолжал сопротивление в лесах. Одновременно монгольская армия Сагату, посланная на завоевание всех стран Южных морей, начиная с Тямпы и Камбуджадеши, вторглась в Тямпу морем (исход 1282), так как Давьет отказался пропустить монголов через свою территорию. В феврале 1283 они оккупировали и аннексировали большую, в т.ч. центральную часть Тямпы с крупным портои Мучэном и столицей Виджайей, но Индраварман, царь Тямпы, укрылся в горах; к лету 1283 он оттеснил монголов в занятую ими столицу Тямпы, а весной 1284 вынудил их двинуться из Мучэна на север. Все это время Давьет отвечал отказом на монгольские требования оказать помощь армии Хубилая в Тямпе. Посланная в покрепление Сатагу армия Хутухту запоздала на небольшое время и уже не застала его там (середина 1284). Хутухту пошел на переговоры и дело кончилось признанием номинального тямского вассалитета по отношению к монголам и поездкой внука Индравармана в Дайду. Сагату же двинулся к северной границе Тямпы. Между тем позиция Давьета привела и его, и Юань к интенсивной подготовке к военным действиям, занявшей 1283-84. В начале 1285 монгольская армия под командованием сына Хубилая Тугана в сопровождении флота подошла к вьетнамской границе, двигаясь в Тямпу; Давьет снова потребовал, чтобы монголо-китайские силы обошли его территорию стороной. В ответ армия и флот Тугана вторглись в Давьет и взяли Ханой, из Юньнани (которой в 1280-1307 управлял как “юньнаньский ван” сын Угэчи (Хукачи), внук Хубилая Эсэн-Тэмур) в Давьет вторгся Насреддин, а Сагату двинулся из Тямпы и занял южные области Давьета. Однако в начале лета 1285 вьетнамцы перешли в контрнаступление и к концу года монголо-китайские войска, соединившиеся в ходе отступления (при котором Сагату погиб) бежали из Вьетнама. Зато в том же 1285 капитулировал, наконец, сам царь Пагана, оставленный Хубилаем на престоле в качестве вассала.
Весной 1286 было созвано совещание монгольских наместников Южного Китая, постановившее повторно предпринять большую войну в Юго-Восточной Азии. Ради этого была, в частности, оставлена подготовка нового вторжения в Японию.
Тибет. В 1280 г. Пагпа, верховный иерарх Тибета из династии Сакья, был отравлен; Хубилай казнил подозреваемого убийцу, но тот, как выяснилось, оказался невиновен, и Хубилай казнил следователей, введших его в заблуждение. На смену Пагпе был назначен его сводный брат Ринчен Джалцан, но он скоро умер, так и не доехав в Тибет из Дайду. Хубилай передал правление Тибетом племяннику Пагпы,  Дхармапале-рак(ш)ите (1282); тот тоже правил из Дайду. Вскоре это привело к мятежу в Тибете: Хайду еще в 1267 г. связывался с монастырем секты Дригунгпа в Южном Тибете, враждебной Сакьям. Теперь монастырь Дригунгпа поднял восстание против Хубилая и получил помощь Хайду; глава секты Дрикхунг захватил монастырь Сакья (1285 г.); однако полководец Хубилая Тэмурбуга и цзанские полки секты Сакья разгромили мятежников и изгнали их из захваченных местностей. Сам монастырь Дригунгпа остался нетронут и продолжал мятеж, однако его связь с Хайду оборвалась.  
Юго-западное направление и индийская граница.  
В марте 1275 Бейбарс мамлюк вторгся в Киликию, осадил Сис и завязал сношения с Румом. В результате в 1275-76 гг. Рум отпал от ильханов. В 1276-77 Бейбарс ходил в Анатолию против ильханов. Однако 23.04.1277 войска монголов разгромили Бейбарса при Эльбистане, после чего вновь подчинили Рум (1277). Чтобы примирить сельджуков со своим господством, в 1278 Абага выделил некоторые территории, с 1243 г. прямо подчинявшиеся монголам (Сивас - Эрдзинджан - Эрзерум) в новый сельджукский эмират, отдал его сельджукиду Масуду и подчинил своему вассалу - султану Рума. В 1283 преемник этого Масуда, Масуд II занял престол всего Рума.  
В 1278 после кратковременных беспорядков, вызванных смертью Шамсаддина I Курта, на куртский трон Герата взошел его сын Рокнаддин, принявший имя Шамсаддина II. Дальнейшее положение в улусе ильхана определялось прежде всего победой Абаги над негудерцами и Систаном в 1279 (см. выше). Уже в том же 1279 г. монгольская армия (очевидно, негудерская на службе ильхана) опустошила Верхний Пенджаб и даже перешла Сатледж, предприняв набег на Мультан, но в решающей битве при Данди Кандали не смогла одержать победы. С другой стороны, афганские князья, сидевшие между Систаном и негудерцами и ранее подчинявшиеся последним, с разгромом негудерцев в 1279 г. немедленно восстановили независимость, и теперь их надо было покорять снова. Это было предоставлено Куртам. В начале 1280-х гг. Шамсаддин II действительно покорил афганских князей, взяв, в частности, Кандагар (1281 г.); тем самым он вернул часть территорий, некогда пожалованных его отцу Монкэ-хаганом.
Осенью 1281 г. Монкэтэмур, брат Абаги, снова вторгся в Сирию, взяв с собой также части Гетума, царя Киликии, но 30.10.1281 был разбит при Химсе и отступил за Евфрат. На следующий год, 10.04.1282 г. Абага умер от белой горячки; к власти пришел его брат Тегудер-Ахмад, ревностный мусульманин (май-июнь 1282 г.). В 1282 отложившиеся со смертью Абаги негудерцы, располагавшиеся у юго-восточных границ Систана, совершили набег на Керман и вновь отторгли от монголов Систан, но были разбиты и вскоре покорились Тегудер-Ахмаду, установившему одновременно прочную власть в единоверном ему Систане (1283 г.); Насреддин Систанский был прощен Тегудером и принял его власть. В 1282-83 Тегудер вел переговоры о мире с Египтом, но они кончились тем, что мамлюки заключили в тюрьму монгольских послов (1283 г.). Наконец, Тегудер-Ахмада низложил и убил сын Абаги Аргун (лето - осень 1284 г.). Сам Аргун стал ильханом (11.08.1284), а его братья Гайхату и Газан получили, соответственно, наместничества в Руме и северо-восточном Иране.
Впоследствии, в апреле 1286 г. к Аргуну прибыл утверждавший его ильханом ярлык Хубилая. В том же 1286 г. Аргун ходил на курдов. Наконец, в 1286 г. Тэмур-хан, возглавлявший армию ильхана на востоке, вторгся в Мультан и одержал победу над делийцами, убив из засады Мухаммеда, сына султана Балбана; последний пережил страшное горе, но к долговременному изменению границы это не привело, даже несмотря на захват Мультана монголами.
Северо-западное направление.  
В 1275 Монкэтэмур провел всеобщую перепись и набор рекрутов на Руси, готовясь к войне на Северном Кавказе. В 1276 он сместил Василия Костромского с престола великого князя Владимирского в пользу Дмитрия Переяславского (великий князь 1276-1293, с перерывами), а в 1277 объединенная русско-ордынская армия завоевала аланское высокогорье с центром в Дедякове. Вообще, в это время монголы завершили покорение Северного Кавказа, хотя бы только номинальное. Ок. 1279 Монкэтэмур отправил миссию в Египет (ответная миссия, однако, прибыла в Орду только по его смерти, к началу 1281 г., и была принята его преемником Тудамонкэ, а от него вернулась вместе с послами Тудамонкэ в Египет в 1282. Тогда же собственное посольство в Египет отослал Ногай). К середине 1280 Монкэтэмур отстранил от власти над Великим Княжеством Владимирским Дмитрия - может быть, из-за его предполагаемых контактов с Ногаем - и поставил его брата Андрея Городецкого, выпросившего у него эту милость в Орде. Войска Кавгадыя и Алчедая двинулись с Андреем из Орды против Дмитрия (кажется, еще при жизни Монкэтэмура; впрочем, их отправку мог подтвердить и Тудамонкэ) и опустошили Северо-Восточную Русь (1281). Дмитрий бежал за море, вернулся, изгнал Андрея в Орду, но и сам не мог достичь решающего успеха; между тем Андрей привел из Орды войско Тууранг-Тэмура и Алына, посланное Тудамонкэ и опустошившее области Владимира и Переяславля (1281/1282). Не дожидаясь его, Дмитрий бежал к Ногаю, прося у него помощи; отряды Ногая, выждав должное время, снова посадили его во Владимире, и Тудамонкэ де-факто признал его Великим князем Владимирским (1283-1293) - несомненно, не желая ссориться с Ногаем, хотя в то же время продолжал считать великим князем Андрея. Между тем в 1281 смоленский князь Федор утвердился в Витебске, уничтожив там немецкий протекторат и вернув Витебск и прилегающие к нему округа (по-видимому, большую часть былой Полоцкой земли) в состав подвластной монголам Восточной Руси. Впоследствии монголы (в ярлыках крымских ханов) номинально числили “Полоцкую тьму” среди принадлежавших им когда-то податных округов на Руси; скорее всего, речь идет именно о “Полоцкой земле” с центром в Витебске, присоединенной Федором (хотя сюда могли добавляться и воспоминания о “черновом” кадастре 1246, который вполне мог охватывать Полоцк).  
 На Дунае Ногай, ведя собственную политику, в 1277 и 1278 г. усмирял болгар по просьбе своего тестя Михаила Палеолога, с которым они начали было воевать. Устрашенные этим, вассалами Ногая стали соседние с Тырновским Болгарским царством два других болгарских княжества - Видинское и Браничевское (1280 г.). В 1282 Ногай подавил волнения в Болгарии (восстание Георгия Тертера, 1280-1282) и подтвердил монгольский протекторат над ней.  
Наконец, в 1283 Тудамонкэ принял ислам и стал суфием, отвратившись от государственных дел. Это было квалифицировано знатью как душевная болезнь, и регентом при Тудамонкэ был назначен его племянник Толэбуга, что немедленно привело к столкновению интересов Толэбуги и Ногая на Руси. Баскак Курского княжества Ахмет, назначенный Ногаем, основал в княжестве собственные поселения, жители которых опустошали владения восточно-северских князей Святослава липецкого и Олега рыльского. Воспользовавшись сменой фактической власти в Орде, князья просили Толэбугу воздействовать на Ахмата и с его тут же последовавшего разрешения разгромили его поселения (1283). Ахмат бежал к Ногаю, и тот прислал карательную армию, восстановившую его поселения; Олег бежал к Толэбуге, Святослав укрылся в лесах (1283/1284). В 1284 Ногай и Толэбуга достигли, однако, соглашения; Ахмат остался на своем месте, а Олегу было разрешено вернуться в Рыльск. Святослав, попав в изоляцию, напал на Ахмата; Олег пожаловался на него Толэбуге и по приказу последнего убил Святослава; брат убитого обратился к Ногаю и с его помощью убил самого Олега (исход 1284). В 1285 произошла окончательная нормализация отношений Толэбуги и Ногая; на зиму был назначен их общий набег на Венгрию.
Зимой 1285/1286 поход состоялся: Ногай успешно опустошил Трансильванию, а Толэбуга, двигаясь на Словакию, не смог преодолеть Карпаты и вернулся с потерями. В конце 1286 Ногай и Толэбуга вновь соединились в Галиче и двинулись в Польшу - Ногай на Краков, который и разорил, а Толэбуга - на Сандомир, от которого был отбит с позором. Все это вновь привело к резкому обострению отношений Ногая и Толэбуги.
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #18 В: 07/02/04 в 00:56:58 »
Цитировать » Править

Третье десятилетие смуты. Монгольская империя в 1287-1294.
Имперские дела.  
В марте 1286 г. Хубилай, на свою беду, предпринял административную реформу на северо-востоке, существенно расширив полномочия хаганской администрации в землях Есугеидов (потомков братьев Чингис-хана). Эта мера вызвала взрыв негодования сидящих там удельных царевичей-Есугеидов; к концу 1286 г. некоторые из них связались с Хайду и договорились с ним одновременно ударить на Хубилая в следующем году. Это были Сынгтур, потомок Джучи-Хасара (сидел у истоков Аргуни) Наян, потомок Темугэ-Отчигина (его удел охватывал среднюю - нижнюю Сунгари) и Хадан, потомок Каджуна (владел юго-восточными склонами Большого Хингана). Душой всего заговора был Наян. В начале 1287 г. Есугеиды подняли восстание, а Хайду одновременно двинулся в Монголию. Хубилай отправил Баяна охранять Каракорум, две другие армии (одну под командованием Амабуги-нойона, другую под началом Каммалы, своего внука, куда входили, между прочим, и контингенты из Коре) отправил непосредственно против Хайду, чтобы не допустить его соединения с мятежниками, а сам стремительно двинулся на север и нанес сокрушительное поражение Наяну у р.Шара-Мурэн, к югу от Мукдена (весна 1287 г.). Наян был схвачен и немедленно казнен, а его улус перешел под прямое управление хагана. В августе Сынгтур вторгся в Сяньцин; Хубилай отправил против него из Ляояна своего внука Тэмура с небольшим войском, одержавшим полную  победу; владение Сынгтура перестало существовать. После поражения Наяна под власть Хубилая вернулась и область озера Барколь (по-видимому, созданная ранее Хайду на территории, отбитой у уйгуров). Хубилай вернулся в Кайпин. Тем временем Хайду в этих условиях воздержался от столкновения с Баяном и ушел обратно на запад, за Хангай. В ноябре 1287 г. на все былые земли Есугеидов, кроме остатков непокоренного удела Хадана, была распространена прямая юаньская администрация. Удельная сфера власти Есугэидов перестала существовать; ее территория была сделана обычной провинцией (наместничество Ляодун). Между тем в январе 1288 г. Хайду вновь двинулся на восток. Каммала, сын Чинкима, стоявший с частью сил Баяна в центральной Монголии, пытался воспрепятствовать ему перейти через Хангай, но был окружен и разбит на Селенге; его едва спас Тутуга, другой военачальник из центральномонгольской группировки Хубилая. Запад Монголии и долина Енисея перешли под контроль Хайду; поднявшие еще в 1273 г. мятеж князья центральной Тувы признали его власть. Однако продвинуться дальше он не смог. В том же 1288 г. внук Хубилая Тэмур, в свою очередь, разгромил Хадана на р. Гуйлахэ. В марте 1289 г. Хадан напал на Ляодун, но был отражен местными войсками. На северо-востоке была одержана полная победа.
В июле 1289 г. Хубилай сам выступил на северо-запад против Хайду и соединился с Тутугой, но Хайду не принял боя и отступил в свои владения в Восточном Туркестане. В 1290 Тутуга, оставленный командовать силами Хубилая в Монголии, вновь занял Монгольский Алтай и смежные области, разгромив местных сторонников Хайду. В 1292-1293 г. Тутуга выступил против енисейских кыргызов; центральнотувинские кыркызские князья, зачинщики всех мятежей, отступили за Саяны, к своим родичам в Минусинской котловине, но Тутуга разбил их и там и вернул весь Верхний Енисей под власть Хубилая. В ответ на это Хайду послал кыркызам помощь под командованием Болочи, но Тутуга разбил это войско и пленил его командира.
Между тем на юго-западе перешли в наступление Чагатаиды. В 1288 и 1289 гг. войска Дувы ходили на Герат, но по-прежнему безрезультатно; Куртский малик Шамсаддин II сохранял лояльность ильханам. Ничего не дал в итоге Чагатаидам и мятеж военачальника Ноуруза, сидевшего в Хорасане, против ильхана (1289). Тем временем весной 1288 новый хан Волжской орды, Толэбуга (правил с 1287), возобновил войну с ильханами, отправив Ногая и Тохту на Азербайджан. Это значило, что Улус Джучи де-факто встал на сторону Хайду. Впрочем, Джучиды были отбиты и отступили.
Следующие четыре года Баян и Хайду почти не двигались с места. Зато в прочих улусах происходили важные события. В марте 1290 Толэбуга вновь ходил в поход на азербайджанские владения Аргуна, и вновь безрезультатно. С приходом в начале 1291 г. к власти в Улусе Джучи нового хана, Тохту, война с ильханами была практически свернута. В 1293 г. Хубилай известил Баяна о смене его Тэмуром за бездействие. Баян, не дожидаясь Тэмура, двинулся на Хайду, разбил его, после чего вернулся, сдал командование прибывшему Тэмуру и отбыл в Дайду, где был осыпан необычайными милостями (конец 1293 г.). Около того же времени по настоянию своих родичей Хубилай назвал, наконец, после 8-летнего перерыва нового престолонаследника; им оказался тот самый Тэмур, сын предыдущего наследника Чинкима, командовавший в Каракоруме и тут же извещенный Хубилаем о своем новом статусе.
Вскоре после этого, в конце января 1294 г. Хубилай умер. На состоявшемся в июне 1294 г. курултае наследство Тэмура взялся было оспаривать Каммала, еще один сын Хубилая, но поддержка Баяна решила дело: хаганом стал Тэмур, зарекомендовавший себя хорошим военачальником в войнах с Хайду. Он принял, на китайский манер, особое тронное имя, впрочем, монгольское и прижизненное (Олджайту-хаган). Каммала, дядя хагана, был назначен ему на смену наместником в Каракорум. Гуюкчи и Коркуз, двоюродные братья хагана, были поставлены во главе западной армии, противостоявшей Хайду и Дуве.
Тем временем, воспользовавшись смертью Хубилая, Хайду немедленно занял часть западной Монголии, в том числе основную территорию монгольского племени Баарин на верхнем Иртыше (1294 г.).
Между тем ильхан Гайхату добился в том же 1294 г. первостепенного успеха: Тохту решился сменить ориентацию. Он перешел в стан союзников Хубилая и заключил мир с Гайхату. Итак, третье десятилетие смуты окончилось крупными неудачами Хайду: переходом Волжской Орды на сторону его врагов и укреплением позиций ильхана на востоке. Смерть Хубилая же, вопреки ожиданиям, никак не улучшила его положения.
 Улусные дела.  
Юго-восточное направление.  
Весной 1287 г. монголо-китайские войска из Южного Китая и Юньнани, подкрепленные флотом, вторглись в Давьет. Одновремено монгольские власти Юньнани собственными силами и по собственной инициативе, не получив ни санкции, ни военной поддержки от Хубилая, осуществили вторжение в Бирму, оккупировав Паганское царство вплоть до р. Проме. Эсэн-Тэмур взял столицу Пагана. Центральные районы страны были преобразованы в провинцию Мяньчжун; Аракан и Пегу, ранее подвластные Пагану, обрели независимость. По-видимому, вскоре отряд монголов вторгся в Ассам (Камарупу) и подчинил его. В Давьете в конце 1287 - начале 1288 г. сухопутные монголо-китайские силы заняли Ханой, но флот оказался отброшен. Из Бирмы и Давьета монголы угрожали кхмерам, чьи основные силы были тут же переброшены на восток. Не сумев подавить сопротивление вьетнамцев и лишившись поддержки флота, к лету 1288 г. монголо-китайцы отступили из Давьета. Тем временем на бирманском "фронте" ок. 1287 монское государство Лаво отпало от кхмеров и, по-видимому, передалось монголам, а ок. 1288 монголы подчинили тайские земли Сипсонгпанна на левобережье Меконга. В 1289 был заключен мир с вьетнамцами: Давьет признал номинально Юаньскую династию "старшей", но ни о какой реальной зависимости речи больше не заходило. В том же 1289 на территории провинции Мяньчжун было организовано новое Паганское царство, переданное паганскому династу Чосва как вассалу монголов. Реально, однако, страной распоряжались шанские князья, когда-то реальные, а с 1277/1287 гг. номинальные вассалы самих Паганских царей. Около того же времени должна была восстановить независимость Камарупа.
Тибет.
С 1285 г. здесь продолжался мятеж секты Дригунгпа. В 1287 г.  Дхарпмапала, законный правитель Тибета, выехал, наконец, из Хан-Балыка в свое владение - и был отравлен по дороге. Однако смена его на нового правителя, Йише Ринчена прошла без затруднений, а вскоре, в 1290 г., и орден Дригугнпа был сокрушен действиями монгольских войск Хубилая и отрядов лояльного ему наместника одной из провинций Тибета, Аглене. Монастырь Дригунгпа пал, 10 000 из 18 000 его монахов были истреблены. Остатки бежали в Западный Тибет, закрепились там и признали власть Хубилая; 11-летний номинальный глава секты был пощажен и передан под юрисдикцию Сакья, но регента секты казнили.  
 Юго-западное направление и индийская граница.  
В 1287 г. умерла последняя из династии атабеков Фарса царица Абиш, вдова сына Хулагу, и Фарс перешел под прямое управление ильханов. Зимой 1287/1288 г. Тэмур-хан, военачальник ильхана, вторгся в Пенджаб, разграбил Лахор и дошел почти до Саманы, но был разбит близ Лахора. Границы Делийского султаната остались непоколеблены; Мультан, если и был занят монголами двумя годами раньше, вернулся к делийцам. Вскоре, в 1289 г. Ноуруз, ильханский наместник Хорасана и Систана (назначен сюда Аргуном в конце 1284 г.), поднял мятеж против Аргуна; тот не пытался его усмирять. Хулагуидские войска только совершили два нападения на Систан, но оба раза были отбиты; систанцы даже захватили часть Кухистана. На сторону Ноуруза перешел Йезд; к Систану примкнул Керман. Негудерцы, однако, остались на этот раз, по-видимому, лояльны ильхану. Ноуруз вступил в сношения с Чагатаидами и даже ездил на их территорию, но в итоге все же не пришел с ними к согласию и вернулся в Хорасан продолжать борьбу с ильханом на свой страх и риск.  
Отразив два нашествия Толэбуги (в 1288 и 1290), Аргун умер 10.03.1291, после чего власть захватил его брат Гайхату (воцарился 27.07.1291, до того был наместником Рума), - как все полагали, незаконно. Несчастья не заставили себя ждать: в июне 1292 г. мамлюки захватили важную монгольскую крепость Калаат ар-Рум на западном берегу Евфрата, и около того же времени восстал атабек Великого Луристана (к чьим владениям Абагой в свое время был присоединен еще и Хузестан). На короткое время он даже захватил Исфахан, но оттуда был изгнан почти сразу (ок.1292 г.). В том же 1292 г. монгольская армия Абдаллаха-негудерца, правнука Чагатая, действуя от имени ильхана, перешла Инд и продвинулась до Сунама, но была там разбита. Между тем на Востоке Ирана Газан, племянник Гайхату, осуществлявший здесь общий контроль от его имени, добился больших успехов. В 1294 г. Газан привел к покорности Ноуруза; Ноуруз, Шамсаддин II Курт и негудерцы атаковали по приказу монголов Систан, но были отброшены обратно в Герат; зато другой отряд негудерцев на службе ильхана, возглавляемый Тудаканом, выбил систанцев из Кухистана. После этого неукротимый Насреддин Систанский покорился и был принужден заключить формальный мир с Куртами, своими давними врагами (несомненно, под эгидой Газана, исход 1294 г.). Тогда же, очевидно, власть ильхана была восстановлена и в Йезде с Керманом; Луристан, однако, продолжал сопротивление.
 Северо-западное направление.  
В 1287 г. в Улусе Джучи Тудамонкэ был низложен и убит Толэбугой, обнаружившим при этом явную вражду к Ногаю. После устранения Тудамонкэ волжскими ордынцами Коюнчи, хан улуса Орда-Ичена, не признал Толэбугу и провозгласил себя самостоятельным государем: ок. 1290 г. он был известен при дворе хагана (как мы знаем от Марко Поло) в качестве нейтрального, совершенно независимого государя, располагавшего верховным правлением и над улусом Шейбана. Там, кстати, Джучибуга, сын и наследник Бахадура, существенно расширил свои владения в Западной Сибири, распространив свое (и, тем самым, Коюнчи-огулово) господство на весь бассейн Оби и доведя его до берегов Ледовитого океана. Впрочем, Шейбаниды, вероятно, никогда не разрывали связей и с Волжской ордой; например, шейбанид Муртад Тама-Тохту (сын Балакана сына Шейбана) и в конце 1280-х, и в конце 1290-х находился при волжских ханах и играл важнейшую роль в их военных предприятиях и укреплении их власти.
Что касается Толэбуги, то сразу по воцарении он не осмеливался посягать на самого Ногая и ограничился возобновлением войны с ильханами, послав Ногая и сына Монкэтэмура Тохту на Азербайджан (весна 1287). Провал этой экспедиции привел уже к открытой ссоре Ногая, вернувшегося в свой улус, и Толэбуги. В том же 1288 г., страшась Толэбуги, к Ногаю бежал Тохту. На исходе 1290 г. Толэбуга был убит четырьмя своими племянниками, внуками Тутукана, сына Бату. В дело немедленно вмешался Тохту, явившийся от Ногая; он истребил убийц и сел на престол Улуса Джучи в качестве общепризнанного ставленника Ногая (начало 1291). Ногай немедленно получил от Тохту Крым в качестве прибавки к своему улусу. На деле, однако, Тохту тяготился влиянием Ногая, величавшегося его "отцом", то есть покровителем.  
Тем времене видинский князь Шишман, вассал Ногая, во главе болгарских и монгольских войск ок. 1292 напал на Сербию и  опустошил страну до Хвостна. В ответ сербский король Милутин занял Видин и даже Браничевское княжество. Браничевский и Видинский князья  просили заступничества Ногая, и тот приготовил против Сербии войско из монголов, половцев, аланов и русских. Милутин, не дожидаясь полного разгрома, признал себя вассалом Ногая и прислал ему в заложники своего сына-наследника (1292-1293). “Так Сербия вместе с северной и средней частью Балканского полуострова подпала под власть Монгольской империи, которая теперь на востоке упиралась в Желтое, а на западе в Адриатическое море, так как Сербия того времени владела частью Адриатического побережья и озером Скадарским” (Хара-Даван).
Между тем в 1292 г. ряд русских князей из Великого Княжества Владимирского обратился к Тохту с жалобой на Дмитрия Александровича, ставленника Ногая. В 1293 Тохту, демонстрируя лояльность к Ногаю, истребил по его указанию ряд сторонников Толэбуги, однако в том же 1293 г. передал Великое княжество Андрею Городецкому и отправил на область Владимира армию Тудана (Дюденя), подвергшего Северо-Восточную Русь опустошительному разгрому. Дмитрий, однако, отошел к северо-западу и не сдавался. Дополнительная экспедиция Токтэмура против Дмитрия на Тверь была послана Тохту в 1294. В итоге в том же 1294 Дмитрий вступил в переговоры с Андреем, заключил с ним перемирие и умер. Андрей стал новым Великим владимирским князем (1294). Наконец, в том же 1294 Тохту заключил мир с ильханами, неизменным ненавистником которых был Ногай. Между Ногаем и Тохту началась открытая вражда, но стороны не начинали войны в течение нескольких лет.
Что касается Малой (Галицкой) Руси, то ок.1290 г. в результате успешных для нее переговоров Литва уступила ей Волковыск.
 
Четвертое десятилетие и конец смуты. Монгольская империя в 1295-1306.  
Имперские дела.  
Перед лицом произошедших изменений Хайду решил начать широкое наступление. Первый удар оказался нанесен на юге. В самом начале 1295 г. войска его союзника Дувы, к которому был прикомандирован сын Хайду Сарабан, перешли Амударью; там на их сторону немедленно перешли негудерцы (что и неудивительно: негудерцев возглавляли родственные Дуве Чагатаиды). Дува двинулся в Хорасан, а негудерцы легко заняли Южный Афганистан и Систан (последний, вероятно, сам встал на их сторону); Шамсаддин II, как некогда его отец, принужден был вступить в союз с негудерцами. Таким образом, негудерцы фактически ниспровергли могущество ильханов на востоке Ирана.  
Брат ильхана Газан, однако, смог отразить Дуву и выгнать его из Хорасана. Вскоре он захватил и престол ильханов (ноябрь 1295). Сразу по воцарении Газан-хан ввел ислам в качестве государственной религии Улуса ильханов (1295 г.), но, вопреки систематическим утверждениям историков, это так же мало делало его независимым от язычника - Великого хана, как его христианского вассала в Киликии - от него самого. Между тем хорасанский наместник ильханов Ноуруз вступил в Герат, отстранил Шамсаддина II от власти за связи с негудерцами и возвел на престол Куртов его сына Фахраддина (около середины 1295 г.). Негудерцы и Систан остались, тем не менее, за Чагатаидами и Хайду; в 1296 г. Чагатаиды совершили новый набег на Хорасан, но были опять отбиты Ноурузом и Фахраддином.  
Примерно в то же время Хайду, готовясь к решительным схваткам, назначил контролировать основные театры военных действий своих сыновей, разместив их на границах признававших его Чагатаидско-Огэдэидских территорий: Сарабан получил общее командование в Афганистане, Бейкечер - на границе Улуса Джучи, где сторонники Хайду противостояли нападениям Тохту, Урус - на границе с хаганом. Между тем в 1295 г. на востоке умер, сорока девяти лет от роду, Баян, и Улус хагана остался разом и без своего старого правителя, и без своего лучшего военачальника. В результате дети Аригбуги Юбукур и Улус-буга вновь перешли на сторону Хайду, власть которого тем самым распространилась на Каракорум, где стояли войска Улус-буги. Одновременно Коркуз потерпел поражение от Хайду (ок. 1296 г.), добравшегося в итоге до Селенги. В начале 1297, таким образом, Хайду вновь укрепился в Монголии.
В итоге в 1297-1298 гг. в Монголии разразились крупные события. Чохангур, сын Тутуги, сменил своего отца в качестве юаньского военачальника и немедленно решился напасть на Хайду. Он действительно изгнал Хайду с р. Талиху, перевалил Алтай и в земле племени Баарин разбил вассала Хайду (с 1294 г.) Тельянтая. На обратном пути он укрепился на р. Алай (западный Алтай), после чего на его сторону перешли Улус-буга и Юбукур. В это время подоспел Дува и наголову разгромил Чохангура на Алае, взяв в плен Коркуза, зятя Тэмур-хагана. Юбукур и Улус-буга ушли из Каракорума к Тэмур-хагану; отряды Дувы по их следам совершили налет на Каракорум, но не пытались там закрепиться. Из района Каракорума Дува медленно двинулся домой, по пути решив разорить Тангут и сопредельные области. Он двинулся на Тангут и Кара-Ходжо, где ему противостояли Хубилаиды Ананда и Ачики и наш старый знакомый, Чагатаид Чапай. Тут подоспели от хагана Юбукур и Улус-буга, разгромили и прогнали Дуву. Монголия осталась за хаганом (нач. 1298 г.) и боевые действия на центральном фронте не возобновлялись, тем более, что всю вторую половину 1290-х гг. войска Тохту, продолжавшего противостоять Ногаю, должны были ходить против Хайду на восток, впрочем, безрезультатно.
Между тем второй мятеж и смерть Ноуруза (1297 г., см. ниже) катастрофически ослабил власть ильхана на востоке его владений, хотя Харбанда, брат ильхана, и смог покончить с ним. Дува укрепил свою власть над негудерцами (которых в 1295-96 резко ослабил и осаждал сам Ноуруз): в середине 1298 г. он сместил их главу Чагатаида Абдаллаха, назначил его сына Кутлуг-Ходжу (Кутлуг-Хваджая, Кутлуг-Хватая) на место отца и активизировал свои усилия в Восточном Иране. Кутлуг-Ходжа (назвавшийся из почтения "сыном" Дувы) немедленно захватил Афганистан и Систан и совершил набег на Куртов в Герате. В кон. 1298 Харбанда, брат ильхана, ходил против негудерцев, но безрезультатно. Тогда на рубеже 1298/99 Фахраддин вновь вступил в союз с негудерцами и навлек на себя гнев ильханов (хотя непосредственно против них не выступал). Харбанда двинулся на восток и разбил негудерцев, после чего пошел на Герат; Фахраддин бежал в Гур, а осажденный Герат насилу откупился от Харбанды огромным выкупом (1299). Однако в конце 1299 Фахраддин вернулся в Герат и укрепил город. Систан превратился опять в негудерскую базу. До самой смерти Газана Фахраддина никто не трогал. В конце 1299 г. Кутлуг-Ходжа совершил опустошительный набег на Керман и Фарс и 25.02.1300 взял Шираз, откуда в начале весны доходил до Казруна. В том же 1300 г. из-за набегов негудерцев жители города Хормоз должны были покинуть его и переселиться на остров, получивший отныне то же имя. В ответ на все это Харбанда двинулся на восток, дошел до Шабургана, разбил Кутлуг-Ходжу и заставил его отступить из центрального Ирана (ок. 1301), а в 1302 г. окончательно изгнал негудерцев из Фарса. Наконец, Керман был отбит ильханами у негудерцев в 1303 г.
Между тем около 1300 г. положение Хайду, как видели, существенно укрепилось: Чагатаиды до крайности стеснили Хулагуидов на востоке Ирана, а в конце 1290-х Хайду укрепил свое положение и на монгольском фронте. Настало время нанести решающий удар. Ожидая его, хаган Олджайту-Тэмур назначил командующим на западе Хайсана, внука Чинкима.  
Между тем ок. 1300 в Заяицкой Орде умер Коюнчи, до смерти правивший в качестве независимого и нейтрального государя. Ему должен был наследовать сын Баян; он и сел было на царство, но еще до улусного курултая, который должен был утвердить его ханом, на сцену выступила иная ветвь потомков Орды - род Тэмур-буги Шахи, внука Орда-Ичена. Сын Шахи Куйлюг (Кублук, Кутлуг-ходжа), немедленно захватил престол при помощи войск Хайду и Дувы. Баян бежал к Тохту (как раз заканчивавшему разгром Ногая), зиму 1300/1301 провел в пограничной области владений Тохту, а весной явился к нему за помощью. Тохту не имел возможности дать войска, но потребовал от Хайду и Дувы выдать Куйлюга и признать Баяна ханом улуса Орды. Вскоре, однако, он выделил Баяну войско, и тот со своими сторонниками и вспомогательными силами вторгся в улус Орды; Куйлюг отправил за помощью к Хайду.
Тем временем 1301 Хайду и Дува двинулись в Монголию. Хайсан дал им битву между Халатэлинем и р. Тамир. Хайду не добился победы, вынужден был повернуть назад, был вновь разбит  Чохангуром на юге Алтая и умер на обратном пути (исход 1301 – начало 1302 г.). За свою жизнь он дал множество больших и малых сражений - 41  битву на востоке (против войск хагана) и 15 битв на западе (против ильханов и Джучидов - в последнем случае против Тудамонкэ и Тохту).  
Со смертью Хайду между его детьми разгорелась борьба. Дочь Хайду Хутулун-чаха по прозвищу Ай-Ярук ("Светлая луна") попыталась посадить на престол своего брата Уруса. Однако трон, при поддержке Дувы занял старший сын Хайду, Чэбар, избранный в ханы в коренном юрте Хайду на реке Эмиль.
Часть сил Хайду тем временем успела прийти на помощь к Куйлюгу - впрочем, только для того, чтобы быть разбитыми и изгнанными войсками Тохту и Баяна; Баян занял престол и большую часть Улуса Орды (1301/1302), так что только небольшая перемычка неподвластных ему земель отделяла его от владений Тэмур-хагана (а именно, от области Дерсу, предположительно в верховьях Оби), но Дува и Чэбар оказали поддержку Куйлюгу, и тот продолжал удерживаться в улусе, и в 1302 даже занял основные его центры на Сырдарье. В конце 1302 – начале 1303 г. Тохту послал войско на соединение с силами хагана в Дерсу, в 1303 г. Тохту вновь вторгся в Заяицкую Орду с Баяном, желая посадить там последнего, но был отражен Дувой и Чэбаром. Заметим, что во всем этом эпизоде Хайду и Чэбар вели себя в улусе Джучи как подлинные великие ханы, вольные утверждать или не утверждать улусных правителей.  
В то же время, в начале 1300-х Тохту пытался активизироваться на юге. Ок. 1301 он пытался совершить вылазку в Дербенте, но безрезультатно. С другой стороны, Кутлуг-Ходжа негудерский умер вскоре после этого. Теперь Тохту попытался вмешаться в наследование негудерцев в Газни, ссылаясь на исконные джучидские корни негудерцев. Однако и тут Тохту не достиг успеха; негудерцев возглавил сын умершего Кутлуг-Ходжи, Давуд-Ходжа (ок. 1302/1303 г.). Наконец, в январе 1303 к Газану прибыло посольство Тохту, потребовавшее у ильхана Азербайджан, Арран и Марагу со ссылкой на Чингисов ярлык 1227 года, это требование, естественно, тоже осталось без успеха. К войне это тем не менее не привело.
Между тем поражение и смерть Хайду не могло не произвести потрясающего впечатления на западные улусы Империи. Вообще говоря, союзники Хайду должны были теперь признавать номинальным претендентом на хаганский трон Чэбара - преемника Хайду как главы Огэдэидов, и Дува, например, с самого начала принес Чэбару клятву верности как претенденту на хаганский престол. Однако было ясно, что такое положение дел продлится недолго. В 1303 Дува предложил Чэбару покориться Тэмуру Олджайту-хагану. Чэбар согласился с этим. В том же 1303 Дува и Чэбар вступили в переговоры с хаганом о признании его власти. Примерно на исходе 1303 - в начале 1304 г., наконец, был заключен формальный пакт между Дувой, Чэбаром и Тэмуром Олджайту-хаганом, отныне признанным в качестве хагана Чагатаидами и Огэдэидами. О переговорах был извещен Газан-хан в Иране, также вступивший в игру.  
Однако Газан-хан скончался 11.05.1304 г.; его сменил брат Харбанда, при рождении крещеный Николаем, впоследствии ставший буддистом и, наконец, мусульманином; он принял тронное имя Гиясаддин Мухаммед Худабанда Олджайту Султан. Фахраддин Курт, его старый враг, отказался прибыть на его избрание и, по-видимому, стал выступать как независимый государь. Между тем в августе 1304 г. к Олджайту прибыли послы от Дувы, Чэбара и хагана с извещением о мирном пакте и приглашением присоединиться к нему; около того же времени аналогичное посольство появилось у Тохту. Оба хана тут же подтвердили свою лояльность Олджайту-хагану (в декабре ильхан Олджайту получил соответствующее уведомление от Тохту). Имперский мир был восстановлен, что выразилось, в частности, в немедленной реанимации единой всеимперской курьерской связи (конец 1304 г.). Официальная декларация мира (отосланная, между прочим, Филиппу Красивому во Францию) гласила: "Тэмур Хаган, Олджайту, Тохта, Чэбар, Дува и прочие потомки Чингиса после 45-летнего причинения взаимных обид до сего дня, теперь заключили мир и воссоединились; почтовые станции всех улусов отныне соединены". Усобица отсчитывается здесь, как видим, от смерти Монкэ-хагана. В ходе тех же переговоров улусные правители договорились об общеимперском походе на мамлюков. Великая смута завершилась восстановлением единства империи под верховной властью Толуидов. Характерно, что территориального передела мир практически не потребовал: стороны в основном остались при территориях, которыми они располагали ок. 1300 г.  
Эпилогом ко всем этим событиям послужила неожиданная ссора Дувы и Чэбара (ок. 1305 г.). В результате по наущению Дувы хаган Тэмур должен был двинуться на Чэбара, а сам Дува разбил Чэбара между Самаркандом и Ходжентом. Брат Чэбара Шах-огул тут же восстановил положение, завязал переговоры и договорился с с Дувой о встрече в Ташкенте. Дува, однако, разбил Шах-огула; тот бежал в Заяицкую Орду, к союзнику дома Хайду Куйлюгу, а Дува разорил ее территорию. Между тем Тэмур перешел Алтай и обрушился на самого Чэбара, укрепившегося у р.Иртыша, и до последнего момента ничего не знавшего о том, что Тэмур вступил в союз с Дувой против него. Накануне битвы все сторонники Чэбара оставили его, и он вынужден был бежать к Дуве, который обошелся с ним уважительно, но осуществил территориальный передел: удел, некогда созданный Хайду на территории Чагатаидов, в Маверранахре и Семиречье, вернулся в Улус Чагатая, а Чэбар, полностью признавший власть Тэмура, сохранил номинальную власть над старым Улусом Огэдэя (ок. начала 1306). Видимо, вскоре после этого Куйлюг, друг Огэдэидов, был наконец замещен в Заяицкой Орде Баяном под верховной властью Тохту (к 1309 Тохту вторгся в Заяицкую Орду, изгнал Куйлюга и посадил там, наконец, Баяна), что было, в сущности, внутриулусным делом. Наконец, в 1306 неутомимый Дува совершил последний набег на Герат (поскольку его хозяин Фахраддин Курт в это время враждовал с ильханом, это не было нарушением имперского мира, а, напротив, проявлением межулусной солидарности и взаимопомощи, по крайней мере формально. На деле Дува, разумееется, просто искал безопасного случая пограбить).  
 Улусные дела.  
Юго-восточное направление.  
Со смертью Хубилая дела Юго-Восточной Азии оказались практически заброшены. Немедленно по своем воцарении в 1294 Олджайту-Тэмур тут же распустил войска на границе с Давьетом, заключил мир с индонезийским государем, признав его независимость, и открыл торговлю с Индией через контролировавшиеся им воды. Бирма немедленно перестала платить дань; через несколько лет Тэмур уже собрался выступить против нее в карательный поход, как тут паганский царь и формально зависимые от него области внезапно покорились (1297). Однако уже в 1298 этот царь был низложен; его сын бежал в Китай, и в итоге в 1299 г. монголы были вынуждены эвакуировать и упразднить свою бирманскую провинцию Мяньчжун. Паган и окрестные шанские княжества обрели независимость. В 1300 по приказу Тэмура войска из Юньнани вторглись в Бирму, но успеха не добились. Это был последний всплеск монгольской активности на юге. В 1303 г. последние юаньские отряды оставили Бирму, упразднив свою последнюю бирманскую провинцию Чинмянь.
 Юго-западное направление.  
Вскоре после отражения Дувы ильханом Газаном, в начале весны 1295 г., Байду, наместник Рума и внук Хулагу, поднял мятеж против Гайхату, и в марте тот был убит. Байду послал за Газаном, приглашая его на ханский престол, но, не дожидаясь возвращения послов, передумал и короновался сам. Между тем Газан, только что отразивший Дуву, получив приглашение Байду, с радостью принял его и двинулся на запад, отослав Ноуруза навести порядок в Герате. По дороге Газан узнал о коронации Байду, но, не пожелав смириться со свершившимся фактом, продолжил движение на Тебриз, низверг и казнил Байду (октябрь 1295 г.) и короновался сам (3.11.1295). В 1296 г. он покорил, наконец, Афрасиаба, атабека Великого Луристана. В 1297 г. Ноуруз снова восстал в Хорасане против ильхана, но был немедленно схвачен Харбандой, братом Газана; в его падение оказался вовлечен его старый союзник Фахраддин Курт. Он также был арестован монголами, однако смог бежать в Герат и укрепился там. Вскоре к нему бежал и сам Ноуруз. Газан потребовал от Фахраддина доказать свою лояльность, казнив Ноуруза; тот, после известных колебаний, решился на это (10.09.1297) и в награду получил Кухистан (1297 г.). Вследствие всех этих событий, как мы помним, позиции ильхана на востоке ослабели, и там добились доминирования негудерцы, подчинявшиеся Чагатаидам с 1295. В 1298 Фахраддин Курт вступил с ними в союз и с тех пор фактически находился во вражде с ильханами.
В 1298 г. египтяне совершили набег на Сис, столицу Киликии, а в 1299 - на Мардин и Расулайн в Верхней Месопотамии. Тем временем монгольские войска после подготовительных кампаний против мятежных эмиров Рума (1296-97) совершили туда большой карательный поход (1299), восстановив там полновластие ильхана. Лишь Осман на крайнем северо-западе объявил ок. 1299-1300 г. о полной независимости от султанов Рума и их монгольских сюзеренов, положив тем самым начало независимому государству турок-османов. Между тем в ответ на египетские набеги 22.11.1299 Газан двинулся на Египет, осадил Алеппо, 23.12.1299 разбил египтян при Магма-ар-Муруге, встал под Дамаском и 30.12.1299 взял его. В январе 1300 он полностю оккупировал Сирию, но, узнав о нападении негудерцев на юго-восток Ирана, срочно вернулся за Евфрат (весна). В декабре 1300 г. Газан вновь вторгся в Сирию, но зимние дожди не позволили ему достичь успеха, и в феврале 1301 г. он вернулся за Евфрат. Весной 1301 г. он даже вступил в переговоры с мамлюками, и те согласились на перемирие, но ильхан требовал от них признания вассальной зависмости, на деле готовя новую кампанию. Вскоре (ок. 1301) отказался платить дань ильхану недавно узурпировавший престол армянской Киликии Смбат.  
В 1302 г. византийский император Андроник II начал переговоры с Газаном, прося защиты от сельджукских эмиров. В начале 1303 г. Газан совершил поход на Смбата Киликийского и принудил его к покорности. Весной 1303 г. Газан опять вторгся в Сирию, но при Мардж-ас-Суффаре недалеко от Дамаска был в очередной раз разбит. В том же 1303 г. Тохта безуспешно требовал у Газана Арран и Азербайджан, и тогда же Газан узнал о межулусных мирных переговорах. Не желая мириться с мамлюкским господством за Евфратом, он собирался начать новую сирийскую кампанию, но заболел и умер 11.05.1304 г.
Как мы помним, ему наследовал его брат Олджайту (ярлык хагана Тэмура на улус ильхана он получил очень быстро, в декабре 1305). Он тут же аннексировал (1304 г.) Керманское княжество; вассальное владение керманских кутлуг-ханов было упразднено, и в области, превращенной в провинцию Керман-и-Макран, установилось прямое монгольское правление. Затем Олджайту (несмотря на только что состоявшееся соглашение об имперском походе на Египет) завязал переговоры с мамлюками. Несмотря на это, мамлюки около 1305 г. совершили набег на Киликиию, но последняя осталась верна монголам. В 1306 Олджайту послал очередное войско против Фахраддина Курта (с установлением имперского мира попавшего в полную изоляцию).
 Индийская граница.  
Индийская граница в конце 1290-х контролировалась негудерцами и их сюзеренами - Чагатаидами и Хайду. Зимой 1297/1298 г. в область Лахора из Кухиджуда (Соляные Горы) вторглось большое войско монголов под началом Кадара, посланного Хайду; оно перешло Биас и Сатледж, 5.02.1298 г. сразилось на Сатледже с делийцами - и потерпело поражение. В начале 1299 г. Кутлуг-Ходжа негудерский как вассал Дувы перешел через Курам Инд, прибыл на Джамну и угрожал Дели. При Кили недалеко от Дели он дал сражение, был разбит и отступил, выведя свои войска без потерь. В 1303 Тарги, негудерский военачальник, ранее участвовавший в походе 1299 г., с чагатаидско-негудерскими силами вторгся в Индию, двинулся на сам Дели и осаждал город два месяца, но отступил, узнав о приближении армии султана.
Имперский мир 1304 г. обескрылил негудерцев, лишив их возможности грабить владения ильханов. Дела на индийской границе разом изменились к худшему. В конце 1305 г. чингисид Алибей, Тартак и Тарги разорили Сивалик и дошли до Амрохи, но 20.12.1305 были разбиты при Амрохе и отошли. После этого в 1306 г. племя хаккаров с городом Дибалпуром и старшины Кухиджуда передались на сторону делийского султана Алауддина. Делийский полководец Гази Малик, победитель при Амрохе, был награжден наместничеством в Пенджабе (Лахор и Дибалпур).
 Северо-западное направление.  
В 1297 Тохту начал открытую войну с Ногаем и двинулся на запад. Сражение при Нерги (в Бессарабии) закончилось полным поражением Тохту; Ногай преследовал его до Дона и вернулся к себе. В 1298 Ногай вновь занял Крым. Однако около исхода 1299 Тохту вновь пошел на Ногая и разбил его на р. Кагамлык (Каганлык, совр. Куканлык; нач. 1300 г.). Ногай был убит, дети его (прежде всего Теки и Чика) бежали на запад и возглавили остаток его улуса. Однако к исходу 1300 - началу 1301 большинство детей Ногая сдалось Тохту, полностью восстановившего единовластие в Орде. Владения Ногая были переданы в управление сыновьям Тохту: Тукулбуга сел в Исакчи, у Железных Ворот в Валахии, т.е. в дунайских землях, а Ильбисар - на Нижнем Яике, в коренном уделе рода Ногая (область племени мангыт). Впрочем, этот удел так и остался закреплен за потомками Ногая, и впоследствии мангыты именовались ногайцами. Чика (Джога) бежал за Дунай, взял Тырново и сел ханом в Болгарии (1300 г.), однако 6.09.1301 был убит сговорившимся с Тохту местным князем Святославом, утвердившимся в Болгарии в качестве вассала Тохту (Святослав Тодор Тертер правил в Болгарии в 1301-1321). Сербия, однако, приобрела независимость сразу после разгрома Ногая, в 1300 (с бегством сербского наследника из ставки убитого Ногая обратно на родину), и более никогда не входила в сферу власти Джучидов. Наконец, около конца 1301 - начала 1302 г. Тохту ликвидировал последнего сына Ногая, не сложившего оружия.
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #19 В: 07/02/04 в 01:00:00 »
Цитировать » Править

Характер и значение Великой смуты. Воссоединенная империя в 1305-1306 гг.
Итоги Великой смуты
Великая смута - т.е. война двух коалиций, каждая из которых делала вид, что является подлинным Екэ Монгол Улус и намерена когда-нибудь восстановить его в полном объеме, протекала вяло, но продолжительно, и за полвека вконец разрушила те единственные районы, которые могли быть инфраструктурным центром возрожденной империи (т.е. Монголию и Туркестан). Замечательно, что все это время, несмотря на усобицу, охватившую всю Империю, ни Великий хан, ни ханы западных улусов не прекращали внешние войны. Ильханы воевали с мамлюками Египта, заключив союз с крестоносцами и, возможно, Византией (та под конец XIII в. даже платила монголам не то поминки, не то союзные взносы, воспринимавшиеся теми как дань) и, едва оттеснив Чагатаидов из Афганистана к исходу 1270-х, использовали выход на индийскую границу, чтобы двинуться против делийцев. Ханы-Джучиды и Ногай ходили на Венгрию, Польшу, Литву и Болгарию. Хубилай завоевал Южный Китай и пытался покорить всю Юго-Восточную Азию. Однако единственным приобретением этого времени, сохранившимся за монголами к началу XIV в., были южнокитайские земли. Монгольская мировая революция захлебнулась.  
В литературе прочно укрепилась романтическая концепция, согласно которой окитаившийся Хубилай отказался от заветов Чингисхана, старомонгольских идеалов и опоры на монгольскую военную знать, предпочел стать очередным чужеземным императором Китая, городским царем, окруженным бюрократами, и тем погубил дело Чингиса, которое до последнего пытался спасти Хайду, верный кочевой ненависти к городам и т.п. Это, несомненно, версия самого Хайду, и, откровенно говоря, один из самых ложных мифов мировой истории. Из всех монгольских правителей последней трети XIII в. Хубилай был единственным, кто действительно осуществлял внешнюю экспансию, т.е., был действительно верен заветам Чингисхана. Остальные занимались смутами, набегами или паразитированием на давно покоренных территориях, в то время как он десятилетиями вел тяжелейшую войну на тропическом юге, ни с какой точки зрения не нужную ему после разгрома Сунов как китайскому царю, но зато необходимую по Чингисовой программе. Если бы Хубилай перебросил на север хотя бы часть тех многосоттысячных сил, которые были растрачены им в безнадежных походах на Индокитай и Японию, с Хайду было бы покончено немедленно. Однако он предпочитал ограничиваться обороной в борьбе за власть, чтобы сохранить возможность внешней войны - образ действий, прямо противоположный приоритетам подавляющего большинства правителей. Хайду, напротив, за свою жизнь не провел ни одного завоевательного похода, а поднятой им усобицей полностью парализовал расширение Империи на западе. Трудно поддержать его борьбу с Хубилаем и по существу. Все, что можно было покорить, "не сходя с коня", было покорено еще Монкэ-хаганом. Войны в Египте, Центральной Европе, Индии и Индокитае невозможно было вести из Монголии и Дешт-ы-Кыпчака. Тем самым продолжение завоеваний нуждалось в использовании Руси, Ирана, Южного Китая как основной военной и экономической базы, что, в свою очередь, требовало их правильной эксплуатации и освоения - то есть того самого “обюрокрачивания и обуржуазивания”, которое было так ненавистно в Хубилае старомонгольской знати.  
Иными словами, Хубилай собирался исполнить программу Чингисхана теми средствами, какими это было возможно, а Хайду готов был вовсе не исполнять ее, лишь бы не нарушить чистоты принципов (а точнее, лишь бы монгольская военно-племенная знать не утратила даже частицы своего влияния в пользу чиновной администрации, что было неизбежным на пути Хубилая).
Надо сказать, что подобная коллизия оказывается неизбежной для всякой мировой революции, когда ее руководители убеждаются в том, что ее программные цели неосуществимы ее же программными средствами. Арабам предстояло убедиться в том, что непрерывно воевать с неверными невозможно, гитлеровцам - что невозможно одновременно выигрывать войны и заниматься расовой политикой, большевикам - что сидя сиднем дожидаться мировой революции равносильно гибели, монголам - что кочевник не может покорить весь мир, потому что для этого надо хорошо управлять захваченной при первом приступе частью мира, а этого он не умеет и не любит. Если побеждает чистота принципов, то при наличии сильного врага мировая революция гибнет немедленно, как в нацистском случае (трудно даже себе представить, как развивались бы события, если бы немцы прилично вели себя на Востоке); если побеждают практические соображения, то мировая революция получает большой выигрыш во времени (Халифат - на 300 лет, большевики, начиная с коренного перелома - на 60), но не может им воспользоваться для окончательной победы, поскольку ей больше нечем возбуждать энтузиазм ни наверху, ни в массах. В Монгольской империи по второму пути пошли Джучиды и Великие ханы, по первому, при известных колебаниях - Чагатаиды и Хулагуиды.
Территориальный состав и общие перспективы Империи
Восстановленная Империя состояла из пяти улусов - Улуса Хагана, Улуса Чагатая, Улуса Огэдэя, Улуса Джучи и Улуса Ильхана. Улус хагана по сравнению с 1265 г. расширился за счет Южного Китая; однако Дайвьет, как и все приобретения Хубилая в Индокитае (кроме части Бирмы), сделанные ценой неисчислимых жертв в 70-х - 90-х гг. были утрачены еще в 1290-х., а в 1303 пришлось расстаться и с остатком бирманских владений.  
Улус Огэдэя даже несколько расширился по сравнению со временами до своей ликвидации в 1251 г. и состоял из трех регионов. Первые два (западная половина - Южный Алтай и район Эмиля-Тарбагатая и восточная - Монгольский Алтай) входили в него с самого начала, с 1227 г. Третий же - район от Каялыка и Каратала к северу от Или до Алтая (т.н. Или-Иртышское междуречье) был, как мы помним, передан в улус Огэдэя в 1269 г. из состава улуса Джучи (именно, из удела Орда-Ичена). Монгольский Алтай населяли ойраты, прочую территорию - особая группа восточных кыпчаков (“кыргызы”-киргизы, предки современных тяньшаньских киргизов). Межулусная граница 1227 г. рассекала их область надвое, отдав западную ее часть Джучи, а район Эмиля-Тарбагатая - Огэдэю; в 1269 г. Хайду воссоединил страну кыргызов в своих руках, не трогая, разумеется, местных джучидских князей, посаженных в Или-Иртышском междуречье еще ранее. По миру 1303-1304 г. Чэбар сохранил эти присоединения.
Улус Чагатая также сохранил значительную часть своих южных завоеваний (именно, области к северу от Гиндукуша и, возможно, Ногодарейян): а также, судя по всему, Восточный Туркестан и захваченную им ранее часть владений уйгурского идыкута.  
Улус ильхана, только что (в 1303 г.) потерпевший поражение при Мардж-ас-Суффаре и утративший завоеванную было Сирию, прекратил войну с Египтом, хотя и не заключал мира с ним. Владения ильханов в Малой Азии несколько расширились, поскольку сельджукские эмиры - вассалы Румского султана, подручника монголов, оттеснили византийцев к морю, однако контролировать их монголы могли только с помощью периодических карательных походов. Кроме того, еще ок. 1300 г. крайний северо-западный, Османский бейлик (зародыш бущей Османской империи), безнаказанно отложился и от ильханов, и от Рума. Негудерцев ильханы рассматривали как своих мятежных вассалов; другими такими же мятежными вассалами их были Курты, поддерживавшие на тот момент дружественные контакты с негудерцами.  
 В улусе Джучи ослабление и разгром Ногая привели к концу XIII в. к отложению Сербии. Тохту смирился с этим.
Каково было положение дел в этой Империи - величайшей по территории (абсолютно) и населению (относительно населения Земли) за все время существование человечества? Ее людская база находилась в существенно лучшем состоянии, чем в начале XIII в. Монгольское население в самой Монголии составляло более 1 млн. чел, в Китае - около 0,5 млн. чел., в улусах Джучи, Чагатая и ильхана - соответственно, около 0,2, 0,1 и 0,4 млн.чел. Хотя часть монголов разорилась и попала в зависимость, исключающую военную службу, к большинству из них это не относилось. Таким образом, государства Империи могли выставить около 500 000 чел. чисто монгольской боевой силы. К этому надо добавить 4-5 млн. находившихся в симбиозе с монголами кочевых тюрок Дешт-ы-Кыпчака, Ирана и Средней Азии, что давало еще около 1 млн. чел. воинской силы высоких боевых качеств. Таким образом, военная мощь монголов - приблизительно полуторамиллионный постоянно вооруженный и готовый к бою кавалерийский состав, не считая вспомогательных местных частей, особенно китайских - не знала себе равных в мире. Характерно, что все тридцать лет монгольской смуты соседи монголов вели себя точно так же, как и раньше - никто не осмеливался на них нападать, и только мамлюки осмеливались активно сопротивляться.
Совершенно по-другому обстояло дело с трудовыми ресурсами и военно-экономическим потенциалом империи. Принципиально истребительный характер монгольских завоеваний, многолетние усобицы, взгляд на завоеванные территории исключительно как на источник финансового и человеческого сырья и старомонгольские антигородские идеалы, в той или иной степени разделявшиеся всеми монголами без исключения, привели к катастрофическим последствиям. Население Ирана и Средней Азии сократилось в несколько раз, доходы с иранских земель по сравнению с домонгольским периодом - где в 5, где в 10 раз. Северный Маверранахр превратился в пустынную степь, где между единственными двумя городами - Ургенчем и Бухарой, - ютилось незначительное поселение в Кяте. Население Северного Китая резко сократилось, в целом по Китаю уменьшилось примерно вдвое - а ведь Юаньская династия была самой рачительной из всех монгольских царских домов! Восточный Туркестан - самое важное звено в экономической структуре империи, соединявшее ее Запад и Восток - к началу XIV в. полностью опустел; в Кашгаре и Хотане практически не осталось населения. На Руси, положение которой, как вассальной страны, было сравнительно легким, в начале XIV в. завершалась резкая натурализация хозяйства из-за перманентного разгрома городов и вымывания монеты ордынским "выходом". Во время междоусобных войн монгольский хан мог позволить себе на всякий случай подвергнуть тотальному опустошению собственные земли, рассуждая, что если он удержит эти земли, у него всегда будет время обустроить их заново, а если их отнимет соперник, тем хуже для него. Точно так же, когда в 1273 г. Бухару разграбило войско Хулагуидов, туда пришло Чагатаидское войско, выгнало врага из своих владений и в течение следующих трех лет (1273-75) само грабило и вырезало население, доведя город до полного опустошения. Монгольская империя не умела, не любила и не хотела управлять покоренными оседлыми странами, ей было достаточно паразитировать на них. Вряд ли все население Империи в 1300 г. превышало 75 млн. чел., из них более 50 млн. в Китае, при примерно 250-миллионном населении Земли (для сравнения: в одной Индии жило свыше 50 млн.чел., в Японии - около 10 млн.). Тем не менее на то, чтобы снабжать всем необходимым боевую силу монгольских государей, такого населения хватало с лихвой, тем более, что благодаря кочевому образу жизни эта боевая сила могла кормиться и сама. Итак, материальные факторы никоим образом не препятствовали воссоединенной Монгольской империи довести дело Чингиса до конца. Скорее наоборот: легкость, с какой через сто лет османские турки, со всех сторон окруженные врагами, создали свою империю, и ужас, который наводили на все сопредельные страны мелкие осколки Золотой Орды еще ок. 1500 г., показывают, что, во всяком случае на западе у монголов серьезных противников не было. Сугубо оборонительная стратегия Делийских султанов, а также их собственный опыт завоевания Индии в XIII-XIV вв. с относительно небольшими силами показывают, что больших трудностей монголы не испытали бы и там. Если не считать тропического Индокитая, Японии и приморских государств запада Европы, сопротивляться монголам в Евразии было некому. Нападать на них никто не мог вообще. Ни разу за свою историю ни одна мировая революция не находилась в столь блестящих обстоятельствах - и ни разу они не были в такой степени проигнорированы.  
Дело заключалось в том, что монгольские правители не собирались больше исполнять программу Чингисхана; Хубилай оказался ее последним рыцарем. Его китайские преемники действительно сделали то, в чем упрекал Хубилая Хайду - превратились в обычных китайских бюрократических императоров, а поскольку административного китайского опыта они не имели, то немедленно стали императорами гаремными. Сыграл свою роль и провал южной экспансии Хубилая. Примерно ту же эволюцию проделали Джучиды, в начале XIV в. перешедшие к правильной эксплуатации покоренных земель, но навсегда отказавшиеся при Тохту от возобновления экпансии. Однако и ильханская и чагатайская верхушки, целиком сохранившие кочевой и племенной образ жизни, в противоположность обюрократившимся джучидам и Юаням, свою верность принципам проявляли исключительно во враждебности к городам и паразитировании на них. Вести внешние войны чагатаиды практически не могли по своему географическому положению, а ильханы - по причине своей военной слабости; кроме того, те и другие больше интересовались переделом власти и богатств, чем войной. Таким образом, монгольскую мировую революцию погубило то же, что и арабскую, и большевистскую - перерождение правящей верхушки в обычную феодальную знать, желающую провести свою жизнь в роскоши, а не на поле брани, и пользоваться богатствами, а не добывать земли. Уникальность положения Монгольской империи заключалась в том, что ей не угрожала внешняя опасность - в противном случае она погибла бы гораздо раньше.  
С отказом от завоевания единство Империи по необходимости становилось чисто номинальным, поскольку все собственные задачи улусные правители могли решать собственными же силами. Не случайно в XIV в. не было собрано ни одного межулусного курултая. Дело ограничивалось формальным признанием власти хагана западными владетелями и их личными связями. Так, около 1330 г. еспископ Солтании в меморандуме для римского папы под названием “Книга владений великого каана” сообщал: “Великий Каан Катая (Китая) - один из самых могущественных царей мира, и все крупные властители этой страны являются его вассалами и воздают ему почести; и, в особенности, три великих императора, а именно: император Армалекский (правитель джагатаидского ханства: Алмалык - столица Улуса Чагатая), император Буссай (ильхан Абу - Саид) и император Узбек (Джучидский). Эти три императора посылают год за годом живых леопардов. верблюдов, кречетов и, кроме того, огромное количество драгоценностей своему господину Каану. Этим они признают его своим суверенным повелителем”. Единство империи выражено здесь вполне четко. В самом деле, правители западных улусов (например, Узбек), имели в Иджагур-ин улусе собственные земельные владения, с которых получали доходы, отряжали воинов в гвардию хагана (ок. 1330 известны гвардейские отряды русских и ясов при Юаньском дворе) и посылали ему более или менее существенную дань (на которую, как увидим, пытались претендовать еще Мины, считавшие себя преемниками Юаней). Таким образом, оба компонента вассальной зависимости - отсылка дани и отправка воинских контингентов - здесь присутствовали. Однако еще более ясным доказательством живого единства Монгольской империи в первой половине XIV в., - доказательством, как ни странно, почти не замеченным историками, - был имперский мир. Межулусные столкновения в этот период ограничились кратковременными чагатайско-ильханскими конфликтами к югу от Амударьи, да еще не имевшими почти никаких последствий столкновениями Узбека и Абу-Саида.
Примечательно, что единственные конфликты, омрачавшие, таким образом, имперский мир - столкновения Улуса ильхана с Улусом Джучи из-за Азербайджана и Аррана и с Улусом Чагатая из-за негудерцев - велись из-за территорий, спорных именно в рамках “пакс монголика” (споры возникли из-за противоречий в распоряжениях верховных хаганов), но не переходили их пределов. Тем самым они свидетельствуют не о распаде, а о единстве Империи: в противном случае столкновений между улусами было бы гораздо больше, и их последствиями была бы массовая перекройка границ. Достаточно сравнить затишье первой половины XIV в. с той бурей, которая разом охватила всю Западную Евразию (Малую Азию, Переднюю Азию, Иран, Северную Индию, Среднюю Азию и Туркестан, Дешт-ы-Кыпчак, Русь) спустя всего лишь два поколения, в эпоху Тимура, чтобы понять: единственной силой, способной обеспечить это затишье, было всемонгольское единство. Другое дело, что это единство обеспечивалось уже не силой великого хана, а добровольной взаимной лояльностью улусных правителей. Иными словами, Монгольская империя XIV в. была не империей, а рыхлой конфедерацией. Стоит, однако, отметить, что феодальных усобиц в ней практически не было, по крайней мере, по сравнению с европейскими государствами.  
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #20 В: 07/02/04 в 12:09:38 »
Цитировать » Править

Годы мира. Воссоединенная империя в 1307-1335.
Имперские дела. Правители воссоединенной империи в 1306-1335.
В самом начале 1307 г. от паралича умер Чагатаид Дува. В местности Себкун-Кала близ г.Алмалыка на престол Чагатаидов был возведен сын Дувы Куньчжек, правивший полтора года (1307-1308). Между тем в 1307 г. умер восстановивший единую империю Тэмур Олджайту-хаган. Его сын-престолонаследник, как это часто, и, быть может, не совсем естественно случалось в роду Хубилая, умер еще перед ним; тогда Тэмур назначил своим преемником Хайсана, сына своего брата Дармабалы. При жизни дяди Хайсан жил в Каракоруме, а под конец его правления стал гланокомандующим. По смерти Тэмура ханша Бурхан-хатун, пользуясь отсутствием законного наследника, попыталась возвести на престол своего любовника нойона Ананду, но брат Хайсана, Аюрбарибада, убил обоих и возвел Хайсана на престол под тронным имем Хулуг-хагана (1307/1308), с тем условием, чтобы тот назначил его престолонаследником; в свою очередь, Аюрбарибада обещал сделать своим преемником сына Хайсана.  
С этого времени в улусе хагана начинается тот же конфликт, который раздирал и другие улусы: кем  должен быть правитель - оседлым бюрократическим императором Китая, или хаганом - носителем мировой революции монголов? Хайсан Хулуг-хаган, несомненно, сознательно придерживался первой точки зрения. Его и можно считать первым подлинным ревизионистом идей Чингиса на хаганском престоле. Он сделал Монголию из домена хаганов, подчиненного особому порядку управления, обычной провинцией Юаньской империи и не вмешивался в дела других улусов.
Летом 1308 Тохту двинулся в Азербайджан и в сентябре-октябре столкнулся там с ильханом без всякого успеха. Военные действия не имели последствий для имперского мира, но поход на Египет, который накануне готовил ильхан Олджайту, был сорван.
Тем временем к исходу 1308 г. в Юлдузе умер Куньчжек чагатаид, и престол был занят престарелым мусульманином Талиху, принявшим имя Хызр, двоюродным братом Куньчжека, что ущемляло права рода Дувы. В 1309 Талиху был свергнут и убит сыновьями Дувы и родичами Чэбара на курултае, куда он же их и созвал. Распорядителем судеб Чагатайского улуса стал Кебек, сын Дувы, не желавший оказывать должного подчинения Великому хану. Сам Кебек управлял улусом, не вступая на престол, в качестве регента. Внезапно на него напал Чэбар Огэдэид, но был разбит и бежал за Или, к хагану Хулугу, после чего все владения Огэдэидов были поглощены Чагатайским улусом, на престол которого созванный Кебеком курултай возвел, наконец, старшего сына Дувы - Эсэнбугу (вызванного для такого случая с территории того же хагана). Кебек, которому Эсэнбуга был обязан престолом, оставался не то первым, не то вторым человеком в государстве. Все это произошло около 1309-1310/1311 г. Слабый хаган Хайсан Хулуг-хаган приютил Чэбара, но больше ни во что не вмешивался.  
Однако Хайсан Хулуг умер в начале 1311 г. и хаганом, в соответствии с его давними обещаниями, стал его брат, энергичный Аюрбарибада с тронным именем Буяньту (1311-1321). Он разослал сыновей Хайсана по разным отдаленным провинциям империи и поддерживал определенное влияние на дела прочих улусов. Историки напрасно считают его “китаецентристом”. Идей “мировой революции” он так же не разделял, как и его предшественник (вообще, в XIV в., по-видимому, при ханских дворах молчаливо делали вид, что такой программы никогда и не существовало, и, во всяком случае, напрочь игнорировали ее), и, более того, ввел конфуцианскую систему экзаменов для низших и средних членов китайской бюрократии (которых набирали к этому времени из китайцев). Никакой “китаефилии” в этом не было: Буяньту просто действовал по принципу “хану - ханово, китайцам - то, что пристало им”, но последствия этой меры были роковыми, так как превращали Китай в государство, управлявшееся национальным конфуцианским аппаратом, при котором монгольские сановники были лишь верховными (и малоквалифицированными) надзирателями.
Что касается улусных дел, то новый хаган отказался мириться с узурпацией Эсэнбуги, и Чагатайский улус оказался в состоянии “трехлетнего” неповиновения центральной власти (ок. 1312 - 1315/1316 г.). Буяньту-хаган тут же двинул войска на запад и блокировал Чагатаидов (1312). Первоначально, однако, это не производило на них никакого впечатления. В это время или чуть позднее Эсэнбуга даже пытался втянуть в восстание Узбека, хана Улуса Джучи, уверяя его, что Буяньту решил заменить его другим джучидом; Узбек ему не поверил и остался верен хагану. Однако в конфликт вмешались ильханы. Около середины 1313 г. ильхан Олджайту, воспользовавшись неудачами негудерцев в борьбе с Индией и тем фактом, что их чагатайские покровители оказались бунтовщиками, ликвидировал негудерский удел в Афганистане (практически сразу передав его Куртам) и изгнал оттуда тогдашнего предводителя негудерцев Чагатаида Давуд-Ходжу, сына Кутлуг-Ходжи. Тот вместе с несколькими другими негудерскими князьями-Чагатаидами, в том числе внуком Байдара, сына Чагатая, Ясавур-огланом Никудери (“Негудерцем”), бежал к своим родичам - правителям Чагатайского улуса и заключил с ними союз против Олджайту (исход 1313 г.). В январе 1314 г. Давуд-Ходжа, Ясавур-оглан и Кебек перешли Амударью, разбили хорасанскую армию ильхана на Мургабе (та отступила в Герат) и заняли северный Хорасан. В феврале 1314 г. Олджайту двинулся на них; около того же времени войска Буяньту вторглись в Чагатайский улус с востока, крайне стеснив Эсэнбугу, так что тот отозвал Кебека с Ясавуром из-за Амударьи. Во время перехода на восток, на помощь Эсэнбуге, Кебек поссорился с Ясавуром, подозревая его в пособничестве ильханам. Тогда Ясавур, оказавшись на восточной границе Чагатайского улуса, сговорился с Буяньту-хаганом; тот обещал ему Чагатайский престол в обмен на содействие. В середине 1314 г. Ясавур по наущению хагана выступил походом против Кебека и Эсэнбуги. Эсэнбуга двинулся против него из Кашгара, Кебек - из Алмалыка. Эсэнбуга встретил Ясавура первым, потерпел поражение и бежал; тогда отступил и Кебек. Ясавур продолжил наступление; решающее сражение состоялось в конце 1314 г. в Маверранахре; Ясавуру при этом помогал ильхан Олджайту, переправившийся для этого через Амударью. Вдвоем они наголову разбили Кебека и Эсэнбугу, однако сами должны были отступить в Хорасан; надо добавить, что здесь Олджайту передал Ясавуру в качестве удела Бадгыз с Шабурганом (начало 1315 г.). Однако тут войска хагана под командованием бессменного наместника Монголии - Чохангура, сына Тутуги, вновь двинулись на Эсэнбугу, разбили его войска и дошли до Иссык-куля (1315/1316); Эсэнбуга был напуган, принужден изъявить покорность хагану и совершил поездку в Дайду к большому неудовольствию Кебека (ок. 1316 г.). Бывший улус Огэдэидов, однако, так и остался за чагатаидами.  
Тем временем в начале 1312 г. в улусе Джучи умер Тохта и ему наследовал его племянник Озбег (Узбек, 1312-1341), вернувший столицу в Старый Сарай (Сарай-Бату), впервые по смерти Улагчи. В октябре 1312 Узбек потребовал у ильхана Олжайту вернуть Азербайджан и Арран, ссылаясь на ярлык Монкэ, - естественно, безрезультатно. В 1313 г. Узбек ввел мусульманство в качестве государственной религии улуса Джучи, но его вассальных обязательств это не изменило и не отменило. В 1316 г. умер ильхан Олджайту, и на престол ильханов взошел юный Абу-Саид Бахадур (1316-1335). Узбек счел возможным вновь выступить с претензиями на Азербайджан. Зимой 1316-1317 он вторгся в Азербайджан и дошел до Куры, но отступил из страха перед эмиром Чобаном, временщиком нового ильхана. В 1318 Узбек обосновался в ставке на Северном Кавказе, в начале 1319 вновь атаковал ильханский Дербенд и взял его, но был отбит на Куре и отступил; в Дербенд вернулись войска ильхана Абу-Саида.  
В 1320 в ходе новых смут, поднятых Ясавуром на востоке Улуса ильхана, к хану Чагатайского улуса Кебеку, по-видимому, вновь перешел бывший негудерский Афганистан (на тот момент, в связи с индийской оккупацией Газни, сводившийся к области Кабула, см. ниже).  
В 1318 г. в Чагатайском улусе умер Эсэнбуга и престол, наконец, перешел к его брату Кебеку (1318-1325), который и без того давно распоряжался им единолично или вместе с братом. Кебек изменил старомонгольским идеалам и построил себе городскую столицу - Карши - в долине Кашкадарьи, у г. Несефа (совр. Нахшеб).  Кебек сам придерживался старой монгольской веры, но покровительствовал мусульманам; характерно, что и он сам, и его брат Тармаширин говорили уже  на тюркском, а не на монгольском языке, и называли своих сыновей по-тюркски "огул".  
В 1321 г. умер Буяньту-хаган; он нарушил обещание, данное покойному брату Хайсан-Хулугу, и передал престол вместо сына Хайсан Хулуга своему собственному сыну Шидебале. В 1323 г. Шидебала был убит нойоном Тэгши из рода Каммалы, приходившегося сыном Чинкиму и старшим братом покойному хагану Тэмуру. Престол перешел к сыну Каммалы Эсэн-Тэмуру (1323-1328), проживавшему до того в Каракоруме; элита в Хан Балыге выписала его оттуда и посадила править под тем условием, что он простил убийц Шидебалы. Верх при Эсэн-Тэмуре имела “старомонгольская” партия, которая, очевидно, и стояла за обоими принципиальными решениями: отстранить от власти дом Буяньту, но не возвращать его и линии Хайсан-Хулуга (оба эти хагана, как мы помним, были “китаеценристами”).  
В 1325 нападение Узбека на Дербенд повторилось и вновь не достигло успеха. В 1325/1326 г. за оседание в городе Кебек был убит кочевой знатью и в Чагатайском улусе началась смута. В 1326 г. престол Чагатайского улуса после долгого кровопролития (ханами успели побывать братья Кебека - Ильчегэдэй, а затем Дуватэмур [Дурратэмур]; Ильчегэдэй, между прочим, покровительствовал католичеству) захватил еще один брат Кебека, Алааддин Тармаширин (1326-1334), продолжавший традиции своего брата. Он  перенес столицу в Бухару, принял мусульманство и объявил ислам господствующей религией.
Немедленно разгорелся новый конфликт между ильханами и Чагатаидами в Афганистане; вероятно, в связи с индийскими успехами в войне против Чагатаидов войска ильхана сделали вылазку против остатков чагатайских владений в этом районе и, может быть, взяли Газни. Как бы то ни было, осенью 1326 Тармаширин перешел Амударью и вторгся во владения ильхана, но был отбит сыном хулагуидского сановника-временщика Чобана близ Газни; в итоге Газни все же осталось за Тармаширином.
По смерти Эсэн-Тимура хаганом в октябре 1328 г. был в городе Шанду объявлен его сын Араджабиг, поддержанный большинством монгольских нойонов, которых воглавлял некий Дорчи. Однако командующий войсками в городе Ханбалсаган, вельможа Янтэмур одновременно провозгласил хаганом сына Хайсан Хулуга, Тогэстэмура, который был законным наследником престола по обещанию, данному его отцу Хайсан Хулугу еще в 1308 г. Аюрбарибадой. В 1328 г. между Ханбалсаганом и Шанду шли бои войск Янтэмура и Дорчи. Дорчи потерпел поражение и сдался на милость победителя; Тогэстэмур и Янтэмур заняли Дайду (осень 1328). Одновременно в борьбу за власть вмешался брат Тогэстэмура Хосэлан, до того сидевший в Восточном Туркестане; обещание Аюрбарибады могло относиться и к нему. Хосэлан провозгласил себя хаганом в Каракоруме (рубеж 1328/1329) и двинулся на Ханбалсаган. В феврале 1329 г. Тогэстэмур, сидевший с осени 1328 г. в Дайду, изэявил ему покорность и уступил престол. Хосэлан принял власть. Однако шаг Тогэстэмура был лишь видимостью, в августе 1329 г. он убил своего брата Хосэлана и занял трон хаганов; сын Хосэлана Тогонтэмур был сослан в вассальную Корею, а его мать убита. После этого, наконец, Тогэстэмур полностью устранил силы Араджабига. В конце 1329 г. у Империи снова был неоспоримый повелитель. При Тогэстэмуре, продолжателе дела своего отца Хайсана, “старомонгольская”  партия была полностью отстранена от дел, конфуцианство же восстановило и приумножило свое влияние.
Назначенный Тогэстэмуром престолонаследник умер, как обычно бывало в Дайду, до него самого. Когда сам Тогэстэмур скончался в октябре 1332 г., Янтэмур собирался возвести на престол сына умершего, Янтэгуса, но этому неожиданно воспротивилась его мать: не без оснований она полагала, что в сложившихся условиях хаганский трон стал равносилен смертному приговору с небольшой отсрочкой. Тогда на престол был возведен сын Хосэлана, семилетний Эринджэнбал. Через 43 дня его убили, и после шестимесячной борьбы за власть на престол взошел вернувшийся из Кореи 13-летний брат убитого, Тогонтэмур, с тронным именем Ухагату-хагана (1333-1370). Волею судеб он был последним императором, при воцарении которого Монгольская держава безопасно повелевала Евразией; при нем же она и развалилась. Впрочем, это не вызывает большого удивления: Тогонтэмур был таким правителем, что подданые про него говорили: "Я ничего не слышал про Тогонтэмур-хана, но знаю, кто такой Баян" (вельможа-временщик). В 1332-1340 гг. вообще осуществлялось регенство императрицы, вдовы Тогэстэмура, при которой реальным распорядителем всех дел и был Баян; он был ярым сторонником “старомонгольской” системы и пытался  сплотить сословия завоевателей  - монголов и сэмужэнь (мусульман с запада) как опору престола, противопоставив их китайцам. Именно Баян в конце 1330-х, с первыми восстаниями китайцев, предложил попросту истребить большую часть китайцев, чрезмерно размножившихся, по его его мнению. Однако провести свою политику в жизнь Баян не смог даже в это время своего могущества.
Грозным предзнаменованием для всей империи оказалась середина 30-х гг. XIV в., когда разом рухнула система власти в Иранском и Чагатайском улусах. В 1334 был убит Тармаширин, в 1335 - отравлен Абу-Саид, и оба улуса погрузились в хаос смуты. Великий хан даже не думал о вмешательстве.
 Улусные дела в 1306-1335 г.: время обороны.
На протяжение всего этого тридцатилетия на монгольские владения, несмотря на пассивность империи, почти не нападали. Исключениями, как увидим, были только два государства: Делийский султанат, где правила клика профессиональных военных, и Великое Княжество Литовское, отделенное от монголов непроходимыми болотами и лесами. Эта ситуация, совершенно невероятная для любого другого государства (да еще со столь протяженными сухопутными границами!), применительно к с монголам уже перестает удивлять: если почти никто не осмеливался посягать на их владения в пору непрерывной пятидесятилетней усобицы, то тем более это было бы невероятно после установления имперского мира. Тревожным симптомом, однако, являлось то, что раз предпринятые, такие попытки оставались фактически безнаказанными.
Северо-западное направление.  
Здесь во втором десятилетии XIV в. Литва вступила в борьбу с Ордой за господство над западнорусскими землями. Еще в 1307, при великом князе Витене (Витенисе), она отбила у немцев Полоцкое княжество и включила его в свой состав на правах автономии. Новый Великий князь Литовский, Гедимин (Гедиминас, 1315/1316-1340) сразу по вокняжении выступил против соправителей королевства Владимирского Андрея и Льва Юрьевичей (1308-1323) и отнял у них Подляшье и Берестейскую землю (1316); продолжая эти завоевания, ок. 1317-18 он подчинил Туровскую землю (до того в составе королевства Владимирского), а также Минскую (до того, очевидно, подвластную витебскому и смоленскому “столу”); ок. 1319 г. по смерти не оставившего сыновей витебского князя, на дочери которого был женат сын Гедимина Альгирдас (Ольгерд), Витебское княжество перешло к последнему и также попало под верховную власть Гедимина. Наконец, в 1320 г. Гедимин двинулся прямо на Волынь. сопротивление пинских князей и наместника Владимира-Волынского, князя Владимира, оказалось безуспешным; город пал, защищавший его князь погиб. После этого горожане Владимира-Волынского присягнули Гедимину. Лев Юрьевич бросил свой удел в Луцке и бежал в Брянск, на территорию Великого княжества Русского (“Киевского”/Владимирского); судьба Андрея Юрьевича в это время неизвестна; возможно, он держался в Галиче или признал там власть Литвы. Зимой 1320-1321 гг. оформилась коалиция четырех юго-западных князей Великого княжества Русского (двух брянских, киевского и переяславского) и Льва Юрьевича. (Следует упомянуть, что в Киеве в 1264-1299 правил за отсутствием князя митрополит Максим; в 1299 он переехал во Владимир, оставив в Киеве какие-то местные власти, к 1303 в Киеве обосновался путивльский князь Владимир Иванович, а к 1320 г. его сменил какой-то Станислав). Гедимин двинулся прямо на Киев, где наголову разбил войска коалиции на р.Ирпень (1321 г.). В результате Киев и Переяслав (но не Брянск!), покорились ему как верховному правителю, а Лев Юрьевич капитулировал, был прощен и вместе с братом оставлен княжить Галичской и Волынской землей как вассал Гедимина. При этом, как и до войны, Андрей сидел в Галиче, а Лев - на Волыни. Прочие земли, ранее подвластные владимирским королям, теперь подчинялись Литве независимо от них. Кроме того, Лев должен был отдать свою дочь за Любарта, сына Гедимина. В Киеве сел литовский наместник. Все это было прямым посягательством на монгольскую сферу власти. Монгольский реванш не заставил себя ждать. В 1323 г. ордынская армия вторглась в Южную Русь; Киев и Переяслав вернулись под власть Узбека. В Киеве, в частности, был посажен князем Федор Иванович (из тех же путивльских князей, брат Владимира). Затем карательная армия двинулась дальше на запад; Андрей и Лев, по-видимому, погибли в борьбе с монголами, и на галицко-волынский престол был приглашен князь Мазовии и враг Литвы Болеслав, принявший в качестве владимирского короля имя Юрия (Юрий II, 1323-1340) и утвержденный Узбеком в качестве вассала Орды. Однако с утратой отдаленных княжеств Северо-Запада, принадлежавших ранее как королям Владимира-Волынского (Подляшье, Берестье, Турово-Пинская земля), так и великим князьям Владимира-на-Клязьме (Минская и Витебская земли) Узбек вынужден был примириться. В 1325 г. в Полоцке сел княжить Воин-Василий, брат Гедимина. В Минске в это время был князем вассал Литвы Федор Святославич.  
Между тем долговременная война между шведами и Новгородом, шедшая с 1311 г., окончилась в 1323 г. Ореховским миром, по которому Новгород уступал шведам обширные территории в Кореле и позднейшей Финляндии. Трудно судить о том, как отнеслись к этому владимирский сюзерен Новгорода и сарайский сюзерен Владимира; во всяком случае, не вмешались ни тот, ни другой.
В Заяицкой Орде в 1309 скончался незадолго до того водворенный там Баян. Соперничавший с ним род Тэмур-буги Шахи, наконец, дождался своего: на престол сел Сасыбуга (Сарыг-буга), сын Тэмур-буги, в источниках  более известный, однако, как «сын» (то есть, видимо, усыновленный младший брат) своего сводного брата, Тукая (Тукатэмура), сына Тэмур-буги; он был утвержден Тохту. В 1315 г. Сасыбуга умер; ему наследовал его сын Эрзэн (Ильбасан, Ибисан, 1315-1320), исключительно лояльный к Тохту; он перенес ставку Заяицких ханов в Сыгнак. После него воцарился его брат Мубарек-ходжа (1320-1345). В 1328 Мубарек отложился от Узбека и стал чеканить собственную монету. Узбек первое время не вмешивался, а потом инспирировал смуту в самой Заяицкой орде; Мубареку пришлось бежать, а временным ханом в Сыгнаке Узбек посадил своего сына Тинибека (ок.1335?).  
Более важным направлением для Узбека было балканское. Еще при Тохту, в 1307 г., Венгрия захватила Северинский Банат, а валашские кнезаты, подчиненные ей, расширились по направлению к Дунаю, что привело к основанию Мунтянского княжества. В 1324 Узбек послал военную помощь своему вассалу, царю Болгарскому Георгию Тертеру II в войне с византийцами, но без всякого успеха: объединенная ордынско-болгарская армия была разбита византийцами при Адрианополе. В 1329 новый император Византии, Андроник III, заключил мир с Узбеком и выдал за него свою дочь (известна затем как Байялун-хатун). В 1330 Узбек снова ввязался в балканские дела, и опять на стороне своих болгарских вассалов. На этот раз его врагом была Сербия, а союзником - Византия. От себя Узбек послал ногайских воинов; кроме того, к коалиции примкнули валахи Ивана Басараба и придунайские подданные Орды - молдавские асы (аланы)
Армия коалиции была наголову разбита сербским королем Стефаном Урошем III при Вельбужде (позднее Кюстендил) 28.06.1330. После этого Болгария навсегда отпала от Орды.
Наконец, около 1330 г. Гедимин Литовский, по-видимому, начал второе наступление на восток; не исключено, что он поддался впечатлению от Вельбужда. В 1331 г. Юрий II (Болеслав) Галицко-Волынский должен был стать вассалом Гедимина и жениться на его дочери; в 1333 г. Гедимин, как видно, выгнал Федора Киевского и его татарский отряд и захватил Киев. Тогда же (начало 1330-х) вассалом Гедимина стал и смоленский князь; в 1333 брянско-татарское войско ходило на него, но после нескольких битв заключило перемирие. Забегая вперед, скажем, что монголы в ответ в 1336 совершили через южнорусские и Галицко-Волынские земли набег на Литву, а в 1337 - на Люблин в Польше. Королевство Владимирское немедленно признало их власть. Киев вновь достался Федору. В 1339 дошла очередь и до Смоленска: соседние русские князья по приказу Узбека обрушились на княжество и вынудили его вернуться под власть Великого Владимирского князя и его монгольского сюзерена. Таким образом, второе наступление Гедимина полностью провалилось.  
Наконец, в первой четверти XIV в. преемник Джучибуги в Улусе Шейбана, Байнал, должен был столкнуться с восстаниями покоренных некогда Джучибугой народов, не смог подавить их и погиб в борьбе с восставшими. Завоевания Джучибуги были утрачены.
 Юго-западное направление.  
В 1307 г. ильхан Олджайту присоединил Западный Гилян (до того неким чудом удерживавший, неизвестно с какого времени, независимость) В том же 1307 г. царь Киликии Гетум IV, доведенный до отчаяния набегами монгольского вассала - турецкого бея Буларджи из Кайсери, обратился за помощью к египтянам и был немедленно убит Буларджи. После этого киликийцы восстали против ильхана и напали на монгольские гарнизоны. Буларджи совершил безуспешную попытку вторгнуться в страну, но должен был отступить в Кайсери. Олджайту послал в Малую Азию князя Эренджена; тот сместил Буларджи, и Киликия вернулась под власть ильхана. Тогда же, в 1307/1308 г. пресеклась династия султанов Коньи, после чего турецкие бейлики поступили под верховный надзор наместника хулагуидской Малой Азии, которым в тот момент был эмир Чобан-бахадур. При этом западноанатолийские бейлики монголы, по-видимому, заставили объединиться вокруг гермиянского бея; отныне прочие сельджукские правители считались его вассалами, а он сам, очевидно, становился посредником между ними и монголами. В начальный период существования этой системы западные бейлики, продолжая начатую ими еще в XIII в. войну с Византией, в 1307-1315 гг. полностью захватили у нее восточный берег Эгейского моря (включая Эфес, Магнесию и Ниф). Император Византии Андроник II, после неудачных переговоров ок. 1304-1305 гг. с Газаном и Олджайту, которых он безуспешно просил обуздать своих вассалов, прекратил всякие отношения с ильханами, но не мог эффективно противостоять западным беям. Наконец, в 1307 Олджайту выстроил новую столицу - Солтанийе; в 1306-1312 его миссия находилась в улусе хагана.
В декабре 1312 войско Олджайту вторглось в Сирию, осадив Рахбат и взяв иль-Шам, но в январе 1313 отступило без успеха. Больше ильханы никогда не переступали пределов мамлюкских владений. Между тем крупнейший центральноанатолийский бейлик - Караман - в 1312 г. поднял мятеж против монголов и захватил Конью; Чобан-бахадур немедленно усмирил этот мятеж.  
В декабре 1316 Олджайту умер. На престол вступил его двенадцатилетний сын Абу-Саид, получивший через семь лет прозвище Бахадур за храбрость, проявленную в бою против мятежников. В 1317 г. эмир Чобан, наместник Анатолии, стал при нем регентом, оставив за себя наместником в Конье своего сына Тимурташ-нойона (тот управлял Румом в 1317-1327 гг.). В итоге в Малой Азии правитель Айдына ок. 1317 г. стал из вассала Гермиянского бея его союзником, но остальные беи не последовали его примеру, и в целом западноанатолийская монгольская сфера власти без существенных изменений просуществовала до конца 1320-х гг. В 1322 г. Тимурташ неудачно пытался объявить себя независимым правителем Рума, однако был прощен и удержал пост.  
В конце 20-х гг. система монгольской власти в Малой Азии пережила новые крупные потрясения. В 1327 г., с падением и казнью эмира Чобана, его сын Тимурташ бежал в Египет, где его впоследствии и казнили; на смену ему был прислаг Шейх Хасан Бузург. Между тем в 1328 г. правитель эмирата Карасы с монгольским именем Тимур-хан, а в 1329 г. - беи Айдына и Сарухана заключили союз с Византией, оторвавшийсь от монгольской Малой Азии. Вскоре после этого, ок. 1331 г. ильхан Абу Саид должен был заключить бесславный мир с мамлюками, официально отказавшись тем самым от программы внешней экспансии на египетском фронте, которой его предшественники неукоснительно придерживались около семидесяти лет.
Наконец, 30.11.1335 Абу-Саид умер, отравленный в результате одной из придворных интриг.
Восточный Иран и индийская граница.
Как мы помним, после смерти Газана новый ильхан Олджайту должен был вступить в открытые военные действия со своим давним врагом, непокорным Фахраддином Куртом. В 1306 г. Олджайту послал против Фахраддина войска Данишменд-бахадура. Фахраддин завязал переговоры, притворно капитулировал, заманил Данишменд-бахадура в ловушку, предательски убил его и перебил его отряд. Тогда Олджайту послал на восток сына убитого Данишменда, Буджая; тот осаждал Герат с февраля по июль 1307 г. В начале июля Фахраддин был убит своим сыном Самом; тот немедленно капитулировал и признал власть ильхана, причем должен был разорвать союз с негудерцами.
На индийской границе после установления имперского мира негудерцы (которых, возможно, по-прежнему контролировали Чагатаиды) начали в 1305 неудачную войну с Дели. В ответ на ощутимые потери 1306 г. монгольские военачальники Кабки, Икбалманд и Тайбу с негудерцами и собственно ханскими отрядами двинулись зимой 1306/1307 г. через Курам, перешли Инд выше Мультана и через Нагаур снова вторглись в Индию, пройдя по направлению к Гималаям и опустошая все на своем пути. Характерно, что грабили они уже территории Кухиджуда к северу от Рави, отложившиеся от монголов в 1306 г. На обратном пути они, однако, были разбиты делийцами и бежали на юг, причем Кабки попал в плен и был убит. После этого делийский пограничный военачальник Гази Малик каждый год ходил набегами на Кабулистан, Газнин, Кандахар и Гармсир. Зимой 1307/08 Икбалманд вновь перешел Инд, но был разбит и убит. Больше монголы контрнаступлений не предпринимали, и операции Гази Малика разворачивались почти без сопротивления. Гази разгромил монголов в Бинбане и завоевал эту территорию. Одно время и Газнин был присоединен (ок. 1310).
Тем временем в начале 1313 г. Гиясаддин Курт был обвинен в измене, вызван к Олджайту и прибыл к нему; в то же время, воспользовавшись разгромом негудерцев и неурядицами в Срединной Азии, Олджайту аннексировал остаток негудерского удела в Афганистане. Гиясаддину удалось убедить ильхана в своей невиновности, тот вернул его в Герат под присмотром монгольского резидента, а в 1314 передал ему бывший удел негудерцев (вступив к этому времени в конфликт с беглецами-негудерцами, в том числе Ясавур-огланом и Чагатаидами). Несколько следующих лет заняла новая ильхано-чагатайская усобица. Ясавур со своей частью негудерцев на исходе 1314 после бурных военных приключений перешел на сторону ильхана. С начала 1315 г. он со своей негудерской ордой получил Бадгызский удел в Хорасане как вассал ильхана. Затем неутомимый Ясавур решил воспользваться последовавшей вскоре смертью ильхана Олджайту и сменой власти в Улусе ильханов (1316). В 1317 он напал на Гур (округ негудерцев, с 1313 г. подчинявшийся Куртам), разбил его тысячника и покорил его, причем под его власть добровольно перешли некоторые вассалы Куртов (владетели Бахерза, Фараха и Исфизара). В 1319 Ясавур поднял открытое восстание против ильхана и совершил безрезультатный набег из Хорасана в Мазандеран. Затем он попытался осадить Гиясаддина Курта в Герате, но вновь был отбит (весна 1319) и двинулся на юг; при отступлении он был разбит войсками Гиясаддина и его вассала Насреддина II Систанского в восточном Систане (весна 1319), однако все же прорвался в Южный Афганистан, к своим антикуртским союзникам и негудерским родичам. В конфликт вмешался Чагатаид Кебек, увидевший здесь хорошую возможность вернуть старые чагатайские владения в Афганистане; он перешел Гиндукуш (1320), и Гиясаддин Курт, при всей своей лояльности к ильханам, предпочел найти в нем союзника, а не врага. В конце 1320 г. Ясавур был разгромлен и убит объединенной армией куртского малика и Кебека Чагатайского, личного врага Ясавура. Удел Ясавура в Бадгызе с Шабурганом, а вместе с ними и Мерв, перешли с санкции ильхана к Куртам, однако победоносный Кебек удержал старую негудерскую область в Кабуле.  
Появившись в Афганистане и объединившись с местными негудерцами, Чагатаиды немедленно развернули новое наступление на Индию. Ок. 1321-22 они вновь вернули монголам Газнин и Бинбан; граница в этом районе прошла по Инду. Зимой 1322/1323 монголы вторглись через Инд до Саманы, дали неудачную битву и отошли, после чего переходили с набегами Инд каждую зиму. Зимой 1325/1326 в ответ делийский султан Мухаммед Туглак двинулся в Бинбан и оккупировал его до Пешавара включительно. Его войска двинулись и дальше на Газнин, но принуждены были вернуться из-за недостатка воды. Не исключено, что именно в результате этого в 1326 г. произошло ильхано-чагатайское столкновение под Газни (оставшемся то ли за ильханами, то ли за Чагатаидами). Как бы то ни было, по итогам конфликта (к концу 1326 г.) власть Чагатаидов в долине Кабула была прочно закреплена, и оттуда только что воцарившийся чагатайский хан Тармаширин мог теперь начать контрнаступление против делийцев. Около зимы 1328/1329 он продвинулся через Пенджаб с опустошительным набегом от Лахора и Мультана до Меерута в округе Дели, но Туглак сам дал ему сражение и отбил с большими потерями. Тармаширин ушел в Термез, а Туглак выделил из Кухиджуда территорию между Джелуном и Биасом и образовал здесь вилайеты Пенджабский Гуджарат (до Пешавара включительно) и Каланаур. Отныне граница Делийского султаната стала фактически неприступной; с монгольским наступлением на Индию было покончено навсегда.
Более того, теперь уже Туглак, в свою очередь, решился окончательно добить негудерцев, а затем завоевать и “Хорасан” (так делийцы называли Чагатайский улус и прежде всего его владения в Северном Афганистане), перевалив через Гиндукуш и даже Гималаи! Об этом он вел переговоры с врагом Чагатайского Улуса ильханом Абу-Саидом, рассчитывая привлечь его к этой экспедиции. Тармаширин, узнав об этом, испугался и заключил мир с Туглаком (ок. 1331/1332). Туглак, сменив ориентацию, стал думать уже о войне с ильханом, а потом вообще оставил весь проект. На ирано-индийской границе впервые за сто пятьдесят лет (начиная с вторжения гуридских султанов в Пенджаб) окончательно воцарился прочный мир.
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #21 В: 07/02/04 в 12:12:49 »
Цитировать » Править

Decline and Fall  Монгольской империи. 1335-1388
Этот раздел нельзя было бы озаглавить “гибель” или “распад” Монгольской империи. Она не гибла и не распадалась. Ее не уничтожили вооруженной рукой враги. Тем не менее в 1335 она еще существовала в полной мере, а в 1400 от нее не осталось и следа. Она просто, так сказать, осела и испарилась, как гора пены, когда-то покрывавшая пол-Евразии. Более точного сравнения для процессов аннигиляции империи монголов подобрать невозможно.  
Монгольская империя в 1335-1346 гг.  
В начале 1334 г. в Чагатайском улусе знать восстала (опять-таки за предательство старомонгольских идеалов и склонность к городскому образу жизни) против Тармаширина. Во главе восстания был Бузан, сын Дува(Дурра)-Тэмура. Тармаширин бежал в Газни, но в пути его схватил правитель Балха Янги, Тармаширин был выдан Бузуну и убит. Бузун сел на престол и перенес ставку в Алмалык, однако менее, чем через год знать убила и его и посадила на престол внука Дувы - Дженкши (1334/35-1338), сохранявший ставку в Алмалыке. В 1338 Дженкши-хана убил и сменил его собственнывй брат Есун-Тимур, вскоре сошедший с ума. Недееспособность Есун-Тимура позволила захватить престол некоему Али-Султану, по-прежнему оставшемуся в Алмалыке (1339); одновременно в Мавераннахре появился особый князь - сын чагатаида Ясавур-оглана, когда-то убитого воинами Кебек-хана. Началась безнадежная смута. В 1343 г. движение Ясавуридов возглавил другой сын Ясавура, Казан, объявивший себя ханом Чагатайского улуса и распоряжавшийся лучшей его частью. Тем временем в 1345 Али-Султана на короткое время сменил чагатаид Мухаммад ибн Пулад, но в том же году Казан-хан сын Ясавура захватил весь улус. Тюркский бек Казаган отказался покориться ему, но был разбит Казан-ханом в местности Сали-Сарай при Аму-Дарье. Однако в следующем, 1346 г., недовольные попытками Казана навести порядок тюркские беки вновь собрались вокруг Казагана и под его началом напали на Казана. Тот потерпел поражение и был убит Казаганом. Властью овладели тюркские правители; Казаган, правда, не осмелился занять престол - он не был ни Чингисидом, ни монголом, - а посадил на него какую-то Чагатаидскую марионетку. В то же время никакой зависимости от монгольской федерации в целом он, по-видимому, не признавал (в таком же положении впоследствии находился Тимур Хромец). Казаган немедленно перенес столицу в Карши. Старомонгольская чагатайская знать мириться с таким положением дел не собиралась.
Между тем еще в 1335 г. со смертью ильхана Абу Саида Бахадура такая же смута, сопровождавшаяся отложением большей части улуса хулагуидов, разразилась в Иране. У Абу Саида не было наследников, и все силы монголов были сосредоточены на дележе власти в Улусе ильханов. Сперва власть ильхана захватил Арпа Кэюн, потомок Аригбуги (1335). Узбек, хан Улуса Джучи, немедленно двинулся отвоевывать свою азербайджанскую “отчину”, но Арпа отразил его на Куре (зима 1335/1336). Тут же, однако Муса, внук ильхана Байду восстал, сверг и убил Арпу (апрель 1336). Смута уничтожила могущество ильханов. Отсутствием законного сюзерена немедленно воспользовались вассалы: в 1335-1336 самостоятельность приобрели Киликия, Грузия, Трапезундская империя, сельджукские султаны и Курты.
В июле 1337 Шейх Хасан Бузург, наместник Рума, выставил своего собственного претендента на престол, Мухаммада, правнука Монкэтэмура (сына Хулагу). Муса был разбит и отступил в Багдад; Мухаммад и Хасан Бузург заняли Тебриз. В этот момент в Хорасане восстал Тогатэмур, потомок брата Чингисхана, Джучихасара. Зимой 1336/1337 г. он захватил Ирак Арабский и Азербайджан, в марте 1337 подступил к Солтанийе. Шейх Хасан и Мухаммад оставили Тебриз и отошли в Арран; в результате Тугатэмур овладел большей частью Ирана, после чего сначала напал на Мусу, а потом объединился с ним против Мухаммада. В июне 1337 при Согурлуке близ Мараги их силы соединились, но перед лицом наступающего Хасан Бузурга Тогатэмур сразу ушел обратно на восток, где и удерживал Хорасан и Мазандеран, а Муса, оказавшись в одиночестве, был тут же разбит и казнен Хасан Бузургом (июль 1337). Азербайджан и большая часть Ирана перешли к Хасан Бузургу. Тем временем в 1337 в южном Хорасане образовалось независимое государство повстанцев-сербадаров.
Здесь в смуту счел нужным вмешаться Шейх Хасан Кучак (“Малыш”), сын Тимурташа. Ложно объявив, что его отец жив, и даже выставив в подтверждение самозваного Тимурташа (в районе Аладага при Намумахке, 16.07.1338), он объединил вокруг себя состоящие из ойратов (западных монголов) наследственные отряды Мусы и дома Чобанов и повел их на Хасан Бузурга. Тот бросил Мухаммада и отступил в Тебриз; Солтанийе досталось Кучаку, Мухаммад был схвачен и убит. Тут самозваный Тимурташ совершенно неожиданно учинил переворот в свою пользу; Шейх Хасан Кучак едва спасся и бежал в Грузию. Лжетимурташ двинулся на Тебриз, но был разбит Хасан Бузургом, который тут же двинулся на Солтанийе и выбил оттуда ойратов. Обе группы беглых сил Лжетимурташа - из-под Тебриза и из-под Солтанийе - соединились и ушли в район Багдада (осень 1338); там их орда распалась.  
Тем временем Кучак присоединился в Арране к вдове своего деда Чобана, княжне Сати-бег, приходившейся родной сестрой последнему законному ильхану Абу Саиду. Кучак провозгласил ильханом саму Сати-бег, устремился с ней на Хасан Бузурга и выгнал его в Казвин, захватив Азербайджан. Бузург двинулся на него из Казвина, но, подступив к Азербайджану, счел за лучшее заключить с Кучаком мир. Воспользовавшись передышкой, Бузург немедленно предложил престол улуса Тогатэмуру, все это время сидевшему у себя, на северо-востоке Ирана. Получив поддержку Бузурга, Тогатэмур вторгся в Ирак Персидский (январь-февраль 1339). Однако Кучак смог организовать против него такую агитацию и так опозорить его перед монголами, что летом 1339 Тогатэмур без боя ушел в Хорасан. Тогда Хасан Бузург возвел в ильханы некоего чингисида Джахантэмура. Не желая противопоставлять мужчине женщину, Кучак в ответ низложил Сати-бег и поставил ильханом некоего Сулаймана (потомка Хулагу через Йошимута), которого и заставил жениться на Сати-бег.  
В июне 1340 оба Хасана - Бузург и Кучак - наконец сразились при Джегету. Бузург проиграл, отступил в Багдад, низложил, по обыкновению, Джахантэмура и провозгласил себя независимым от Монгольской империи правителем (основав тем самым династию Джалаиридов). Независимость немедленно обрели Йезд - Систан (где пришла к власти династия Мозаффаридов) и давний вассал ильханов, Керман-и-Макран. Улус ильхана лишился уже больше половины своих территорий.  
Кучака вскоре зверски убила его собственная жена, и Сулайман остался единственным ильханом на большей части территории Ирана (правил в 1341-1342), но был низложен братом Кучака и исчез. Брат Кучака, возглавивший род Чобана, через некоторое время (ок. 1344) возвел на трон некоего Ануширвана, человека неизвестного происхождения, и считал его ханом до 1353 г. Судя по иранскому имени этой марионетки, воспроизводящего прозвище великого иранского шаха династии Сасанидов, Чобаниды также решили порвать с традицией Монгольской империи и видели в своем ханстве продолжение древней иранской государственности. Тем временем Тогатэмур продолжал кочевать в Гиляне, Мазандеране и Хорасане; это его владение был единственным остатком Улуса ильхана.  
Тем временем Улус Джучи продолжал борьбу за свои северо-западные границы. Как мы помним, новое наступление литовцев (первая половина - середина 1330-х) было полностью отбито силами Узбека в 1336-1339. В 1340 в королевстве Владимирском умер вассал Узбека, Юрий II Болеслав, не оставив мужского потомства. На его наследство немедленно предъявили претензии его зять Любарт Гедиминович и Казимир, король Польский, поддержанный королем Венгрии. Казимир захватил Галич, Любарт - Волынь и часть Червонной Руси. В том же 1340 Узбек послал войска против поляков; при их приближении Галич восстал и перешел на их сторону. Поляки были изгнаны, а захваченная было ими область образовала особый протекторат Узбека - “Terra Russia” под началом некоего воеводы Дмитрия Дедко, возглавившего восстание. Любарт был благоразумен и изъявил готовность сделаться по занятым им землям вассалом Узбека; тем самым его часть Галицко-Волынской державы превратилась в своего рода литовско-ордынский кондоминиум. Дмитрий Дедко также был передан под его покровительство. Таким образом, Узбек достиг компромисса с Литвой (видимо, не в последнюю очередь потому, что в том же 1340 умер Гедимин и Любарт не чувствовал за собой достаточной поддержки нового Великого князя Ольгерда, чтобы сопротивляться Орде). Зато обозначился конфликт Орды с Венгрией и Польшей. В 1341 г. в Улусе Джучи умер Узбек, и ему наследовал его сын Джанибек (1341-1357). Он немедленно убил своего брата Тинибека, сидящего в Сыгнаке, и на престол Заяицкой орды вернулся Мубарек-ходжа (ок.1342). В 1345 он умер, Джанибек вмешался в наследование и посадил на трон Заяицкой орды племянника покойного, Чимтая (1345-1360).
Монгольская Империя в 1346-1359.
Как мы помним, в 1346 г. правитель Чагатайского улуса Казан-хан был низложен и убит; власть в улусе захватили тюркские эмиры. Тем самым он вышел из Империи и немедленно распался. Старочагатайская монгольская племенная знать Семиречья вскоре оправилась от поражения и в 1347 г. провозгласила новым чагатайским ханом 18-летнего Тоглуктэмура, считавшегося (может быть, ложно) внуком Дувы. Государство Тоглуктэмура, т.е., восстановленный в существенно меньших размерах монгольский Чагатайский улус, или Мо(н)голистан, включал в себя две области - владение самого хана (Джетэ, собственно Моголистан) к северо-западу от Тяньшаня в Семиречье, и дуглатский эмират, именовавшийся Манглай Субе (Передовая Область) - к югу от  Тянь-Шаня со столицей в Аксу; к нему тяготел и чагатайский Восточный Туркестан, и верховья Или с окрестными районами. Сложной была судьба территорий бывшего улуса Огэдэя, присоединенного Чагатаидами в 1311 г. (Или-Иртышское междуречье, верхний Иртыш, Эмиль и Тарбагатай) - то есть страны восточнокыпчаков-кыргызов, окраины бывшей территории найманов и, наконец, джучидских прибалхашских земель (также восточнокыпчакских), уступленных Хайду в 1269. Все эти земли составили особый улус, признававший верховную власть моголистанского хана. Управлял им в середине - второй половине 14 в. некий Енге-тор, а реальным влиянием пользовались, по-видимому, джучиды из князей дома Орда-Ичена, посаженных здесь еще до 1269 г., когда Или-Иртышское междуречье входило в его владения. Ставка этого улуса была на Эмиле.
Маверранахр же окончательно выбыл из числа владений Моголистана и Империи в целом.
В конце 1340-х в решительное наступление на Улус Джучи перешли Венгрия и Польша. Венгры и их валашские вассалы в середине - второй половине 1340-х гг. захватили Валахию и большую часть Молдавии, а Казимир Польский в 1349 двинулся на восток и занял Волынь и Галич. Любарт с незначительной помощью татар выбил Казимира с Волыни, но пассивность Джанибека привела к тому, что считаться с ним не хотели теперь и в Литве. В 1352 г. Любарт заключил мир с Казимиром; это означало отложение от Орды.  
Между тем немногим ранее, в 1353 г. последний ильхан, Тогатэмур-хан, удерживавший свои владения к югу от Каспия, был убит сербадарами в Гургане, и юго-западный улус Империи перестал существовать. Тогда и Чобаниды сместили своего ставленника Ануширвана с престола своих владений в Азербайджане и заняли его сами. Еще раньше, в 1351, от Тогатэмура отпал Гилян, образовавший особое государство Сеидов.
В 1355-1356 Ольгерд Литовский перешел Днепр и подчинил своей власти огромное Брянско-Черниговское княжество. Джанибек по-прежнему не двигался с места на западе, зато на юге в 1356 г. занял, наконец, Азербайджан с Тебризом. Тогда Ольгерд устремился на северо-восток и покорил Ржевское княжество (1356-58 и с 1359). Тем временем в Орде сын Джанибека, Бердибек, убил отца, когда тот возвращался из Тебриза в Сарай (22.07.1357), был провозглашен ханом и в течение некоторого времени занимал престол улуса Джучи (осень 1357-осень 1359). Однако убийство Джанибека вызвало неудержимую смуту. Азербайджан почти немедленно отпал, а в 1358 режим Бердибека фактически рухнул, против него восстали сразу несколько чингисидов: в Азове - Кулпа, в Новом Сарае - Мухаммед Навруз (оба - потомки Бату и, вероятно, Узбека), в Гюлистане - прибывший из Заяицкой орды тамошний чингисид Махмуд Хызр. Из крупных центров Волжского улуса за Бердибеком остались только Сарай и Ургенч. В августе-сентябре 1359 Бердибек был убит Кулпой, захватившим престол в Сарае. В 1359-1360 Кулпа, Навруз и Хызр отчаянно выгоняли друг друга из крупнейших городов от Азова до Ургенча. В Улусе Джучи начался такой же хаос, какой двумя десятилетиями ранее разыгрался в Улусе ильхана. В русских летописях этот период смуты (так, в сущности, никогда и не закончившейся) называется "Великой Замятней". В этой “Замятне” друг другу противостояли улус беклярибека, управлявшийся темником Мамаем, коренной юрт Волжской Орды (Большая Орда) и, наконец, Заяицкая Орда. Самые разные царевичи-джучиды по праву и без права захватывали престол Волжской и Заяицкой Орды.
События 1335-1359, четко выделяющиеся в особый период, не могут не поражать воображение, особенно на фоне предшествующего покоя. За четверть века рухнула система всех трех западных (мусульманских) улусов Империи: один из них погиб, другой уменьшился вдвое, третий погрузился в смуту. При этом все монгольские правители формально признавали хагана Тогонтэмура главой империи и при возможности слали ему “дань”. Сам хаган к исходу описываемого периода тоже - впервые за полвека - должен был столкнуться с политическим кризисом. Предыдущие десятилетия он провел в странной летаргии. По окончании регенства и приходе Тогонтэмура к реальной власти (1340), Баян был немедленно смещен и отправлен в ссылку, и его место занял его племянник Тохто. “Старомонгольская” партия потерпела полное поражение, Монголия окончательно превратилась в варварскую периферийную провинцию империи Юань . В 1344 Тохто был низложен, а место временщика - первого министра занял Беркебуга; в 1349 Беркебуга, неспособный справиться с разрастающимися волнениями китайцев, был также смещен, а на его место вернулся Тохто. Огромные районы Китая к этому времени были охвачены хаосом.  В 1351 в Южном Китае поднялось массовое восстание, в 1350 Чангчуб Джалсан из иерархии Пхагмодупа начал сепаратистское движение в Тибете против вассальной по отношению к монголам династии иерархов Сакья, в результате чего в 1352-53 эта династия пала, и от Империи отложился весь Тибет, причем вернуть его у хагана не было ни желания, ни возможности. В 1356 г. один из главных лидеров южнокитайских повстанцев, Чжу Юаньчжан, взял Нанкин; значительная часть Южного Китая оказалась очищена от монголов. Запад Империи близился к гибели. Разваливающийся Восток никакой помощи ему не оказывал.
Самым важным отличием событий 30-х - 50-х гг. XIV в. было то, что разрушительные процессы в улусах не вызывали ни малейшего вмешательства других улусов - ни по соображениям взаимопомощи, ни из желания воспользоваться бедой соседа. Это лишний раз доказывает и тот факт, что имперское единство первой трети XIV в. дежалось не на силе, а на добровольном согласии чингисидов, и тот факт, что сами эти чингисиды напрочь отказались от завоевательной активности. Такое перерождение элиты и было для Монгольской империи смертным приговором.
Монгольская империя в 1360-1370
Разложение и уменьшение империи шло стремительными темпами. В Улусе Джучи развивалась “Великая замятня” - с соответствующими последствиями для его внешнеполитического могущества. Кулпа был убит в январе 1360 г. Наврузом, потомком Узбека, захватившим престол. В мае-июне 1360 Навруз и вдова Узбека, Тайдула, были убиты Хызром, потомком Орду-Ичена (овладевшим еще к концу 1359 г. и Ургенчем, и Гюлистаном, и Азовом). Династия Бату впервые была остранена от власти; отныне власть над Волжской Ордой (и, тем самым, всем Улусом Джучи) оспаривали в основном династы Заяицкой Орды. В августе 1361 в Новом Сарае Хызр был убит; ханом Волжской Орды был провозглашен его сын, Тимур-ходжа. Через неделю беклярибек Мамай в том же Новом Сарае провозгласил ханом потомка Бату, Абдуллу; еще через неделю борьбы Тимур-ходжа был убит. Однако вскоре родич (скорее всего, брат) Тимур-ходжи, Ордумелик изгнал Мамая с Абдуллой-ханом в Крым и сам сел на трон в Новом Сарае. Тем временем со смертью Хызра его брат Мюрид провозгласил себя ханом в Гюлистане.
Через месяц правления Ордумелик был убит поднявшим мятеж в Азове Кельдибеком, выдававшим себя за сына Узбек-хана, т.е. потомка Бату (октябрь 1361). На престоле в Новом Сарае Кельдибек сидел до осени 1362. В сентябре 1362 из Крыма явился Мамай с Абдуллой, разбил и выгнал Кельдибека, бежавшего далеко на запад, в ордынский центр Янги-Шехр в Молдавии (т.е. на крайний запад тогдашних джучидских владений). На исходе 1362 Мюрид из Гюлистана пришел в Новый Сарай и изгнал оттуда Мамая и Абдуллу на правый берег Волги. Волжская Орда раскололась (по линии Волги) на “Мамаеву орду” и “Мюридову орду”.  
При виде всего этого в 1361 от монголов отложился Хорезм, составивший особое государство под началом династии Суфи. Затем развалом в Орде воспользовался Ольгерд. В 1362-1363 гг. он подчинил Киев и Переяслав, занял Подолье и разгромил монголов у Синих Вод (в устье Буга), выйдя к Черному морю. Побережье он утратил в 1399 г., но Подолье и Киевщина с бывшими юго-восточными владениями галицко-волынских королей, а также Переяславщина так и остались за ним. Наконец, в начале 60-х гг. русские князья заняли обширную лесную полосу на востоке, ранее принадлежавшую Орде (Вятка, бассейн Ветлуги, бассейн Алатыря, Арзамас, Тула, Елец).
Между тем в 1363 из Нового Сарая Мюрида изгнал Хайр Пулад (Пулад-ходжа, Пулат-тэмур; он претендовал на происхождение от Джанибека). За Мюридом остался только Гюлистан, где он и и сидел приблизительно до осени 1364. Тем временем Абдулла к осени 1364 захватил днестровский удел Кельдибека; тот бежал на восток. Пока Абдулла воевал на западе, в Азове востал еще один претендент, Азиз-шейх. В конце 1364 развернулась трехсторонняя борьба Абдуллы, Азиз-шейха и Хайр-пулада; в ходе ее Абдулла вернул Азов и одно время захватил Новый Сарай, но в итоге тот отошел к Азиз-шейху. Вытесненный из Нового Сарая Хайр-Пулад, в свою очередь, занял Гюлистан и уничтожил Мюрида (исход 1364).  
В сентябре 1365 Азиз-шейх захватил, наконец, и Гюлистан и Хайр-Пуладу пришел конец. Зато осенью того же года под Азовом невесть откуда появился Кельдибек и в конце 1365 - начале 1366 боролся с Абдуллой за этот город; но тут, наконец, был убит. Просторы Волжской орды к западу от Волги остались под контролем Мамая и Абдуллы (умер в июне 1370), восточноцентральная часть Волжской Орды - за Азиз-шейхом (сошел со сцены ок. того же 1370). В конце 1360-х гг., пользуясь этим, молдаване взяли и разрушили Янги-Шехр (и без того изолированный с суши в результате вызода Ольгерда к Черному морю). У Орды не осталось никаких владений к западу от Днепра.
В Заяицкой Орде тем временем не вмешивавшегося в “Великую замятню” Чимтая сменил его сын Химтай (1360-61) а затем - сын последнего Урус (1361-1377), решившийся захватить Волжский улус и объединить весь Улус Джучи под своей властью.  
В Моголистане в 1362/1363 г. умер хан Тоглуктэмур, с 1358 занимавший было часть Маверранахра; его преемник и сын Ильяс-Ходжа (1363 - 1366) был вскоре убит дуглатами. В Маверранахре окончательно утвердился Тимур Хромец, удачливый “полевой командир” той войны всех против всех, которая шла в Маверранахре с 40-х г. (см. ниже). В Моголистане по смерти Ильяса началась смута, победителем из которой вышел другой сын Тоглуктэмура, Хызр-Ходжа (1369-1399).  
Тем временем грандиозная катастрофа постигла Улус хагана. В начале 1360-х гг. там началась усобица. Сначала полководцы Болотэмур и Чахантэмур, которому помогал пасынок Кукутэмур, стали воевать друг с другом из-за провинций Шаньси и Хэбэй. Чахантэмур умер; Кукутэмур продолжал войну. В 1364 г. Болотэмур обвинил наследника престола Аюшридару в намерении захватить власть и под этим надуманным предлогом ввел войска в Дайду. Аюшридара бежал из столицы и объединился с Кукутэмуром против Болотэмура; в 1365 г. Болотэмур погиб в битве против них. Немедленно после этого разгорелась усобица между Кукутэмуром и китайскими областными военачальниками провинций Шаньси и Гуанчжун; двор выступил на стороне последних и сместил Кукутэмура; тот отказался сдать командование, и Аюшридара начал с ним изнурительную войну в Шаньси. Тогда князья собственно Монголии взбунтовались против хагана, и тот в своей северокитайской столице должен был обороняться на двух фронтах - против своих сородичей на севере, за Великой Стеной, и против китайцев на юге. Это привело его к краху. В начале 1368 г. китайский повстанческий император Чжу Юаньчжан выгнал монголов из большей части Китая, занял Дайду и объявил об основании новой китайской династии Мин. Хаган Тогонтэмур бежал на север и закрепился у озера Далайнор, в Кайпине (совр. Внутренняя Монголия); за монголами в Китае оставались только Ляодун, где находился выбитый из Тайюани Кукутэмур (примирившийся теперь с хаганом и считавшийся лучшим военачальником империи), части провинций Шаньси и Шэньси, целиком Ганьсу, Сычуань и Юньнань. Верность Тогонтэмуру сохранила поначалу ненавидящая китайцев Корея, но в 1369 г. она восстановила независимость. Потерю Дайду в 1368 г. позднейшие монгольские историки считали моментом “утраты державы Чингсихана”. Для монголов события начала 1368 г. были настоящей катастрофой. Накануне ее “всемонгольский  народ” улуса хагана, объединенный десятиричной иерархией, насчитывал более полусотни туменов, 40 из которых (то есть 400 тыс. воинов, не считая семейств и т.п.) располагались в Китае, к югу от китайской Стены. Назад в Монголию в 1368 г. с Тогонтэмуром ушло только 6 туменов; остальные оказались задержанными в разных местностях Китая и в следующие пятнадцать лет в основном были истреблены. Но и давно заброшенная Монголия едва могла прокормить отступившие в нее сотни тысяч человек.  
Тем временем Хызр-Ходжа Моголистанский воспользовался ситуацией и тут же захватил Кара-Ходжо и Хами (1369 г.), расширив за счет былых владений  хагана свою территорию на восток. Китайцы в 1369 г. полностью заняли Шаньси, Шэньси и юго-восточную часть Ганьсу, взяли Кайпин; Тогонтэмур отступил несколько севернее, в Инчан (близ Дарбо, совр. Внутренняя Монголия); одновременно в своем тылу он основал еще одну столицу на Керулене - Барс-хото. В 1370 китайцы разгромили его и здесь, в Инчане, в битве на р. Шарамурэн 23 мая 1370; сам он погиб, и лишь его сын Аюшридара спасся и бежал в Каракорум, где к нему присоединился разбитый одновременно Кукутэмур. В Каракоруме Аюшридара объявил себя хаганом с тронным именем Биликту и начал готовить реванш (1370).
 Монгольская империя в 1370-1388
 Именно эти два десятилетия стали временем окончательной гибели Монгольской империи. На протяжение всего этого периода главные события разворачивались вокруг двух стержней: монголо-китайской войны в Улусе хагана и деятельности Тимура в Средней Азии. Они и привели мировую державу монголов к концу. В обоих отношениях переломным моментом в истории Монгольской империи стал 1370 г. Во-первых, китайский победитель монголов, первый минский император Чжу Юаньчжан считал себя законным преемником Тогонтэмура Юаньского и требовал подчинения и дани от западных монгольских правителей. Разумеется, он ни в какой мере не считал себя продолжателем дела Чингисхана. Напротив, с его точки зрения сами Юани были не монгольской, а очередной "плохой" китайской династией, которую теперь сменила династия хорошая, - унаследовав, разумеется, все владения предыдущей. Здесь Мины мало что добавили к традицинной китаецентристской геополитике домонгольских династий. С монгольской же точки зрения минские претензии были даже и формально бессмысленны, поскольку для монголов сюзеренский статус Юаней определялся оставшимся при них монгольским хаганством, а не перешедшей к Минам властью над Китаем.  
Во-вторых, в том же 1370 г. Тимур Хромец основал в Маверранахре новую Монгольскую империю, посадив на ее престол огэдэида Союргатмыша (1370-1388), которому наследовал его сын Султан-Махмуд (1388-1402). Сам Тимур был при них формально не более, чем эмиром (при Союргатмыше) и султаном (при Махмуде, с 1388 г.). Даже по смерти Султан-Махмуда Тимур управлял страной от его имени (кажется, единственный случай открытого посмертного правления в истории) вплоть до собственной смерти в 1405 г. Таким образом, Тимур намеревался воссоздать мировую империю монголов, но, во-первых, ее центром должен был стать Маверранахр, который Тимур упорно обустраивал за счет остальной Азии, а, во-вторых, править в ней должны были не Толуиды - удельные князья Монголии, а Огэдэиды, не связанные ни с одним из сохранившихся к тому времени улусов. За собой и своими потомками Тимур намеревался закрепить примерно ту же роль, какую в Хазарии в свое время играли каган-беки при каганах, а в Японии - сегуны при императорах. Здание этой, так сказать, Новомонгольской империи Тимур и возводил всю свою жизнь (хотя при всем своем исключительном почтении к имперской традиции он не замечал, что его Империя, с центром в феодальном тюрко-таджикском урбанизованном Маверранахре, является злейшей пародией на кочевой старомонгольский политический идеал). При этом его политика предусматривала три основные направления. Первое сводилось к разгрому и включению в состав собственных владений Тимура (точнее, нового Коренного улуса империи, на этот раз огэдэидско-маверранахрского) немонгольских государств. Второе - к подчинению (но не уничтожению) монгольских улусов - органических частей Монгольской империи как таковой. Третье было связано с Китаем. По мысли Тимура, лучшим средством сохранять "имперские" связи Китая с монгольским миром было, до поры до времени, использование Минских претензий на "имперское" юаньское наследство, поскольку они подразумевали фикцию единой монгольской ойкумены (правда, теперь уже с Минской, а не монгольской династией во главе). Поэтому Тимур вплоть до смерти Чжу Юаньчжана в 1398 г. платил Китаю символическую дань (по нескольку лошадей и верблюдов каждый год), хотя самого Чжу при нем открыто именовали "царем-свиньей". Несомненно, Тимур с самого начала намеревался рано или поздно придать этой связи противоположный и менее символический характер.  
Итак, в 1370 г. на власть в пределах Монгольской империи предъявили претензии две новые силы - Чжу Юаньчжан, желавший окончательно превратить ее в Китай с внешними владениями, и Тимур, намеренный возродить и переустроить ее как монгольскую. С точки зрения самой Империи, точнее, ее хаганов-Толуидов, оба они были не более, чем опасными мятежниками.
 Война Юаней и Минов разворачивалась чем дальше, тем хуже для монголов. В 1371 г. китайцы завоевали Сычуань, в 1372 китайские войска вторглись в Монголию и разбили Биликту-хагана, однако были отражены им на р.Толе не доходя до Каракорума; в 1373 сами монголы совершили несколько набегов на северный Китай. Желая достичь мира, Чжу Юаньчжан в 1374 освободил из плена сына Биликту, Майдарипала, и отправил его с дипломатическими предложениями к хагану. Тот принял их, и в 1374-1378 Юани были в мире с Минами; Биликту-хаган признал независимую Минскую державу де-факто, хотя и не отказывался от своих “законных” династических прав на Китай. В 1378 Биликту умер и на великоханский престол сел его брат Тогустэмур, принявший тронное имя Усхал-хагана; в источниках он известен и как Ахмуд.  Очевидно, он принял это личное имя из симпатий к мусульманам, выходцам с запада - второму после самих монголов сословия в империи Юань. Усхал-хаган тут же возобновил войну с Китаем, надеясь вернуть его Юаням.  
 В Улусе Джучи все это время продолжалась “Великая замятня”. В июне 1370 г. Мамай убил своего марионеточного хана Абдуллу и поставил нового - Мухаммеда Бюлека. Тот немедленно выбил Азиз-шейха из Нового Сарая (июнь-июль 1370) и положил конец его уделу. Волжская орда оказалась объединена под властью Бюлека. Однако вскоре в ее дела вмешался Заяицкий Урус-хан. Между прочим, против планов такого вмешательства выступил чингисид неясного происхождения Туй-ходжа-оглан, удельный князь Мангышлака (уже веком спустя он считался то сыном Чимтая, то сыном Кутлуг-ходжи - т.е., в обоих случаях, потомком Орда-Ичена, - то потомком Тогатэмура, другого сына Джучи, также приписанного в 1240-х гг. к Заяицкой Орде). Урус немедленно казнил его (1374). Тогда Тохтамыш, сын Туй-ходжи-оглана, бежал от Урус-хана к Тимуру в Самарканд и был принят им как будущий претендент на трон Улуса Джучи (1374-75). Характерно, что при этом Тимур “пожаловал” Тохтамыша Сыгнаком, которым на деле не распоряжался. Иными словами, он выдал ему ярлык на Улус Джучи от имени своего номинального хана-Огэдэида; это лишний раз свидетельствовало о его имперско-монгольской политической концепции. Между тем Урус-хан на рубеже 1374-1375 г. двинулся на запад и захватил Гюлистан и Новый Сарай. Одновременно удельный князь Хаджи-тархана (Астрахани), некий Салчи-Черкес, объявил себя ханом Волжской орды и выбил Бюлека из Сарая. Урус-хан послал из Нового Сарая войска на Салчи-Черкеса; тот отступил в Астрахань и был осажден там силами Уруса. Воспользовавшись этим, из Сарая силы Салчи-Черкеса выбил еще один претендент на престол Волжской орды, Каганбек (видимо, потомок Бату), и укрепился там. Тем временем Тохтамыш с силами, предоставленными ему Тимуром, вторгся в Орду, но был разбит Кутлугбугой, сыном Уруса, которого тот оставил вместо себя наместником в Сыгнаке. Тохтамыш бежал обратно к Тимуру, но тот вторично отправил его на Орду. Тохтамыш исполнил его приказ и опять был разбит, на этот раз другим сыном Уруса, Токтакией (середина 1375). Сам Урус в середине 1375 г. взял Астрахань, а Бюлек, воспользовавшись отвлечением его сил на юг, изгнал его из Нового Сарая; Урус-хан должен был отказаться от своих завоевательных планов и возвратиться в Сыгнак (но удерживал, по-видимому, Хаджи-тархан и всю территорию до Волги). Попутно Урус потребовал от Тимура выдать Тохтамыша; тот отказался и сам двинулся на Сыгнак, но после нескольких нерешительных стычек с Урусом отступил (начало 1376).
Одновременно, в начале 1376 Новый Сарай захватил Каганбек, и Бюлек туда больше не вернулся. Отныне Мамай и Бюлек контролировали земли приблизительно до Дона, а Каганбек - от Дона до Волги. В конце 1377 Каганбека убил и сменил его сын Арабшах (1377 - конец 1379). За Волгой лежали владения Уруса. Весной 1377 Тимур вновь двинулся на него; Урус выступил навстречу и умер, Тимур отступил. Уруса сменил его сын Токтакия, правивший всего три месяца; ему преемствовал Тимурмелик. Мамай тут же занял Хаджи-тархан.
Однако, пока Биликту и Усхал мирились и ссорились с Чжу Юаньчжаном, а в улусе Джучи один хан свергал другого, смертельный удар по Империи нанес Тимур. В 1370-77 гг. он совершил пять походов на Моголистан, и тот в конце концов должен был покориться ему (впрочем, очередные погромы Моголистана имели место в 1383, 1389 и 1390 гг.), а в 1375-77, как мы видели, дошла очередь и до Джучидов. Летом 1377 Тохтамыш вновь двинулся в Орду, но был отогнан Тимурмеликом. В конце 1377 г. Тохтамыш в четвертый раз вторгся в Орду, на этот раз успешно. На исходе 1377 он захватил Сыгнак, в 1378 - Сарайчик на Яике, завоевав таким образом все наследство Уруса; в том же 1378 он захватил Ургенч в северном Хорезме. В 1379 Тохтамыш покончил с Арабшахом, захватив Сарай, Гюлистан, Новый Сарай и Азов (Арабшах бежал в первоначальный удел своего отца). Осенью 1380, после поражения Мамая и Бюлека при Куликовом поле, Тохтамыш разбил их на Калке, захватил всю их территорию и стал верховным повелителем всего Улуса Джучи как ставленник Тимура. Иными словами, Заяицкая орда поглотила Волжскую (так что теперь Улус Джучи делился на две новые части высшего уровня - коренной удел единого хана Заяицкой и Волжской Орд и младший улус Шейбана), однако подчинялся весь улус Джучи теперь в конечном счете Тимуру и его марионеточному хану-Огэдэиду. В 1382, после сожжения Москвы, московский князь-правитель Великого княжества Владимирского, Дмитрий Донской, должен был вновь признать себя вассалом Тохтамыша; около того же времени, по совершенно непонятным причинам, это сделал Ягайло, великий князь Литовский!  
Впоследствии, причем очень скоро, и Моголистанский хан, и Тохтамыш вышли из подданства Тимура, но, уж конечно, не для того, чтобы вновь признать власть ослабевших хаганов Каракорума; с отложением от Тимура они приобретали полную самостоятельность. Таким образом, начиная с подчинения Тимуром Моголистана и утверждением Тохтамыша в Орде история Джучидов и Чагатидов даже формально не принадлежала больше истории старой Монгольской империи, сократившейся до части прежнего Улуса хагана. Что же касается ее, то возобновление Тогустэмуром Усхал-хаганом войны с Минами (1378 г.) стало для нее роковым. Весной 1380 китайская армия пересекла степи и взяла Каракорум. Город был полностью разрушен и навсегда оставлен монголами. Отсюда китайцы двинулись и дальше, пройдя всю Монголию с юга на север, вплоть до северных склонов современного Яблонового хребта. Катастрофа 1380 фактически покончила с последними надеждами монголов вернуться в Китай (и, вероятно, привела к немедленному отложению сибирских племен). В 1381-1382 г. китайцы уничтожили последние отряды сторонников Юаней в давно отрезанной и изолированной провинции Юньнань. Война на севере продолжалась с переменным успехом, пока в 1387 китайцы не завоевали Ляодун. В 1388 г. сам Тогустэмур был разгромлен китайцами в битве при Буир-норе/Буюй-Эрхае (совр. Бэйэрчи во Внутренней Монголии), после чего немедленно убит своими же родичами. Он стал последним императором Юань, поскольку его сын и преемник, Энх-дзорихту-хаган (1388-1392) не осмелился претендовать на китайский императорский титул и не принимал особого тронного имени из страха перед Минами. Это событие формально уничтожало престиж великих ханов в глазах прочих монгольских владетелей и означало их отказ от старшинства над другими улусами даже независимо от отношений последних с “огэдэидской” монархией Тимура. Его и следует считать концом старой Монгольской империи как мировой державы. По-видимому, так и считали - вполне официально - сами монгольские правители и историки: в XIX в. традиционный монгольский писатель Жамбалдорж называл преемников Усхал-хагана "малыми ханами", в противоположность "великим ханам" - ранним Чингисидам и Юаням, а мелкие Джучиды кыргызского Прииртышья объявили себя к 1430 г. хаганами на территории своей собственной державы - и были признаны в этом качестве хаганами Монголии!  
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #22 В: 07/02/04 в 12:16:06 »
Цитировать » Править

Эпилог. Государства Чингисидов в конце XIV - конце XV вв.
 
В это время Pax Mongolica уже не представляет собой никакого единства, и в виде краткого вступления мы должны просто перечислить основные государства Чингисидов в XV в. и указать их судьбу.  
1) Монгольское хаганство (бывший улус хагана) - здесь продолжает править дом Толуидов. По временам западная - ойратская - часть державы прибретает полную самостоятельность от восточной.
2) Улус Джучи. Его судьба особенно сложна. После гибели дома Бату к 1380 г. здесь осталось лишь два улуса - старший улус потомков Орда-Ичена, переехавших в Сарай, но сохраняющих старые владения на востоке (на Сырдарье), и младший сибирский улус потомков Шейбана. В ходе новых усобиц эта система разваливается: в результате борьбы за власть над старшим улусом дома Тогатэмура и дома Орда-Ичена в 1425-1426 г. старший улус раскалывается на три совершенно независимые друг от друга части: дом Орда-Ичена сохраняет власть только над своими старыми владениями, переименовывая их в независимое “Узбекское ханство”; племя мангытов на Яике образует особую, тоже независимую орду, получившую известность под названием Ногайской и управляемую собственными эмирами; все остальное, то есть собственно Волжский улус (без Яика) попадает в руки рода Тогатэмура.  
Естественно, улус Шейбана при этом тоже приобретает полную самостоятельность. В 1428 он вливается в “Узбекское” ханство.
В 1445-1449 в результате нового витка усобиц Волжский улус раскалывается еще на три независимые друг от друга части: от него отделяются Казанское ханство и Крымское ханство. Остаток именуется “Большой ордой”. В 1459-1466 г. от Большой Орды отделяется еще и Астраханское ханство.  
В 1465-1468 г. часть населения и территории “Узбекского” ханства в Прибалхашье отделяется в особое “Казахское” ханство. Ок. 1470 г. сибирская часть “Узбекского” ханства выделяется в особое Сибирское ханство.
Таким образом, из двух федерированных улусов в конце XIV в. на месте Улуса Джучи к концу XV в. образуется 8 независимых государств.
3) Моголистан. Это государство не было особенно прочным и в пору своего расцвета при Тоглуктэмуре. После поражений, понесенных от Тимура, к началу XV в. оно окончательно распадается на два: территории к югу от широты Балхаша остаются в составе Моголистана, а кыргызская (восточнокыпчакская) область к северу от нее и до гор Алтая образует особое государство - “Кыргызское” ханство, известное как Токмокский (Тунгмакский) хаганат, так как к середине XV в. его правители величаются уже хаганами. Происходят они из дома Джучи.
В середине-второй половине XV в. ойраты захватывают северную часть Моголистана (т.н. “Джунгарию”) и уничтожают Токмокское (кыргызское) хаганство; большая часть населения последнего, то есть кыргызов, уходит на территорию Моголистана, в горы Тянь-Шаня, и признает власть Моголистанских ханов (откуда тянь-шанские киргизы).
Одновременно на территории современного Казахстана в последней трети XV в. идет борьба между ногайцами с запада, узбеками в центре, казахами с юго-востока и ойратами, аннексировавшими территорию кыргызов, с севера-востока. В итоге узбеки отходят на юг, к Сырдарье, а степь занимают с разных сторон казахи и ногайцы.
4) Новомонгольская держава Тимура - разрывает всякие связи с монгольской традицией со смертью Тимура в 1405 г.
Всего ок. 1475 г., на котором мы и хотим в основном окончить наш обзор, существует 11-12 государств, продолжающих традицию Монгольской империи: Крым, Большая Орда, Казанское ханство, Астраханское ханство, Ногайская орда, Сибирское ханство, Узбекское ханство, Казахское ханство, Кыргызское ханство (на Иртыше), Моголистан, Ойратское ханство, ханство Толуидов (Халха-Монгольское; в федерации с предыдущим).
Конечная же судьба этих государств была такова:
Крым - аннексирован Россией в 1783 г.
Большая Орда - уничтожена Крымом в 1502 г.
Казанское ханство - аннексировано Россией в 1552 г.
Астраханское ханство - аннексировано Россией в 1556 г.
Ногайская орда - аннексирована Россией в 1630-х гг.
Сибирское ханство - аннексировано Россией в 1590-х гг.
Узбекское ханство - осколки (Хива и Бухара) аннексированы Россией в 1921 г.
Казахское ханство - осколки аннексированы Россией в 1824-1854 г.
Кыргызское ханство (на Иртыше) - аннексировано ойратами в 1480-х гг.
Моголистан (Могулия) - аннексирован Цинским Китаем в 1759 г.
Ойратское (Джунгарское) ханство - аннексировано Цинским Китаем в 1759 г.
Халха-Монголия - аннексирована Цинским Китаем в 1691 г.
 
Теперь рассмотрим подробнее судьбы всех этих государств до второй половины XV в.
Монголия.
При преемниках Тогустэмура китайцы продолжали одолевать хаганов Монголии. В 1389 маньчжурский удел монгольского племени урянхаев отложился от хаганов и признал зависимость от Минов. В результате поражений 80-х гг. от хаганов, очевидно, отпали их владения в Сибири и Приамурье. Энх-дзорихту-хунтайджи-хаган, старший сын Ахмуда Тогустэмура, умер в 1391 г., не оставив потомства. На престол был возведен его младший брат Элбэг, носивший также имя Ахмад, вскоре прославившийся милосердием и получивший прозвище Нигулэсэгчи [“Милосердный”] (Элбэг-хаган, 1391-1401). При нем завязался конфликт с ойратами, переросший в такую смуту, что позднее монгольские историки затруднялись внятно изложить все ее перипетии.
Среди ойратов (западномонголов) в конце XIV в. выделялся Худхай-Тайю из рода Чорас (Чорос), традиционно доминировавшего в ойратской среде. В 1399 г. Элбэг, в полном противоречии с собственной репутацией (монгольские историки пишут дословно, что его, не иначе, попутал злой дух - шимнус, вошедший в его тело) казнил своего брата, Харагуцуга Тууранг-Тэмура- тайджи, а его жену, Олджэйту-гоа, сделал собственной ханшей. В этом деле ему содействовал Худхай-Тайю; Элбэг выдал свою дочь Самур за его сына Махмуда Батулу-хашига. Однако вскоре Элбэг казнил по навету и Худхай-Тайю, а всех ойратов в возмещение передал под управление Батулы. Однако младший брат (или побратим) Батулы, Угэчи-хашаг, князь племени кэргут (то есть племени кыргызского происхождения) или торгут (ветвь ойратов), не желал стерпеть смерти Худхай-тайю и задумал месть. В 1401 г., действуя вместе с Батулой, он захватил и убил Элбэга. После этого Угэчи и Батула объявили себя соправителями - хаганами ойратов и всей Монголии, хотя вообще не принадлежали к роду Чингисидов! Старшим из них считался поначалу именно Угэчи. (Впоследствии считалось, что на рубеже 14-15 вв. ойратами правил некий первый их независимый властитель Монкэтэмур, которому наследовали три соправителя - Махмуд, Тайпин и Батуболод. Иногда считают, что, говоря о Монкэтэмуре, имеют в виду Худхай-тайю, но скорее это именно Угэчи принял тронное имя Монкэтэмур, в знак своего воцарения как хагана в 1401 г.). Свое государство Угэчи и Махмуд Батула называли “Татар”, а не “Монгол улус”. Красавицу Олджэйту-гоа Угэчи-хашаг забрал себе и воспитывал при себе ее сына Ачая (Ачи, Аджа, Аджай), дав ему титул удельного князя (тайджи); Ачай считался позднее сыном Харагуцуга, брата Элбэга, а не самого Элбэга (родился он вскоре после того, как Харагуцуг был убит, а Элбег взял в жены Олджэйту-гоа).
Минский император Юнло, наследственный враг дома Хубилая, не замедлил признать Угэчи новым всемонгольским правителем. Реально Угэчи и Батула опирались, разумеется, только на поддержку ойратов; прочие монголы не собирались признавать их власть и выдвинули в хаганы на смену Элбэгу его сына Гунтэмура, принявшего имя Тогогон (Тогон)-хаган (1401-1402); вскоре тот умер бездетным, и тогда Угэчи (в китайских летописях - Гуйлинчи, Гольци) добился, наконец, признания себя хаганом над всеми монголами (1402/1403). Престол Монголии занял не-чингизид! Впрочем, фактическая власть в Восточной Монголии перешла к некоему Аруктаю, вождю асод (монголоизированные асы-осетины, присланные Юаням их джучидскими вассалами с Запада и образовавшие особое военно-племенное подразделение «имперского народа» империи Юань еще к 1330-м). Аруктай получил (или сохранил) при этом чин тайджи.  
Угэчи-хашаг, осуществив свои претензии на монгольский престол, обратился на юго-восток и в 1407 г. захватил Хами (к этому времени номинально зависимое от Моголистана государство).
Однако Аруктай-тайджи низверг и убил его ок. 1408, после чего Аруктай и Махмуд Батула (возможно, участвовавший в устранении Угэчи) вели самостоятельную политику, причем оба незамедлительно признали себя временно вассалами Минского императора. В качестве верховного главы ойратов погибшему Угэчи пытался наследовать его сын Эсэху, однако власть ойратско-монгольского хагана досталась Махмуду Батуле; тогда-то рядом с ним и выделялись два других племенных вождя ойратов - Тайпин и Батуболод. По некоторым известиям (возможно, ошибочным) Эсэху пережил этот переворот и держался на Западе Монголии еще некоторое время, не оставляя своих притязаний на престол до самой смерти (в этом случае - в 1425 г.). Аджай-тайджи, пасынок Угэчи, оказался в полной изоляции.
Одновременно Аруктай, выведя Восточную Монголию из-под власти ойратов, посадил на восточномонгольский (халха-монгольский) престол чингизида - еще одного сына Элбэга (и тем самым брата Гунтэмура) - Баян (Буинь)-шару, принявшего имя Элтэмура (Олджайту-тэмур, Улуй-тэмур, Олом-тэмур, 1408-1410, официально 1403-1410, так как Аруктай и прочие восточномонгольские легитимисты игнорировали правление Угэчи и включали его в правление Элтэмура). Ойраты, разумеется, не подчинились ему и стали готовиться к войне. Минский Юнло с крайней враждебностью отнесся к этой реставрации династии Хубилая в Монголии и потребовал от Элтэмура формального признания вассалитета; Аруктай и Элтэмур отказали и в 1409 г., не покончив с ойратами, оказались в войне с Минским Китаем. Китайцы немедленно ответили на первый набег их войск чужими руками, подстрекнув Батулу в том же году предпринять большой поход на восточных монголов; те потерпели поражение (1409). Началась большая ойрато-халхаская война. В 1410 г. Баян-шара Элтэмур и Аруктай-тайджи разными дорогами двинулись на Китай - и оба были разбиты. По следам отступающих войск Аруктая и Элтэмура сам Минский Юнло предпринял дальний поход на Север, вплоть до Верхнего Онона, обратив противника в бегство (1410-1411). Ойраты воспользовались этим и вновь получили перевес: на рубеже 1410/1411 гг. халхаский Баян-шара Элтэмур был разбит и убит Махмудом Ойратским, оставаясь бездетным. Пактически немедленно, в 1411 ему на смену Аруктаем-тайджи был возведен в халха-монгольские хаганы Дэлбэг (Талба, Дэлбэй, Дариба), не то брат, не то сын Элтэмура (возможно, самозваный). Ойраты при этом так усилились, что Дэлбэг чуть ли не признал или готовился признать зависимость от Махмуда (и поздние китайские летописцы считали его просто ставленником Махмуда). Решив, что с Восточной Монголией фактически покончено, Махмуд начал набеги на Китай (1413 г.). Империя Мин волей-неволей переориентировалась на поддержку халха-монголов, и в 1414-1415 г. отправила им в помощь против ойратов большую армию, разгромившую их в степях и добиравшуюся до Толы. Воспользовавшись этим, моголистанский князь из Бешбалыка вернул Хами. Неудачно для ойратов закончились и бои с восточными монголами, имевшие место сразу после китайской победы 1414 г . Махмуд, не переставая воевать с Халхой, начал переговоры о мире с Китаем, но они затянулись.  
Тем временем Дэлбэг скончался бездетным в 1415 (возможно, он был устранен Аруктаем). Прямая линия Юаней завершилась. Махмуд Ойратский тут же захватил большую часть Монголии, а остатком завладел некий Ойрадтай-хаган (1416-1425), объявлявший себя сыном Дэлбэга, а на самом деле - просто самозванец. Похоже, что и его выдвинул Аруктай-тайджи; во всяком случае, при нем в войнах с ойратами и Китаем по-прежнему доминировал Аруктай, рядом с которым теперь выдвинулся его побратим и соуправитель Адай, командующий превратившимся в халхаское племя военным подразделением хорчин (обитало на р.Нонни к востоку от Хингана). В 1422-1424 Аруктай атаковал китайские границы, но должен был под ответным натиском китайцев отступить далеко в степь; однако и это степное контрнаступление Юнло (1424-1425), как обычно, не принесло решительных результатов.
Что касается ойратов, то они в 1421 г. совершили большой набег на Моголистан, дойдя до Иссык-куля и снова овладели Хами, а заодно и Бешбалыком (после чего, очевидно, заняли и “бесхозный” район Кукунора [“Тангут”]). Яблоком раздора между ойратами и Моголистаном стала полоса территории между Или и Монгольским Алтаем, известная к этому времени как Дзагун-гадзар или Джунгария (т.е. левая, восточная сторона Моголистана). Закрепиться здесь, однако, ойраты не могли еще и в середине XV в.; моголистанцы прочно удерживали долину Или.
Между тем в начале 1425 г. восточномонгольский Ойрадтай умер. Ему наследовал выдвинувшийся еще при нем в войнах с ойратами хорчинский Адай, объявлявший себя сыном Элбэг-хагана (истинность этих притязаний вызывает большие сомнения), в то время как большая часть реальной власти по-прежнему принадлежала бессменному Аруктай-тайджи. Живший у ойратов Аджай-тайджи - сам не то сын, не то племянник Элбэга - вместе со своими сыновьями немедленно откочевал от ойратов к Адай-хагану и поднял его в поход на ойратов; тот возвысил Аджая и утвердил его в том же звании удельного князя - тайджи - какое Аджай носил у ойратов.
Поход Адай-хагана, Аруктая и Аджая на ойратов (1425 г.) увенчался полным успехом. Ойраты были разгромлены при Бор-Нохой-Зун, Батула Махмуд пал в бою, его сын Богума Тогон попал в плен (позднее Адай выпустил его и вернул ему управление ойратами как своему вассалу). Между прочим, Адай-хаган захватил среди ойратов изрядно постаревшую Олджайту-гоа и женился на ней. Очевидно, этот брак существенно укреплял его права на хаганский престол.
Итак, Адай-хаган полностью восстановил, наконец, контроль над ойратами. Тангут был отнят от ойратов, и там сели халхаские князья. Правой рукой и фактическим соправителем Адай-хагана оставался Аруктай-тайджи. Между тем в 1430 г. Аджай-тайджи умер, и Адай-хаган усыновил трех его сыновей: Дайсуна, Агбарджина и Мандугула. Все они упоминаются позднее в источниках как сыновья Адай-хагана.
Ойрато-халхаская смута 1401-1425 г. окончательно лишила монголов надежд на возрождение империи, и вообще принесла такой хаос (достаточно упомянуть две линии хаганов - ойратскую и халхаскую, - каждая из которых претендовала на всемонгольскую власть, и иногда добивалась ее де-факто!), что в нем едва могли разобраться сами монгольские средневековые историки. В частности, у одних из них сливаются воедино Угэчи и Батула в единого “ойратского хагана” (причем когда его называют по имени, он становится именно Батулой), у других так же сливаются Адай-хаган и Ойрадтай (так как Адай-хаган правление узурпатора Ойрадтая стал впоследствии причислять к собственному правлению), третьи производят окончательное смешение всех четырех в образе фантастического “ойратского Адай-хагана”, а четвертые еще и смешивают смерть Адай-хагана со смертью его побратима Аруктая (см. ниже). Китайские хронисты смешали воедино по созвучию имен Аруктая и Ойрадтая, по-разному комбинировали монгольские правления и получили итоговый ряд: Элбэг - Гунтэмур - Угэчи - Баян-шара - Дэлбэг (Дариба) - Дайсун (реально - преемник Адая, см. ниже), причем границу династий проводили между Гунтэмуром и ойратским Угэчи, считая, что после смерти Гунтэмура чингизиды-Юани так и не вернулись к власти! И монгольские, и китайские историки делают частые ошибки в хронологии, объясняющиеся либо недоучетом лет интеррегнумов и курултаев, либо включением одних правлений в состав других.
Между тем восточномонгольский триумф 1425 г. оказался недолгим. Успешная война, которую в кон. 1420-х провел сын ойратского князя Богумы Тогона, сына Батулы, Эсен-тайджи, снова усилила ойратов. В 1434 г. Богума Тогон поднял новый мятеж и обманом убил Аруктая, после чего овладел большей частью самой Монголии. Адай-хаган, крайне стесненный ойратами, в 1438 г. был свергнут и убит собственными пасынками, Дайсуном и Агбарджином. Хаганом стал Дайсун (Тогтога-Буга, Тохтобуга, 1438-1452), пытавшийся поначалу продолжать сопротивление ойратам, но уже в 1439 г. вынужденный помириться с ними. По мирному соглашению трон хагана остался за Дайсуном, но реальная власть над всей страной перешла к Тогону; тот собрался было присвоить себе и трон хагана, но неожиданно умер (1439 г.). В роли реального правителя страны ему наследовал его сын Эсэн (1440 г.), номинальным хаганом оставался Дайсун, женатый на сестре Эсэна. Эсэн правил страной твердой рукой. В 1440-х он обрушился с опустошительными набегами на Токмокских кыргызов; многие их роды в страхе покинули свою страну и откочевали во владения ханов Моголистана, на Тянь-Шань. Тогда же Эсэн вернул Хами (освободившийся, как видно, в 1425). В 1445 г. три урянхайских округа в Маньчжурии (с центром в районе совр. Джехола), отложившиеся было к Минам в 1389 г., сами признали власть Эсэна. В 1449 г. Эсэн  двинулся войной на Китай и даже захватил в плен китайского императора, однако закрепиться в Китае не смог, в 1450 выпустил пленного императора и начал переговоры о мире.  
Затем Эсэн потребовал, чтобы Дайсун признал свлим наседником своего сына от сестры Эсэна; тот отказался. Тогда в 1452 г. Эсэн сговорился с братом Дайсуна, Намбарчи Агбарджином, и вместе они напали на Дайсуна и разбили его; Дайсун бежал на Керулен и там был убит местным князем, а хаганом Эсэн предварительно провозгласил Агбарджина, однако лишь из хитрости; когда Агбарджин прибыл на созванный ойратами курултай, где его должны были действительно утвердить хаганом, Эсэн убил его вместе с большой частью монгольской знати, и присвоил себе хаганский престол сам (1452 г.). Сын Агбарджина Харагуцаг, еще до того женившийся на дочери Эсэна, чудом уцелел и пытался спастись во владениях Токмокского хагана на Верхнем Иртыше (см. ниже), но был там убит; однако его сына Баяна-Мункэ - своего же внука, родившегося уже после смерти отца, Эсэн пощадил. Теперь Эсэн объявил себя императором Юань и заключил мир с Китаем (рубеж 1452/53), однако в начале 1453 г. был свергнут и убит самими ойратами. Хами в очередной раз освободился и принял китайский протекторат, а власть над ойратами перешла к сыну Эсэна, Амасанджи-тайджи.
Тогда жена покойного Дайсуна Саймур-хатун объявила всемонгольским хаганом их малолетнего сына Мэргэса (Магахурхи, Маха Гэргэс, Мэргурэс) с тронным именем Ухэгэту и действуя от его имени, опираясь на сторонников покойного мужа, покорила ойратов. В том же году Мэргэс умер или был убит местным князем, и хаганство перешло к его брату, тоже малолетнему Молону (1454-1463), который уже юношей был убит в бою с халхаским князем Махулихаем. Хаганом стал сын Адай-хагана, Мандугул-тайджи; он немедленно уничтожил Махулихая и правил в 1464-1467 г. Первым из хаганов после долгого перерыва он умер своей смертью. Своим престолонаследником он назначил Баян-Мункэ, внука Агбарджина, и тот правил в 1468-1470, пока не был разбит и убит местным халхаским князем, своим вассалом. Все права на наследство сосредоточились у вдовы Мандугул-хагана, Мандухай-Сайн-хатун (Мандухай Гораздая хозяйка); ее новый избранник и должен был стать хаганом. Он выбрала последнего и единственного уцелевшего в Монголии потомка Чингиса по мужской линии, малолетнего Бату-Мункэ Даян-хана, возвела его на престол (1470) и первое время осуществляла при нем регентство. Бату-Мункэ было суждено на редкость долгое царствование (1470-1543).  
Тем временем усилился натиск ойратов на запад, то есть на Моголистан, узбеков и Токмок. В 1464 г. ойраты одержали большую победу над Абулхайр-ханом, ок.1465/1468 они разгромили Моголистанского хана Юнуса на Или и хотели было начать завоевание ее долины. Однако их успехи были прерваны ударами халха-монголов. В 1472 Мандухай, а ок. 1477 г. - Даян-хан разгромили ойратов и прочно подчинили их. При этом значительная часть территории ойратов - вплоть до нынешней границы Халхи - была отнята у них, и большая их часть сосредоточилась к югу от Монгольского Алтая, то есть в Джунгарии, а также в районе Хами и оз. Барколь; так оформилась территория Халха-Монголии. В результате остановленные на востоке ойраты с новыми силами повернули на запад: на исходе 1470-х - в первой половине 1480-х они полностью захватили и долину Или, и земли Токмокского хаганства, а кыргызский/восточнокыпчакский народ последнего окончательно отступил в пределы Моголистана, на Тянь-Шань, образовав там свои уделы. Так сформировался народ современных (притяньшаньских) киргизов.
 
Новомонгольская держава Тимура
В начале XV в. держава Тимура действительно стояла на грани полного овладения всеми территориями, входившими в Монгольскую империю прежде (в конце 80-х - середине 90-х Тимур подверг новым разгромам отложившиеся было от него Улус Джучи и Моголистан). Официально царствовал над ней к этому моменту мертвый Огэдэид. В 1398 г. умер Чжу Юаньчжан; тогда Тимур перестал выплачивать Китаю даже символическую дань и, подвергнув в 1398-1402 полному разгрому немонгольских соседей (пришедший к этому времени в полный упадок Делийский султанат, Мамлюкскую державу и Османское государство), в 1404 г. начал стягивать войска для завоевания Минского Китая. После этого покорение раздробленной Монголии не представляло бы трудностей, и цель жизни Тимура была бы достигнута. Однако в 1405 г. Тимур умер, а его дети приняли титулы суверенных государей (но не ханов) и не воцаряли чингсидских марионеток, т.е. отказались от панмонгольской политической концепции отца и полностью разорвали с монгольской государственной традицией.
 
Моголистан и Кыргызское (Верхне-Иртышское) ханство
 В 1389-90 г. Тимур подверг Моголистан очередному сильнейшему разгрому на всей его территории, вплоть до склонов Алтая за верхним Иртышом. После этого Или-Иртышский кыргызский (восточнокыпчакский) удел, к 1380-м составлявший особый улус князя Енгэ-тора в составе Моголистана, отделился от последнего и стал самостоятельным кыргызским ханством, известным в Монголии как Токмокское (Тунгмакское) государство. Правили здесь потомки Джучи, очевидно, восходящие к тем князьям дома Орда-Ичена, которые остались здесь в качестве удельных владетелей еще при передаче этого региона из состава улуса Орда-Ичена в состав владений Хайду в 1269 г. С Моголистаном они не воевали, с ойратами поначалу поддерживали дружбу, Тимуру были враждебны. В 1395 г., когда Тимур разгромил Улус Джучи, включая Улус Шейбана, Шейбаниды спаслись от него именно в Кыргызском ханстве.
Тем временем, воспользовавшись разгромом Моголистана Тимуром, в 1391 г. Чжу Юаньчжан, император Китая, захватил уйгурские земли с центром в Хами (с 1369 контролировавшиеся Моголистаном)..
В 1407 г. хан Улуса Джучи, Пулад-султан из дома Орда-Ичена, решил воспользоваться ситуацией и завоевать Кыргызское ханство, так как оно когда-то, до 1269 г., составляло часть Улуса Джучи, и им до сих пор управляли Джучиды, его очень отдаленные родственники. Шейбаниды Улуса Джучи отказались принимать участие в походе, так как в 1390-х укрывались у кыргызов. Пулад выступил с силами князей дома Орда-Ичена, победил кыргызов, но так и не смог их присоединить, и поручил охрану границ с ними частям из племени баарин (той его части, которая когда-то была передана Джучидам).
 Моголистан в начале XV в. оправился от разгромов времени Тимура, а в начале XV в. вернул Хами, однако при Вейс-хане (1418-1428) начались крупномасштабные войны с ойратами, взявшими в 1421 г. Бешбалык, Хами и смежные территории. Ок.1426-1428 Вейс-хан неудачно воевал с армией ойратов, которой командовал Эсен-тайджи, сын ойратского князя Богумы Тогона (последний правил ойратами в 1425/26-1439). В первом же сражении Вейс-хан попал в плен, но Эсен отпустил его из уважения к его чингсидской крови; во втором, на или, Вейс-хан потерпел поражение и едва спасся с помощью своего вассала, дуглатского эмира Саид Али, владетеля Кашгарии; в третьей битве, близ Турфана, Вейс-хан снова попал в плен к Эсен-тайдж; на этот раз дело окончилось миром, по которому Вейс-хан должен был отдать в клан Эсена свою сестру Махтум-ханум (так ойратские ханы хотели получить в свой род толику чингсидской крови). Территориальных изменений, по-видимому, не произошло.  
По смерти Вайс-хана разгорелась война за престол между его двумя малолетними сыновьями - старшим, 13-летним Юнусом и младшим, Эсэнбукой II (1429); последний вышел победителем, а Юнус бежал в Самарканд к тимуридскому Улугбеку. При Эсэнбуке (1429-1462) шла война с Тимуридами: Саид Али Дуглатский ок.1430 потерял захваченный Тимуридами Кашгар, но ок.1433-34 смог вернуть его; в 1451 Эсэнбука разграбил Сайрам, после чего безопасно отступил от тимуридского контрнаступления; ок.1452 Эсэнбука разорил тимуридские владения в районе Андижана - Ферганы. В ответ Тимуриды извлекли из забвения Юнуса, снабдили его войсками и отправили на Моголистан, западная часть которого, включая долину Или и район Иссык-куля, тут же признала Юнуса ханом, в то время как за Эсэнбукой осталась восточная половина, с Аксу (где была его ставка), Юлдузом и т.д. (1456). Чуть погодя Юнус вторгся в Кашгарию, был разбит Эсэнбукой и Саид Али при Хванисаларе, к северо-западу от Кашгара, но с помощью Тимуридов удержал собственное владение.
В 1440-х - начале 1450-х гг. ойраты успешно теснили Токмокское кыргызское ханство; многие кланы бежали оттуда в Моголистан, где хан Эсэнбуга (1428-1462) давал им приют и покровительствовал им. В 1460-х г. ойратский Амасанджи-тайджи, сын Эсэн-тайджи, атаковал Юнуса при Или и разбил его, однако никаких последствий это не имело.  
Сын и преемник Эсэнбуки Дост Мухаммед (1462-1469) поссорился с дуглатскими эмирами (Сайил Али наследовали два его сына - Саниз-мирза в 1458-1464 и Мохаммед Хайдар в 1465-1480) и пытался разграбить Кашгар. При нем в 1465 г. на территорию Моголистана и под его покровительство переходят отложившиеся от Узбекского ханства (см. ниже) джучиды Джанибек и Гирей со своей ордой, получившей название “Казахской”; она селится в Семиречье, в низовьях Или. В 1468 г., со смертью их врага, узбекского Абулхайр-хана и фактическим распадом его государства, казахи возвращаются в Дешт-ы-Кыпчак, занимая там часть узбекской территории к северо-западу от Балхаша. По смерти Дост-Мухаммеда Юнус тут же захватил Аксу, и дуглатские эмиры признали его власть; сын Дост Мухаммеда, Кебек II, удерживал в 1469-1472 власть в прочих восточномоголистанских землях (Карачаре, Турфане и Уйгурии), но затем был убит собственными вельможами, сдавшимися вместе со всем его владением Юнусу; тот воссоединил таким образом под своей властью весь Моголистан, отдал Уйгурию и Турфан под власть некоему Али как своему вассалу, а убийц Кебека казнил.
 Али Юнус-хан правил всем Моголистаном в 1472-1486. В 1473 он захватил Хами (на тот момент - особое государство, вассальное Минам), китайцы организовали безуспешную контратаку. В 1476 Юнус заключил мир с Китаем: Хами осталось за ним, а его подарки Китай согласился рассматривать как дань за право владения этим городом. В 1482 Хами, однако, вновь освободилось от моголистанской власти и признало реальный протекторат Китая.  
К концу правления Юнуса ойраты полностью разгромили и аннексировали Токмокское кыргызское ханство, а у Моголистана отобрали долину Или. Остаток кыргызов бежал на сократившуюся территорию Моголистана, под власть Юнуса, и разместился от Таласа до Или, в районе Иссык-куля по Тянь-шаню. Кыргызы (киргизы) сделались одной из главных сил в Моголистане.  
 Одновременно Юнус-хан успешно вмешивался в тимуридские усобицы на юге; ок.1480 его вассалом сделался тимуридский князь Ферганы, а в 1484 Юнус захватил Сайрам и Ташкент; в последний он перенес свою столицу.  
По его смерти киргизы возвели на Моголистанский престол сына Юнуса, Ахмед-хана (1486-1504). Он переехал в Аксу, а западную часть Моголистана с Ташкентом передал в управление своему брату Махмуду (1497-1508). Тимуриды пытались вернуть Ташкент, но были разбиты под самим городом (1488). Ахмед-хан успешно воевал с ойратами (которые прозвали его Алач - “кровопийца”) и казахами, но территорий здесь не присоединял. В 1488 он убил правителя многострадального Хами и захватил город, в 1489 был выбит отсюда китайцами, в 1493 вновь занял Хами, но ок. 1495 г. под воздействием торговой блокады, объявленной ему Минами, окончательно вернул Хами местным владетелям - вассалам Китая. Ок.1501 на Моголистан напал Мухаммед Шейбани Узбекский, захвативший только что (1500) тимуридский Маверранахр; он разбил и пленил Ахмеда и Махмуда при Акши в Фергане, но тут же освободил их (1502/1503), удержав, однако, за собой захваченные им Сайрам и Ташкент.
Со смертью Ахмеда (нач.1504) в Моголистане воцарился Мансур, его сын (1504-1543); брат Мансура Султан-Халиль восстает против него, добивается признания со стороны киргизов и становится самостоятельным киргизским падишахом на Тянь-шане. Вскоре Моголистан воссоединил это эфемернре ханство. Само название “Моголистан”, однако, именно тогда, в начале XVI в., выходит из употребления, заменяясь на “Мамлакат-и-Могулийе” (“Монгольское государство, Моголия). В 1513 Хами подчинился ему, а в 1517 Мансур аннексировал его и провел оттуда несколько успешных набегом на собственно минские владения. Джунгария же с XV в. так навсегда и остается за ойратами (так что и самих ойратов начинают называть джунгарцами).
 
 Улус Джучи до распада 1420-х гг.
 В конце XIV в. дом Орда-Ичена захватил престол Волжской орды и объединил Волжский улус и свой коренной юрт под одной властью как новый, огромный коренной юрт Улуса Джучи от Днепра до Иртыша. Вторым, младшим улусом здесь был улус Шейбана. В 1390-х Улус Джучи был полностью разгромлен Тимуром за непокорность Тохтамыша (правил всем Улусом Джучи в 1380-1395); после трехлетней борьбы с ним в 1398 г. к власти пришел ставленник Тимура, эмир мангытов (ногайцев на Яике) Идигу (Эдигей), правивший от имени марионеточных ханов из рода Урус-хана (Тимуркутлуга в 1395/98-1400, Шадибека в 1400-1407, Пулад-султана в 1407-1410, Тимура в 1410-1411); в 1399 Едигей разбил литовцев на Днепре и даже вернул степи Побужья, утраченные в 1363 г. До самой смерти Тимура Хромца в 1405 г. он признавал себя его вассалом. В 1406 г., сразу после его смерти, Едигей захватил у тимуридов Хорезм (впрочем, вскоре утраченный), в 1407 г. пытался покорить Джучидское кыргызское ханство в Прииртышье - то есть был действительно одержим желанием восстановить Улус Джучи во всем его первоначальном блеске времени Бату.
 Тохтамыш и его дети, однако, продолжали то тут, то там бороться против его власти. Сам Тохтамыш ок. 1404/1405 г. сколотил себе ханство в районе Тюмени, в 1405 г. связался оттуда с Тимуром, но был в 1406 г. уничтожен там Едигеем. Однако его сыновья продолжили борьбу; в 1406 г. Джалалэддин сын Тохтамыша провозгласил себя ханом Улуса Джучи, а в 1411 действительно стал им; Едигей отступил в свой ногайский удел и вскоре погиб. Род Тохтамыша, восходящий, как и род Уруса, к Орда-Ичену, удерживал престол в 1411-1419, однако в 1419 престол Улуса Джучи был захвачен родом другого сына Бату - Тугатэмура - в лице знаменитого Улуг-Мухаммеда (1419-1437). С этим не хотел примириться ни один из соперничающих родов дома Орда-Ичена - ни род Тохтамыша, ни род Урус-хана. Внук Урус-хана Барак в 1422 г. овладел старой территорией улуса Орда-Ичена и в 1425 г. объявил его особым “Узбекским” (досл. “Свободным”) ханством, вассалами которого по старинке признали себя Шейбаниды; в 1426 г. независимой стала Ногайская (Мангытская) орда в бассейне р. Яик, в 1427 г. фактически обособился под властью еще одного потомка Тугатэмура, Девлет-бирды, Крым. Род Тохтамыша продолжал добиваться власти.
 Итак, улус Джучи раскололся на западную часть (Улуг-Мухаммед из рода Бату) и восточное “Узбекское” ханство (Барак из рода Уруса - Орда-Ичена, с вассальными владениями в виде улуса Шейбана).
 Улус Джучи и Узбекское ханство в середине XV в.
 В 1437 г. престол Улуса Джучи перешел от рода Тугатэмура вновь к роду Тохтамыша. В результате то, что оставалось от улуса, распалось еще раз: свергнутая ветвь рода Тугатэмура продолжала борьбу, пока не отторгда от Улуса весь север, основав на его территории независимое Казанское ханство (1445 г.), а крымская ветвь того же рода объявила о своей полной независимости в 1449 г., основав особое Крымское ханство. Остаток Улуса Джучи именовался теперь Большой Ордой. От нее в 1460-х отпала Астрахань, образовав особое Астраханское ханство.
 Между тем в 1428 г. знать “Узбекского” ханства низложила Барака и передала престол ханства Шейбаниду Абулхайр-хану. Тот правил с большим успехом, однако род Урус-хана не примирился с этой новой утратой власти: после поражения Абулхайра от ойратов в 1464 г. два потомка Барака, Джанибек и Гирей, отложились от Абулхайра и ушли со своей ордой, названной “Казахской” (дословно “Вольной”) на территорию Моголистана. В 1468 г. Абулхайр умер, и “Узбекское ханство” вступило в полосу анархии; Джанибек и Гирей, воспользовавшись этим, вернулись в степи и отторгли значительную часть территории узбеков. Борьба казахского и узбекского ханств за всевластие в степях совр. Казахстана кончилась лишь к исходу XV в. победой казахов. Кроме того, по смерти Абулхайра, в пору упомянутой анархии одна из ветвей Шейбанидов отделила Сибирь от “Узбекского” ханства в особое “Сибирское” ханство (ок. 1470).
 Итак, ок. 1470-1475 г. существовало в общей сложности девять Джучидских (Крым, Сарай, Казань, Астрахань, Ногаи, Сибирь, Токмокское, Узбекское и Казахское ханства), одно Чагатаидское (Могулистан), и одно Чоросско-Толуидское (=ойрото-халхасское, временами вновь распадающееся надвое) государства - всего 11-12 осколков былой империи монголов. Никто из их правителей даже не претендовал на воссоединение империи Чингисхана и его преемников. Больше того, похоже, что сама идея мирового владычества, то есть святая святых Чингисова движения, была категорически осуждена и попала даже не то чтобы под запрет, а под общий заговор молчания. Ее попросту вычеркнули из истории Монголии. Монгольские летописи XVII-XIX вв. рисуют Чингиса как божественного и всемудрейшего правителя самой Монголии, никак не сосредотачиваясь на его завоеваниях. Преемники Чингиса описываются кратчайшим образом, причем их внешние войны (кроме китайской) не упоминаются, обо всех улусах Империи, кроме улуса хагана, практически ничего не говорится, и внимание повествователя приковано почти исключительно к отношениям этих преемников к тибетскому буддизму (который на самом деле проник в Монголию гораздо позже, в XVI в.). Вероятно, монголы не поминали свою Мировую империю и потому, что им было бы неприятно лишний раз вспоминать о ее крушении, и потому, что само ее существование было неразрывно связано с имперской религией монголов, от которой они сами отказались напрочь в пользу буддизма. С позиций же этой новой монгольской религии (добившейся в XVII в. тотального гоподства в культуре монголов) невозможно было интерпретировать ни появление Монгольской империи, ни ее падение. Очевидно, поэтому история Империи в глазах самих же монгольских летописцев подменяется историей буддийских увлечений (к тому же изрядно преувеличенных) отдельных ее владык.
За калейдоскопом фактов теряется из виду уникальное явление: Монгольская империя умерла так же, как и жила - не под ударами внешних врагов и даже не из-за борьбы покоренных народов, а исключительно из-за раздоров внутри самого “имперского народа”. В 1304 Монгольская империя восстановилась как “панмонгольская федерация” (Вернадский) и на протяжении примерно 30 лет поддерживала довольно прочный мир на огромных пространствах Евразии. В 1330-х рухнул в усобицах улус ильхана, в 1340-х - улус Чагатая, в 1360-х  - улус Джучи; да и улус хагана погиб в первую очередь из-за усобиц высших монгольских военачальников и безвластия Тогонтэмура. Чем объяснить сами эти усобицы, и почему 45-летняя смута второй половины XIII в. не уничтожила Империю, а эти усобицы покончили с ней?
Ответ на второй вопрос представляется очевидным: смуты XIII в. сводились к войне между несколькими улусами, в каждом из которых сохранялась крепкая власть. Смуты середины XIV в. раздирали на множество частей сами улусы. Причину этой гибельной для Империи перемены установить также легко: она кроется прежде всего в чрезмерном размножении Алтан уруга - “золотого рода” Чингисидов. Все тюркские империи губила одна и та же причина: концепция принадлежности власти не человеку, а роду, что подразумевало систематический раздел государства и выделение уделов каждому члену рода; когда род достигал определенной многочисленности, государство становилось неуправляемым и распадалось. Та же судьба постигла и Монгольскую державу. К середине XIV в. количество чингизидских князей, не говоря о прочих нойонах, в каждом улусе должно было достичь устрашающих размеров, а “общественный пирог”, который они делили, оставался тем же. Отсюда неизбежны были и особенно ожесточенные смуты внутри каждого улуса. То, что мотором здесь было не мифическое “социально-экономическое” нарастание раздробленности, а именно размножение правящего рода, лучше всего показывает пример самой Монголии: в первой половине - cередине XV в. там не стихают феодальные войны, в конце XV - начале XVI вв., при Даян-хане, Монголия объединена, потом снова наступает распад. Неужто какие-то глубокие социально-экономические процессы в середине XV в. резко пошли вспять, а в середине XVI возобновились снова? Все гораздо проще: именно из-за феодальных войн во всей Монголии к 1470 г. единственным живым Чингисидом остался Даян-хан - и Монголия объединилась вокруг него; зато у него уже было много детей, и он выделил им уделы - и Монголия вновь распалась.
Монгольскую империю погубил не сам по себе отказ от военной экспансии, вызванный перерождением элиты - такой отказ состоялся еще в первые годы XIV в., и никак не мешал ей сохранять все свое могущество следующие тридцать лет. Монгольскую империю погубило чрезмерное, превышающее ее организационные, “вмещающие” возможности, размножение элиты, ставшее возможным благодаря самому этому отказу и установлению полного внутреннего мира: начальникам и князьям - чингизидам и нечингизидам - прекратившим и внешние, и внутренние войны за улусных ханов или всемонгольского хагана, оставалось только, после короткой передышки, воевать за самих себя против всех. А контролировать их высшие власти улусов были неспособны именно потому, что реальных, эффективных бюрократических иерархий так и не создали: в этом отношении заветы Чингиса оказались вполне состоявшимися. Итак, Монгольская империя рассыпалась потому, что сохранила созданные мировой революцией Чингиса военно-административные механизмы, но, с отказом от планов завоевания мира, перестала загружать их необходимой им работой, а новых механизмов не создала вообще. В результате механизмы старые стали, так сказать, работать вхолостую, пошли вразнос и привели к гибели всю опиравшуюся на них конструкцию.
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #23 В: 07/03/04 в 00:27:40 »
Цитировать » Править

Приложение 1. Николай Заболоцкий. РУБРУК В МОНГОЛИИ
 
   
НАЧАЛО ПУТЕШЕСТВИЯ
 
Мне вспоминается доныне,
Как с небольшой командой слуг.
Блуждая в северной пустыне,
Въезжал в Монголию Рубрук.
 
“Вернись, Рубрук!” — кричали птицы
“Очнись, Рубрук! —скрипела ель. —
Слепил мороз твои ресницы,
Сковала бороду метель.
 
Тебе ль, монах, идти к монголам
По гребням голым, по степям,
По разоренным этим селам,
По непроложенным путям?
 
И что тебе, по сути дела,
До измышлений  короля?
Ужели вправду надоела
Тебе французская земля?
 
Небось в покоях Людовика
Теперь и пышно и тепло,
А тут лишь ветер воет дико
С татарской саблей наголо.
 
Тут ни тропинки, ни дороги,
Ни городов, ни деревень,
Одни лишь Гоги да Магоги
В овчинных шапках набекрень!”
 
А он сквозь Русь спешил упрямо,
Через пожарища и тьму,
И перед ним вставала драма
Народа, чуждого ему.
 
В те дни, по милости Батыев,
Ладони выев до костей,
Еще дымился древний Киев
У ног непрошеных гостей.
 
Не стало больше песен дивных,
Лежал в гробнице Ярослав,
И замолчали девы в гривнах,
Последний танец отплясав.
 
И только волки да лисицы
На диком празднестве своем
Весь день бродили по столице
И тяжелели с каждым днем.
 
А он, минуя все берлоги,
Уже скакал через Итиль
Туда, где Гоги и Магоги
Стада упрятали в ковыль.
 
Туда, к потомкам Чингисхана,
Под сень неведомых шатров,
В чертог восточного тумана,
В селенье северных ветров!
 
ДОРОГА ЧИНГИСХАНА
 
Он гнал коня от яма к яму,
И жизнь от яма к яму шла
И раскрывала панораму
Земель, обугленных дотла.
 
В глуши восточных территорий,
Где ветер бил в лицо и грудь,
Как первобытный крематорий,
Еще пылал Чингисов путь.
 
Еще дымились цитадели
Из бревен рубленных капелл,
Еще раскачивали ели
Останки вывешенных тел.
 
Еще на выжженных  полянах,
Вблизи низинных родников
Виднелись груды трупов странных
Из-под сугробов и снегов.
 
Рубрук слезал с коня и часто
Рассматривал издалека,
Как, скрючив пальцы, из-под наста
Торчала мертвая рука.
 
С утра не пивши и не евши,
Прислушивался, как вверху
Визгливо вскрикивали векши
В своем серебряном меху.
 
Как птиц тяжелых эскадрильи,
Справляя смертную кадриль,
Кругами в воздухе кружили
И простирались на сто миль.
 
Но, невзирая на молебен
В крови купающихся птиц,
Как был досель великолепен
Тот край, не знающий границ!
 
Европа сжалась до предела
И превратилась в островок,
Лежащий  где-то возле тела
Лесов, пожарищ и берлог.
 
Так вот она, страна уныний,
Гиперборейский интернат,
В котором видел древний Плиний
Жерло, простершееся в ад!
 
Так вот он, дом чужих народов
Без прозвищ, кличек и имен,
Стрелков, бродяг и скотоводов,
Владык без тронов и корон!
 
Попарно связанные лыком,
Под караулом, там и тут
До сей поры в смятенье диком
Они в Монголию бредут.
 
Широкоскулы,  низки ростом,
Они бредут из этих стран,
И кровь течет по их коростам,
И слезы падают в туман.
 
ДВИЖУЩИЕСЯ  ПОВОЗКИ МОНГОЛОВ
 
Навстречу гостю, в зной и в холод,
Громадой движущихся тел
Многоколесный ехал город
И всеми втулками скрипел.
 
Когда бы дьяволы играли
На скрипках лиственниц и лип,
Они подобной вакханальи
Сыграть, наверно, не смогли б.
 
В жужжанье втулок и повозок
Врывалось ржанье лошадей,
И это тоже был набросок
Шестой симфонии чертей.
 
Орда — неважный композитор,
Но из ордынских партитур
Монгольский выбрал экспедитор
С-dur на скрипках бычьих шкур.
 
Смычком ему был бич отличный,
Виолончелью бычий бок,
И сам он в позе эксцентричной
Сидел в повозке, словно бог.
 
Но богом был он в высшем смысле,
В том смысле, видимо, в каком
Скрипач свои выводит мысли
Смычком, попав на ипподром.
 
С утра натрескавшись кумыса,
Он ясно видел все вокруг —
То из-под ног мотнется крыса,
То юркнет в норку бурундук,
 
То стрепет, острою стрелою,
На землю падает, подбит,
И дико движет головою,
Дополнив общий колорит.
 
Сегодня возчик, завтра воин,
А послезавтра божий дух,
Монгол и вправду был достоин
И жить, и пить, и есть за двух.
 
Сражаться, драться и жениться
На двух, на трех, на четырех —
Всю жизнь и воин и возница,
А не лентяй и пустобрех.
 
Ему нельзя ни выть, ни охать
Коль он в гостях у росомах,
Забудет прихоть он и похоть,
Коль он охотник и галах.
 
В родной стране, где по излукам
Текут Онон и Керулен,
Он бродит с палицей и луком,
В цветах и травах до колен.
 
Но лишь ударит голос меди —
Пригнувшись к гриве скакуна,
Летит он к счастью и победе
И чашу битвы пьет до дна.
 
Глядишь — и Русь пощады просит,
Глядишь — и Венгрия горит,
Китай шелка ему подносит,
Париж баллады говорит.
 
И даже вымершие гунны
Из погребенья своего,
Как закатившиеся луны,
С испугом смотрят на него!
 
МОНГОЛЬСКИЕ ЖЕНЩИНЫ
 
Здесь у повозок выли волки,
И у бесчисленных станиц
Пасли скуластые монголки
Своих могучих кобылиц.
 
На этих бешеных кобылах,
В штанах из выделанных кож,
Судьбу гостей своих унылых
Они не ставили ни в грош.
 
Они из пыли, словно пули,
Летели в стойбище свое
И, став ли боком, на скаку ли,
Метали дротик и копье.
 
Был этих дам суров обычай,
Они не чтили женский хлам
И свой кафтан из кожи бычьей
С грехом носили пополам.
 
Всю жизнь свою тяжелодумки,
Как в этом принято краю,
Они в простой таскали сумке
Поклажу дамскую свою.
 
Но средь бесформенных иголок
Здесь можно было отыскать
Искусства древнего осколок
Такой, что моднице под стать.
 
Литые серьги из Дамаска,
Запястья хеттских мастеров,
И то, чем красилась кавказка,
И то, чем славился Ростов.
 
Все то, что было взято с бою,
Что было снято с мертвеца,
Свыкалось с модницей такою
И ей служило до конца.
 
С глубоко спрятанной ухмылкой
Глядел на всадницу Рубрук,
Но вникнуть в суть красотки пылкой
Монаху было недосуг.
 
Лишь иногда, в потемках лежа,
Не ставил он себе во грех
Воображать, на что похожа
Она в постели без помех.
 
Но как ни шло воображенье,
Была работа свыше сил,
И, вспомнив про свое служенье,
Монах усилья прекратил.
 
ЧЕМ ЖИЛ КАРАКОРУМ
 
В те дни состав народов мира
Был перепутан и измят,
И был ему за командира
Незримый  миру азиат.
 
От Танаида до Итили
Коман, хозар и печенег
Таких могил нагородили,
Каких не видел человек.
 
В лесах за Русью горемычной
Ютились мокша и мордва,
Пытаясь в битве необычной
Свои отстаивать права.
 
На юге — персы и аланы,
К востоку — прадеды бурят,
Те, что, ударив в барабаны,
“Ом, мани падме кум!” — твердят.
 
Уйгуры, венгры и башкиры,
Страна китаев, где врачи
Из трав готовят эликсиры
И звезды меряют в ночи.
 
Из тундры северные гости,
Те, что проносятся стремглав,
Отполированные кости
К своим подошвам привязав.
 
Весь этот мир живых созданий.
Людей, племен и целых стран
Платил и подати и дани,
Как предназначил Чингисхан.
 
Живи и здравствуй, Каракорум,
Оплот и первенец земли,
Чертог Монголии, в котором
Нашли  могилу короли!
 
Где перед каменной палатой
Был вылит дуб из серебра
И наверху трубач крылатый
Трубил, работая с утра!
 
Где хан, воссев на пьедестале,
Смотрел, как буйно и легко
Четыре тигра изрыгали
В бассейн кобылье молоко!
 
Наполнив грузную утробу
И сбросив тяжесть портупей,
Смотрел здесь волком на Европу
Генералиссимус степей.
 
Его бесчисленные орды
Сновали, выдвинув полки,
И были к западу простерты,
Как пятерня его руки.
 
Весь мир дышал его гортанью,
И власти подлинный секрет
Он получил по предсказанью
На восемнадцать долгих лет*.
 
     КАК БЫЛО ТРУДНО
РАЗГОВАРИВАТЬ С МОНГОЛАМИ
 
Еще не клеились беседы,
И с переводчиком пока
Сопровождала их обеды
Игра на гранях языка.
 
Трепать язык умеет всякий,
Но надо так трепать язык,
Чтоб щи не путать с кулебякой
И с запятыми закавык.
 
Однако этот переводчик,
Определившись толмачом,
По сути дела был наводчик
С железной фомкой и ключом.
 
Своей коллекцией отмычек
Он колдовал и вкривь и вкось
И в силу действия привычек
Плел то, что под руку пришлось.
 
Прищурив умные гляделки,
Сидели воины в тени,
И, явно не в своей тарелке,
Рубрука слушали они.
 
Не то чтоб сложной их натуры
Не понимал совсем монах, —
Здесь пели две клавиатуры
На двух различных языках.
 
Порой хитер, порой наивен.
С мотивом спорил здесь мотив,
И был отнюдь не примитивен
Монгольских воинов актив.
 
Здесь был особой жизни опыт,
Особый дух, особый тон.
Здесь речь была как конский топот,
Как стук мечей, как копий звон.
 
В ней водопады клокотали,
Подобно реву Ангары,
И часто мелкие детали
Приобретали роль горы.
 
Куда уж было тут латынцу,
Будь он и тонкий дипломат,
Псалмы втолковывать ордынцу
И бить в кимвалы наугад!
 
Как прототип башибузука,
Любой  монгольский мальчуган
Всю казуистику Рубрука,
Смеясь, засовывал в карман.
 
Он до последний капли мозга
Был практик, он просил еды,
Хотя, по сути дела, розга
Ему б не сделала беды.
 
РУБРУК НАБЛЮДАЕТ
НЕБЕСНЫЕ СВЕТИЛА
 
С началом зимнего сезона
В гигантский вытянувшись рост,
Предстал Рубруку с небосклона
Амфитеатр  восточных звезд.
 
В садах Прованса и Луары
Едва ли видели когда,
Какие звездные отары
Вращает в небе Кол-звезда.
 
Она горит на всю округу,
Как скотоводом вбитый кол,
И водит медленно по кругу
Созвездий пестрый ореол.
 
Идут небесные Бараны,
Шагают Кони и Быки,
Пылают звездные Колчаны,
Блестят астральные Клинки.
 
Там тот же бой и стужа та же,
Там тот же общий интерес.
Земля — лишь клок небес и даже,
Быть может, лучший клок небес.
 
И вот уж чудится Рубруку;
Свисают с неба сотни рук,
Грозят, светясь на всю округу:
“Смотри, Рубрук! Смотри, Рубрук!
 
Ведь если бог монголу нужен,
То лишь постольку, милый мой,
Поскольку он готовит ужин
Или быков ведет домой.
 
Твой бог пригоден здесь постильку,
Поскольку может он помочь
Схватить венгерку или польку
И в глушь Сибири уволочь.
 
Поскольку он податель мяса,
Поскольку он творец еды!
Другого бога-свистопляса
Сюда не пустят без нужды.
 
И пусть хоть лопнет папа в Риме,
Пускай напишет сотни булл, —
Над декретальями твоими
Лишь посмеется Вельзевул.
 
Он тут не смыслит ни бельмеса
В предначертаниях небес,
И католическая месса
В его не входит интерес”.
 
Идут небесные Бараны,
Плывут астральные Ковши,
Пылают реки, горы, страны,
Дворцы, кибитки, шалаши.
 
Ревет медведь в своей берлоге,
Кричит стервятница-лиса,
Приходят боги, гибнут боги,
Но вечно светят небеса!
 
КАК РУБРУК ПРОСТИЛСЯ С МОНГОЛИЕЙ
 
Срывалось дело минорита,
И вскоре выяснил Рубрук,
Что мало толку от визита.
Коль дело валится из рук.
 
Как ни пытался божью манну
Он перед ханом рассыпать,
К предусмотрительному хану
Не шла Господня благодать.
 
Рубрук был толст и крупен ростом,
Но по природе не бахвал,
И хан его простым прохвостом,
Как видно, тоже не считал.
 
Но на святые экивоки
Он отвечал: “Послушай, франк!
И мы ведь тоже на Востоке
Возводим Бога в высший ранг.
 
Однако путь у нас различен.
Ведь вы, Писанье получив,
Не обошлись без зуботычин
И не сплотились в коллектив.
 
Вы рады бить друг друга в морды,
Кресты имея на груди.
А ты взгляни на наши орды,
На наших братьев погляди!
 
У нас, монголов, дисциплина,
Убил — и сам иди под меч.
Выходит, ваша писанина
Не та, чтоб выгоду извлечь!”
 
Тут дали страннику кумысу
И, по законам этих мест,
Безотлагательную визу
Сфабриковали на отъезд.
 
А между тем вокруг становья,
Вблизи походного дворца
Трубили хану славословья
Несториане без конца.
 
Живали муллы тут и ламы,
Шаманы  множества племен.
И снисходительные дамы
К ним приходили на поклон.
 
Тут даже диспуты бывали,
И хан, присутствуя на них,
Любил  смотреть, как те канальи
Кумыс  хлестали за двоих.
 
Монаха здесь, по крайней мере,
Могли позвать на арбитраж,
Но музыкант ему у двери
Уже играл прощальный марш.
 
Он в ящик бил четырехструнный,
Он пел и вглядывался в даль,
Где серп прорезывался лунный,
Литой, как выгнутая сталь.
1958
 
* Плано Карпини сообщает о пророчестве, которое ходило в его время о монголах: “они сражались 42 года и предварительно должны царствовать 18 лет”, после чего их самих победит какой-то народ. По слуху, переданному Карпини, это пророчество заповедал монголам сам Чингис; отсюда “18 лет” власти монголов у Заболоцкого.
 
Приложение 2. “Монгольская вера”: картина мира монголов времен Империи.  
Источники XIII века донесли до нас три комплекса противоречивых на первый взгляд данных о том, как мыслили себе монголы устройство мира. Общим в них является только одно: по мнению монголов, во Вселенной существует единая верховная сила, именуемая Небом (Тэнгри, Монхэ Хх Тэнгри - Вечное Синее Небо), от которого исходит все в миропорядке и его законах, все судьбы, удачи и неудачи: “Они веруют в [cуществование] Единого Бога, которого признают творцом всего видимого и невидимого, а также творцом как блаженства в этом мире, так и мучений” (Плано Карпини); они “знают единого вечного бога [Тэнгри] и зовут его по имени” (Гайтон [Гетум] Армянский); “Мы, монголы, верим, что существует только единый Бог, которым мы живем и которым умрем” (Монкэ-хаган в передаче Рубрука). В полном соответствии со сказанным эдикты Чингиса и его преемников все невиданные свершения хаганов приписывают силе этого Бога и выступают от его имени: “Вечное Небо открыло нам двери и путь [в битве с кераитами] вот почему - (далее объясняется, что Небо открыло монголам путь ради/из-за удали и решительных действий одного военачальника)”; “Когда с помощью Вечного Неба будем основывать всенародное государство наше”; “Вечное Небо умножит силу и мощь вашу”; “От Неба силой всевышнего Бога исходит Божья помощь, а на земле помощью Его явилось благоденствие” (изречения Чингис-хана); “Божественной силой вечного Неба [и] Океанического хана всего великого монгольского народа [т.е. Чингис-хана] мы, [правящий хаган], повелеваем” (вступительная формула к письмам и эдиктам Гуюка); “Повеление вечного Бога! На небе существует лишь один вечный Бог, и на земле нет господа [господина], кроме Чингис-хана, сына Бога, - [их именем] это мы вам говорим” (вступительная формула эдикта Монкэ-хагана); “Именем доблести вечного Бога, именем [силы] великой мировой державы монголов, это слово Монкэ-хагана” (вступительная формула письма Монкэ-хагана); “От лица Вечного Неба, от лица суу [судьбы, рока] властителя [Чингиса], мы, Аргун, говорим” (аналогичная формула письма ильхана Аргуна), и, пожалуй, ярче всего - в письме Гуюка: “Чингисхан и хаган послали к тем и другим [венграм и (прочим) христианам], чтобы те послушались приказа Бога. Но приказа Бога эти люди не послушались... В этих землях силой вечного Бога люди были убиты и уничтожены; немногие спасшиеся спаслись по приказу Бога, по одной лишь его силе. Как человек может (сам, cвоей силой) брать и убивать, как он может хватать и заточать в темницу?... Силой Бога все земли... пожалованы нам. Кроме приказа Бога, так никто не может ничего сделать”.  
Все, казалось бы, ясно. Однако удивление вызывает уже то, что в глазах преемников Чингиса сам Чингис оказывается чем-то вроде Бога-сына рядом с вечным Небом. Хаган правит не просто силой Неба, но силой Неба и Чингиса; у Гуюка силой Неба действуют совместно, как соправители, Чингис (посмертно, то есть как божественный дух) и хаган; у Монкэ Чингис называется Сыном Бога, и, более того, единственным господом Земли (уже после своей смерти, то есть вечно!) подобно тому, как Тэнгри - единственный господин всей Вселенной. И действительно, в XV в. один и тот же монгольский князь говорит о Чингисе “Священный Богдо”, “Небесный Богдо” и одновременно “Сын Богдо”; тогда же Даян-хан заявляет: “О Небо, только ты одно знаешь, зачем льется кровь и разметываются кости [т.е. судьбы]. Ты, Эдзэн-Богдо [Государь-Богдо, посмертное прозвище Чингиса], тоже это знаешь!” Итак, Чингис и здесь - бог и сын бога, младший член одной пары с “единственным вечным Богом”. Он является, как подытожил Вернадский, посредствующим звеном между Небом и монголами; он своего рода вечный младший соправитель Неба и вечный старший соправитель хаганов. По-видимому, именно через него монгольская империя и получает ту Силу Неба, которой совершает все свои деяния.
Пойдем дальше: какую же роль играет единый Вечный Бог Небо в культе монголов, как выражается их отношение к нему? Из тех же самых источников выясняется, что никак, никакой! “Они веруют в единого Бога..., однако они не чтут его ни молитвами, ни похвалами, ни каким бы то ни было обрядом” (Плано Карпини). Молитвы, жертвы, почитание обращены к совершенно иным силам, пусть и не всемогущим: божеству земли Этуген, духам земли, подчиненным ей, духам предков, - но только не к всемогущему Небу (Плано Карпини, Рубрук, Марко Поло). Даже попавшие под китайское влияние монголы просили у “Всевышнего Небесного Бога” только хорошего ума и жизненной силы, а всех “земных вещей, рождающихся на всей земле... - благоприятной погоды, земных плодов, сыновей и подобных благ” - только у духов земли (Марко Поло). Остается считать, что с Небом монголы просто не считали возможным договориться: именно потому, что оно было слишком удалено от человека, принципиально несоизмеримо с ним по своему Всемогуществу, с ним не о чем было разговаривать. И действительно, когда герои XIV-XV в. в монгольских летописях хотят взмолиться о чем-либо, они никогда не обращаются к Тэнгри - самым высоким из божеств, доступных молитве, для них оказывается Чингис-хан!
Далее, Гайтон Армянский, оговорив веру монголов в единого Бога, тут же специально подчеркивает: “знают единого Вечного Бога и зовут его по имени, но это не все: они не молятся и не удерживаются от грехов ради страха Божьего”. В таком случае ради чего же монголы поддерживают свои установления, в том числе кары за различные прегрешения? Если не “ради страха Божьего”, то остается только один ответ: ради своих земных, собственно человеческих целей. Итак, Тэнгри даже не имеет в глазах монголов этического авторитета; его авторитет - чисто силовой. Свою жизнь люди, насколько это зависит от них, намерены устраивать ради исполнения своих собственных природных желаний, не вмешивая Бога в свою систему этических ценностей. Тогда становится ясно, почему постоянный оборот монгольских текстов - “Силой Бога” (а не “во имя Бога”, не “ради Бога” и т.д.).  
Монкэ-хаган, правда, сообщил Рубруку: “И мы имеем к нему (вечному единому Богу) открытое прямое сердце”, однако выражение это весьма туманно, и из следующих слов того же хагана в том же разговоре вытекает, что ни к какому “духовному приближению к Богу” отношения это не имеет. В самом деле: единственная связь, единственный способ, которым монголы хотя бы косвенно применяются к своему Вечному богу - это, как опять-таки единогласно свидетельствуют все источники, использование “прорицателей”, то есть шаманов. Перед тем, как начать любое важное действие, правители монголов совещаются с прорицателями; те узнают, благоприятны или неблагоприятны для этого окажутся обстоятельства - то есть соответствует ли желаемое действие предначертаниям Неба - и в зависимости от ответа действие осуществляется, откладывается или отменяется: “Итак, прорицатели... являются их жрецами, и все, что они предписывают делать, совершается без замедления... Они указывают наперед дни счастливые и несчастные для производства всех дел; отсюда татары никогда не собирают войска и не начинают войны без их решительного слова; они давно вернулись бы [войной] на Венгрию, но [пока] прорицатели не позволяют этого” (Рубрук). То, что при этом речь идет именно о распознавании соизволений Неба, явствует, в частности, из того же сообщения Монкэ-хагана Рубруку, согласно которому практика прорицаний связана именно с Богом и вообще является тем единственным, что связывает с Ним монголов: “Итак, вам [христианам] Бог дал Писание, но вы не храните его; нам же он дал прорицателей, и мы исполняем то, что они говорят нам, и живем в мире” (Рубрук) - таким образом, шаманистическая практика играет для монголов ту же роль звена, соединяющего их с Богом, что оба Завета - для христиан. Однако способ и сама суть такого соединения у христиан и монголов совершенно разные. Как прямо следует из приведенного выше описания, свои цели и ценности (то есть чт желательно, а чт - нет) монголы определяют сами, исходя исключительно из собственных надобностей и никак не сообразуясь при этом с Богом. Волю Бога им нужно выяснять (через посредство прорицателей) только на следующей стадии, когда решается вопрос, как именно надо достигать этих целей, то есть какая попытка достигнуть желаемого окажется эффективной, а какая - нет, когда день окажется для такой попытки счастливым, а когда - несчастным. Вновь мы видим, что монголы считаются с Небом и его предначертаниями как высшей Силой, но совершенно не намерены принимать эту Силу в душу, не пытаются построить или перестроить свою систему ценностей и наклонностей (то есть свою модальную систему) применительно к ней. “Открытое прямое сердце”, которое монголы имеют к своему “Богу” согласно Монкэ-хагану на этом фоне может быть понято разве что как твердая уверенность в Его всесокрушающей силе и, отсюда - неукоснительное исполнение требований прорицателей, способных предугадать направленность этой силы в каждом конкретном случае.
Очевидно, именно поэтому монголы практиковали полную веротерпимость, и даже при дворе хагана желающие могли безнаказанно опровергать само существование какого бы то ни было Всевышнего Бога, доказывая, что в мире есть множество Сил, ни одна из которых не имеет полной или бесконечной власти. Как указывает Рубрук, это проповедовали при дворе Монкэ-хагана некие “язычники” (у Рубрука “туины”), в том числе буддисты; известно, что сами хаганы (как тот же Монкэ) “туинами” не являлись и в этом вопросе с ними не соглашались, но чрезвычайно охотно прислушивались к их мнениям по другим вопросам (Хубилай, например, чрезвычайно уважал буддистов), и уж тем более не думали как-то пресекать или карать их проповеди.
Описанный комплекс позволяет, в частности, понять, почему одни исследователи видят в Боге монголов безличное начало космического миропорядка (например, ученый-бурят Доржи Банзаров, опиравшийся, в частности, на картину живых реликтов монгольского язычества у бурят-монголов), а другие (например, Л.Гумилев) - личное божество. Прежде всего, в Центральной Азии вообще едва ли поняли бы само это противопоставление. Даже и на Западе - кто, кроме горстки мистиков и философов, изощрился в своем абстрактном мышлении до того, чтобы сформулировать концепцию безличного бога, безличной мировой души, безличного верховного существа? Национальная монгольская религия никак не могла бы дойти до подобных экзерсисов. Душа по определению ощущается человеком как нечто принципиально “личное”, и тот Бог, о котором говорили Чингис, Гуюк и Монкэ, несомненно, является таковым - а иначе они не говорили бы о нем в соответствующих выражениях. “Безличный миропорядок” как нечто реально существующее признает и любой атеистически настроенный физик; то, что этот порядок поощряет одни действия и приводит к краху другие, также не вызовет у него сомнения. Этот миропорядок именуется у них Законами Природы. Однако какой физик в здравом уме и твердой памяти скажет, что “законы природы приказали то-то и то-то”, что они “даровали” или “помогли”, какой физик будет говорить об их “приказах” и именовать их “Всевышним Богом”, тождественным тому, которого чтут христиане, в беседе с самими же христианами, как это сделал Монкэ в беседе с Рубруком? И неужели европейские католические клирики - путешественники в землю монголов, от Карпини до Монтекорвино, специально и пристально интересовавшиеся монгольской верой, так и не заметили, что высшее начало монголов безлично, и продолжали думать, что монголы, как и они, верят во “Всевышнего Бога”, и именовать его тем же латинским термином Deus, что и Бога западноевразиатского монотеизма? Ведь в XV-XVI в. от точно таких же клириков не укрывалась даже тень пантеизма в заподозренных ими на этот счет европейских сочинениях!
Итак, прав Гумилев: Тэнгри монголов - личный бог. Однако и Банзаров, считавший, что Небо монголов, хотя и является правителем мира и подателем жизни, не есть Бог (Гумилев с закономерным удивлением спрашивает, что же тогда есть Бог?), так как является безличным началом, отталкивался от неких реальных вещей, и авторов, повторявшиз эту формулировку, понять можно без труда. В средневековой и пост-средневековой Западной Евразии представление о личном всевышнем боге неразрывно сочетается с уверенностью в том, что с ним не просто можно и нужно общаться (в том числе и прежде всего молитвенно), но что это общение и есть высший смысл и цель всякого существования; что только оно и задает систему этических координат, и что в нем одном человек обретает санкцию и оправдание своих чувств, мыслей и действий. Если подходить к Тэнгри монголов с этой меркой, то он, разумеется, под нее не подойдет - и тем самым автоматически, хотя и ошибочно, попадет для европейца в разряд “безличных начал”.
И, наконец, Рашидаддин обеспечивает нас еще одним свидетельством, казалось бы, полностью противоречащим всему, сказанному выше: Чингис перед походом на врага молится Тэнгри! Причем молится, именно требуя его вмешательства и справедливого решения: “О предвечный Господь, ты знаешь и ведаешь, что это Алтан-хан [чжурчжэньский] начал вражду... Я есмь ищущий за кровь возмездия и мщения. Если знаешь, что это возмездие мое правое, ниспошли свыше мне силу и победоносность”. Считать это намеренной или бессознательной ошибкой мусульманина у Рашидаддина, компилировавшего свой труд (да и то чужими руками) через сто лет после Чингисхана при дворе монгольского ильхана, опять же мусульманина, все-таки нельзя, поскольку труд Рашидаддина - это именно компиляция, и в той части, в которой она описывает ранние дела Чингиса, речь идет на деле о монгольских хрониках в переводах сотрудников Рашидаддина. Таким образом, Чингис все-таки молился к Тэнгри, апеллировал к его суду и добивался удовлетворения своих апелляций! И вот здесь нужно вспомнить, что Чингис с точки зрения монголов - не человек, а божественный или полубожественный Сын Неба и, в силу этого, посредник между между Небом и избранным народом Неба - монголами. Тогда становится ясно, почему Небу молится только Чингис, но не его народ и не его преемники - он по своей природе способен вступать в контакт с Небом как Его сын, для них это было бы бессмысленно: Небо не станет общаться с ними напрямую или разбирать их просьбы.
Теперь, когда все встало на свои места, могно дать связную характеристику имперской системе идей монголов. Мир создан и живет одним Богом - Монхэ-Тэнгри, Вечным Небом. Предначертания Тэнгри нельзя обойти, так как он всесилен. Тэнгри неизмеримо далек от людей, так что с ним бессмысленно даже вступать в общение: договориться все равно нельзя. Однако иногда Тэнгри может принимать какие-то решения, отталкиваясь от впечатления, произведенного на него людскими поступками: так, победу монголам в бою с кераитами Тэнгри отдал монголам не согласно каким-либо предначертаниям, а только потому, что уже в ходе самой битвы Ему понравилась лихость одного монгольского военачальника. Разумеется, здесь нет речи о правосудии в смысле соблюдения каких-то правил: Тэнгри во всех случаях поступает только по собственному произволу; просто эта воля может быть не только предустановлена, но и определена заново (или впервые) в ответ на какие-то привлекшие внимание Тэнгри человеческие поступки.  
К тварям Тэнгри, в том числе людям, все это не имеет особого касательства. Цели и модусы себе они формируют сами, совершенно независимо от Тэнгри и его воли, ориентируясь лишь на собственные желания. Они только хотят знать, насколько то или иное их действие будет соответствовать или, наоборот, противопоставляться воле Тэнгри: будучи разумными существами, при осуществлении своих намерений люди, конечно, хотят, так сказать, лечь на волну, поднятую самой большой Силой мира, использовать ее энергию, а не идти ей наперерез с заведомо погибельным для себя результатом. Поэтому они не молятся Тэнгри и не общаются с ним, но лишь стараются разузнать его волю, чтобы иметь возможность учесть ее в своих действиях. Взаимно-полезный обмен жертв и благодеяний люди устанавливают с совершенно другими существами: духами земли, подвластными Богине Земли - Этоген и духами предков.  
Такова была монгольская картина мира до Чингиса. Учение Чингис-хана дополнило ее лишь фигурой самого Чингиса: в нем монголы чудесным образом обрели то самое звено, посредствующее между ними и Верховной Силой, которого им так недоставало раньше. Чингис - не бог и не человек; он богочеловек: Темуджин, потомок монгольских ханов, а потом хаган объединенного монгольского царства - и одновременно Сын Бога Тэнгри, способный общаться с ним, молить его, апеллировать к нему и его вкусу (как в случае с Алтан-ханом), принимать его силу и энергию и обращать ее на пользу и устроение “всенародного” государства монголов - то есть быть чем-то вроде адаптора, через который монголы могут, наконец, подключиться к Тэнгри и тем обрести невиданное преимущество перед всеми своими соперниками (такой возможности по-прежнему не имеющими). Сохраняет эту способность Чингис и после смерти своей собственно человеческой составляющей. Именно поэтому он и посмертно, в качестве духа, остается соправителем правящего хагана - иначе как через него Монгольская империя не в состоянии была бы утилизировать Силу Вечного Неба.
Надо сказать, что весь этот комплекс: богочеловек, он же Бог-Сын, предстательствующий перед Небесным Богом-Отцом за людей (причем не за всех людей вообще, а за признавший его “избранный народ”, в данном случае монголов) - совершенно чужд исконной центральноазиатской традиции и в то же время очень напоминает христианскую схему. В XII в. христианство-несторианство доминировало в крупнейших племенных княжениях Монголии - найманском и кераитском. Распространено несторианство было и среди союзных Чингису уйгуров. Очевидно, всю только что описанную часть своего учения Чингис и разрабатывал, учитывая несторианскую модель. Не потому ли при многих монгольских ханах XIII в. несторианское христианство, как давно продемонстрировали исследователи, пользовалось наибольшим покровительством из всех чужих мировоззрений?  
В заключение надо сказать о загробном мире и злом начале у монголов XIII в. Решающим здесь является свидетельство Плано Карпини: “Они ничего не знают о вечной жизни и вечном осуждении; веруют, однако, что после смерти станут жить в ином мире, будут умножать свои стада, есть, пить и делать все остальное, что делают люди, живущие в этом мире”. В полном соответствии с этим монголы по смерти хагана правили ему следующие поминки: “когда тела великих ханов несут к той горе [Алтай, где их хоронят], всякого, кого повстречают, дней за сорок, побольше или поменьше, убивают мечом провожатые при теле, да приговаривают: Иди на тот свет служить нашему государю! - Они воистину верят, что убитый пойдет на тот свет служить их государю” (Марко Поло).
Злым началом монголы по неизвестным причинам считали воду - вернее всего, как хтоническую стихию (Земля-Этуген, например, рассматриваалось как некое низшее по отношению к небу и амбивалентное, но не собственно злое начало). Именно поэтому они практически никогда не мылись и избегали омывать водой важных для них предметы. Категорически не желали они и пить чистую воду, стараясь хотя бы в самой слабой мере разбавлять ее молоком.  
Вся эта система идей и самим монголами, и их современниками рассматривалась как особая вера, “имперская религия” монголов. “Он не христианин, а монгол” - это слова одного из монголов улуса Джучи о Сартаке, пересказанные Рубруком; изложение Монкэ-хаганом монгольских представлений о Тэнгри тот же Рубрук предваряет словами: “Затем он начал исповедовать мне свою веру”. Еще интереснее классификация этнорелигиозных общностей, возвещенная в письме самого Монкэ: “Вот слово, сказанное вам от всех нас, которые являются монголами, найманами, меркитами, мустелеманами”. Как видно из последнего слова в ряду, это не этническая, а именно этнорелигиозная классификация, где кроме “мустелеман”-мусульман выступают под обозначением “найманов” христиане (найманы были несторианами), под обозначением “меркитов” - очевидно, носители обычного, дочингисова монгольского тэнгриистического шаманизма, а под обозначением “монголов” - носители Чингисова вероучения, то есть того же шаманизма, дополненного учением о Чингисе как Боге-Сыне, посреднике между Небом и людьми. Переводить эту фразу было бы точнее: “мы, которые являемся приверженцами монгольской веры, найманской=христианской веры, меркитской веры, мусульманской веры”.
Как же должны были монголы относиться к своей имперской религии в свете внезапного и стремительного крушения самой Империи между 1350 и 1380 гг.? В рамках Чингисова вероучения объяснить его было бы практически невозможно. Оставалось бы считать, что либо Чингис отвернулся от монголов, либо, что Тэнгри перестал рассматривать Чингиса как посредствующее звено между собой и монголами, превратив его “богосыновство” в пустую формальность. Судя по тому, что Чингис так и остался великим божеством для монголов, они страшились именно последнего варианта. Не в этом ли кризисе причина полного вымирания монгольской имперской религии в XVI-XVII вв. и ее замещения ламаизмом? В монгольском ламаизме Чингис остался почитаемым божеством, но Монголия была включена в череду праведных буддистских царств (индийские, тибетские, монгольское), и мировая Монгольская империя, не вписывавшаяся в эти рамки, была предана забвению.
 
Приложение 3. Послы монголов и обращение с оседлыми жителями.
Монголы не признавали какой бы то ни было моральной ответственности перед чужаками. Но перед самими собой (и только перед самими собой) они признавали определенную ответственность за методы своего обращения с этими чужаками. (Тому, кому это покажется бессодержательным парадоксом, стоит для начала вспомнить, что люди наказывают мальчишку, мучающего кошку, из чувства ответственности перед собой, а не перед кошками. Возможно и более прагматическое объяснение: монголы помнили о вкусах Тэнгри и, исполняя некие нормы, отвечающие этим вкусам, хотели обеспечить Чингису лучшие возможности посмертно перекачивать энергию Тэнгри на пользу Империи). В частности, они не считали, что поголовно резать людей, ни в чем перед ними не провинившихся, будь они трижды чужаками и оседлыми унтерменшами - есть дело, приличествующее Империи. Как неоднократно указывали самые разные исследователи, поступать так с чистой совестью монголы считали возможным только с населением тех государств, чьи правители убили монгольских послов. Убийство послов вообще считалось величайшим международным преступлением по всей Евразии (в отличие от жестокостей на войне или начала агрессивной войны), но только монголы считали, что жители повинной в нем страны в принципе заслужили - уже одним этим - полного уничтожения, и с этого момента им можно давать любые клятвы, а потом нарушать их, не беря на себя клятвопреступления! Именно поэтому в странах, где монгольских послов убивали, монголы предпочитали предлагать обманную капитуляцию, а потом без зазрения совести поголовно вырезали доверившихся их клятве людей.  
С другой стороны, тех, кто торопился выразить свою покорность сам, монголы принимали в подданные независимо от того, как именно те выглядели с монгольской точки зрения. Уйгуры сами поддержали Чингисхана и признали его власть на начальном, самом трудном этапе его имперского строительства. Хотя оседлые уйгуры не могли вызывать с точки зрения монгольской идеи ничего, кроме отвращения, Чингисхан не просто принял их в подданство, но сделал Уйгурию пятым Улусом империи, формально равноправным с улусами его собственных сыновей! Больше монголы никогда не зависели в такой степени от помощи оседлых жителей и, соответственно, никому не оказывали такой милости, но и приведенный факт говорит сам за себя.
Между тем, как относились монголы к оседлым жителям самим по себе, лучше всего видно из их обращения с китайцами. После окончательного завоевания северокитайской империи Цзинь в 1232 г. один монгольский вельможа предложил Огэдэй-хагану истребить все население Северного Китая, разрушить все города и деревни, а всю территорию обратить в пастбища: “Хоть мы и завоевали китайцев, нам от них нет никакого проку. Не лучше ли полностью истребить их, чтобы их земли заросли травой для наших коней”. Учитывая, что из 45 млн. довоенного населения империи Цзинь в живых к этому времени оставалось около 5 млн., предложение носило весьма реалистический характер. Канцлер Империи, кидань Елюй Чуцай, отговорил Огэдэя от этого плана, только ссылаясь на тот доход в деньгах, тканях и рисе, который могло обеспечить монголам оседлое северокитайское население. В 1230-х гг. Хадан (Годан), наместник Тангута и смежных китайских областей, “регулировал численность” оседлого китайского населения, попросту топя людей в реках. Хубилай применял тот же метод в своем северокитайском наместничестве в 1250-х. В конце концов тибетский иерарх Сакья-пандита уговорил отказаться от этой практики Хадана, а преемник Сакьи, Пагпа - Хубилая, но и сама эта практика (а коль скоро применяли ее и Хадан, и Хубилай, значит, она считалась более чем стандартной нормой регулирования численности оседлого “скота” в Китае) - более чем яркий пример. Через сто лет, в 1337, ввиду двух местных восстаний в Китае, первый министр хагана Баян предложил истребить большинство китайцев вообще; для упрощения механизма селекции он предполагал просто уничтожить всех носителей пяти наиболее распространенных среди китайцев фамилий - Чжан, Ван, Лю, Ли и Чжао, и на этом остановиться (по оценкам, эти фамилии носило около 90 % китайцев). Проект, правда, не реализовали. В промежутке при Хубилае, самом “китаефильском” хагане по мерке старомонгольской партии, Марко Поло, который, вообще говоря, идеализирует Хубилая сверх всякой меры, об обращении хагана с китайцами (уже много после его отказа от политики насильственного регулирования населения путем его массового уничтожения) пишет так: “Нужно знать, что все катайцы не любят управления великого хана, потому что поставил он над ними татар [сословие монголов] и всего чаще сарацин [мусульман, т.е. сословие сэмужэнь]; а этого катайцы не выносили, так как обходились с ними как с рабами”.
И все-таки уйгурам дали статус пятого улуса, все кампании начинались с присылки посольств, требовавших мирного подчинения, а тотальной резне подвергали только те страны, где этих послов убивали. Как примирить это с охарактеризованным выше отношением к оседлым чужакам?
Вспомним, что с монгольскими послами вообще происходит нечто странное: их убивают по всей Евразии. По неполным данным их убили в Киеве в 1223 г., в Корее в 1230-х, в Венгрии и еще какой-то христианской стране в 1241 г., в государстве Дали в 1253 г., в империи хорезмшахов в 1218 г. Их бросали в темницу во Вьетнаме, в Камбуджадеше, в мамлюкском Египте. Их искалечил Кертанагара на Яве. А ведь по всей Евразии прекрасно знали: казнить посла есть тягчайшее преступление и оскорбление, законный повод для жестокой, если не тотальной войны. Что же, в таком случае, говорили эти послы? Во первых, практически во всех случаях они предъявляли совершенно недопустимое по меркам того времени для послов требование того, что мы сейчас назвали бы отказом не только от внешнего, но и от внутреннего суверенитета. А если это требование удовлетворялось, то вдобавок к нему предъявлялись новые, совсем уж неприемлемо оскорбительные. Хорезмшаху Мухаммеду, правда, монгольские послы не предъявляли прямых требований покориться, но уже первое их посольство объявило его вассалом монголов вообще без всяких требований, что называется, “в лицо”, предъявив ему послание Чингиса, где тот объявлял хорезмшаха “самым любимым из своих сыновей”, то есть вассалов! Второе посольство потребовало выдать на расправу монголам ближайшего родственника хорезмшаха, повинного в уничтожении монгольского каравана в Отраре (по понятиям того времени монголы могли требовать самого различного возмещения, но уж только не такого!) Остается заключить, что монгольские послы совершенно сознательно провоцировали чужеземных правителей на то, чтобы последние их убили, и тем самым дали Империи законный повод с чистой совестью вести против них тотальную войну и вырезать их подданных всех даже после принятия их капитуляции. (Сами послы едва ли особенно переживали по этому поводу, так как подобной смертью за Империю обеспечивали себе наилучшее положение на загробной государственной службе, где, надо полагать, их с ходу должен был обласкать бессмертный соправитель правящего хагана - Чингис, а немного погодя - и сам хаган, после собственной смерти). Разумеется, если послов не убивали, а признавали полное, даже демонстративное порабощение перед лицом Империи, это тоже считалось превосходным результатом - но похоже, что гибель послов и открывающиеся вследствие этого возможности хаганы считали результатом еще более замечательным. Трудно найти более убедительный показатель их отношения к оседлым чужакам.
Впрочем, в этом отношении у монгольской мировой революции (как и у всякой другой) тоже были ревизионисты. Первым и самым известным из них был не кто иной, как Джучи, старший сын Чингис-хана, еще в 1221 г., во время истребления жителей Маверранахра, с возмущением спрашивавший: “До каких же пор мы будем истреблять столько добрых коней и добрых людей?” (при особенно тотальных зачистках монголы уничтожали и животных). За это отец и подослал к нему убийц в 1226 г.
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #24 В: 07/03/04 в 00:38:57 »
Цитировать » Править

Приложение 4. Царские списки*.
*Следует помнить, что у монголов хан-преемник не всегда прямо наследовал своему предшественнику; их часто разделяло короткое или продолжительное междуцарствие, в течение которого готовился правомочный провозгласить следующего хана курултай.  
 
 
Начало Империи  
 
Темуджин Чингис-хаган  1206-1227
Огэдэй, сын Чингис-хана  1229-1241
регентство Торэгэнэ-хатун, вдовы Огэдэя  1241-1246
Гуюк (Куйлюк) -хаган, сын Огэдэя  1246-1248
регентство Огул Гаймыш, вдовы Гуюка  1248-1251
 
Улус Толуидов (с 1252 тж. улус хагана)
 
Толуй (Тули) ум. 1232
Монкэ, сын Толуя 1232-1259, хаган 1251/52-1259
(Аригбуга, сын Толуя 1260-1264)
Хубилай (Хубилай-Сэчэн), сын Толуя
(кит. посмертный титул Шицзу) 1260-1294
Тэмур Олджайту, сын Чинкима, сына Хубилая
(кит. посмертный титул Чэнцзун) 1294-1307
Хайсан Хулуг, сын Дармабалы, сына Чинкима
(кит. посмертный титул Уцзун) 1307-1311
Аюрбарибада Буянту-хаган, сын Дармабалы, сына Чинкима
(кит. посмертный титул Жэньцзун) 1311-1320
Шидабала (Суддхибала) Гэгэн-хаган, сын Буянту
(кит. посмертный титул Иньцзун) 1320-1323
Тайдин Эсэн (Есун)-Тэмур-хаган, сын Каммалы, сына Хубилая
(кит. посмертный титул Тайдин-ди) 1323-1328
Араджабиг, сын Эсэн-Тэмура 1328-1329
Тог (Тогэс)-Тэмур Джайагату-хаган, сын Хайсан-Хулуга
(кит. посмертный титул Вэньцзун) 1328-1329, 1329-1332
Хосэлан (Хосала, Хошила) Хутухту-хаган
(кит. посмертный титул Минцзун) 1329
Динах Иринджибал (Ринчинбал)-хаган, сын Хосэлана 1332
Тогон-Тэмур (Тоган-Тэмур) Ухагату-хаган, сын Хосэлана
(кит. посмертный титул Шуньди) 1332-1370
Аюширидара Билигту-хаган, сын Тогон-Тэмура  1370-1378
Тогус-Тэмур Усхал-хаган Ахмуд, сын Тогон-Тэмура 1378-1388
Энх (Энкэ)-дзоригту-хаган, сын Тогус-Тэмура 1388-1391
Элбэг-Нигулэсэгчи-хаган Ахмад, сын Тогус-Тэмура 1391-1401
Гун-Тэмур Тогогон (Тогон)-хаган, сын Элбэга 1401-1402
Эл-Тэмур (Олджайту-Тэмур), сын Элбэга 1403-1410
Дэлбэг (Талба), сын Элбэга 1411-1415
Ойрадтай, объявлявший себя сыном Элбэга 1416-1425
Адай, объявлявший себя сыном Элбэга 1425-1438
Дайсун Токтога-буга (Токтобуга), пасынок Адая, сын Аджая, сына Харагуцуг Тууранг-Тэмура, сына Тогус-Тэмура Усхал-хагана 1438-1452
(Эсэн ойратский ) 1452-1453
Мага Гэргэс Ухэгэту-хаган, сын Дайсуна 1453
Молон, сын Дайсуна 1454-1463
Мандугул,- пасынок Адая, сын Аджая, сына Харагуцуг Тууранг-Тэмура, сына Тогус-Тэмура Усхал-хагана 1464-1467
Баян-Мункэ-болху-джинонг, сын Харагуцага, сына Агбарджина - пасынка Адая и сына Аджая, сына Харагуцуг Тууранг-Тэмура, сына Тогус-Тэмура Усхал-хагана 1468-1470
Бату-Мункэ болху-джинонг Даян-хаган, сын Баян-Мункэ болху-джинонга 1470-1543
 
 
ойратские правители
Угэчи-хашаг, сын Худхай-Тайю (кит. «Гуйлинчи») (=Монкэ-Тэмур ойратский?)  
1401-1408
Эсэху, сын Угэчи, 1408- ок.1410
Батула, сын Худхай-Тайю, 1401/ок.1410-1425  
Тогон, сын Батулы, правитель ойратов, 1425/1434 -1439
Эсэн, сын Тогона, 1440-1452 - ойратский правитель,  
1452-1453 - монгольский хаган
 
Улус Джучи: Улус Бату (коренной юрт Улуса Джучи, Волжская орда)
 
Джучи (до 1226)  
Бату Саин-хан 1226-1255
Сартак, сын Бату  1255-1257
Улагчи, сын Тутукана, сына Бату 1257
Берке, сын Джучи 1257-1266
Монкэ-Тэмур, сын Тутукана, сына Бату 1266-1280
Туда-Монкэ, сын Тутукана, сына Бату 1280-1283/1287
Толэбуга, сын Борту, сына Тутукана, сына Бату 1283/1287-1290
Тохту (Тохтагай, Тохтогу), сын Монкэ-Тэмура 1291-1312
Мухаммад Узбек, сын Тогрилджи,  
сына Монкэ-Тэмура 1312-1341
Тинибек, сын Узбека 1341-1342
Джанибек, сын Узбека 1342-1357
Бердибек, сын Джанибека 1357-1359
Кулпа (сын Джанибека??) 1359-1360
Навруз (потомок Узбека) 1360
Хызр (потомок Орда-Ичена, сына Джучи) 1359-1361
Тимур-ходжа, сын Хызра 1361
Абдулла (потомок Узбека?) 1361, 1362
Ордумелик, брат Тимур-ходжи 1361
Кельдибек (объявлял себя сыном Узбека) 1361-1362
Абдулла (повторно) 1362
Мюрид, брат Хызра 1362-1363
Хайр Пулад-Тэмур-ходжа, потомок Джанибека 1363-1364
Азиз-шейх 1364-1370
Мухаммед Бюлек, потомок Бату 1370-1375
Салчи-Черкес 1375
Каганбек, потомок Бату 1375-1377
Арабшах, сын Каганбека 1377-1379
1379-1380 аннексия Волжской орды Тохтамышем  
 
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #25 В: 07/03/04 в 00:57:54 »
Цитировать » Править

Улус Джучи: Улус Орда-Ичена (Ак-Орда, Белая Орда по мусульм.счету, коренной юрт Заяицкой орды) [c 1380 г. поглотил Волжский улус]
 
Орда-Ичен сын Джучи 1226-1280
Коюнчи (Куюнджи, Кончи, Кучи, Хучи), сын Орда-Ичена  1280-1301
 
Баян, сын Коюнчи  с 1301, в борьбе с Кутлуг-ходжой
Кутлуг-ходжа, сын Шахи потомка Орда-Ичена 1301 - ок.1306?
Баян, сын Коюнчи (снова) -1309
Сасы-бука (Сары-бука), сын? Тукая, сына Шахи потомка Орда Ичена 1309-1315
 
Ильбасан (Ибисан, Эрзен) сын Сасы-буки 1315-1320
Мубарек-ходжа сын Эрзена 1320-1344
Чимтай сын Эрзена 1344-1360
Химтай сын Чимтая  1360-1361
Урус сын Химтая 1361-1377
Токтакия сын Уруса 1377
Тимурмелик сын Уруса 1377 (-1395)
Тохтамыш сын Туй-ходжи-оглана (сына Чимтая или потомка Туга-тимура сына Джучи) 1377-1395/1398 (убит 1406)
 
Тимур-Кутлуг сын Тимурмелика сына Уруса 1395/1398-1400
Шадибек, сын Кутлуг-буки сына Уруса  1400-1407
 
Пулад-султан (Булат-салтан) сын Шадибека 1407-1410
 
Тимур-хан сын Тимур-Кутлуга сына Тимурмелика 1410-1411
 
Джелалэддин сын Тохтамыша 1406/1411-1413
Керим-берды сын Тохтамыша 1413-1414
Кебек (Капек)-берды сын Тохтамыша 1414-1415
Кадыр (Кидыр) -берды сын Тохтамыша 1415-
1419
 
1419 обособление Мангытской (Ногайской) орды (со смертью ее эмира Идику [Едигея], реального правителя Орды в 1395-1411, противника ханов в 1411-1419)
 
Улуг-Мухаммед сын Хасана сына Янсы потомка Тугатэмура сына Джучи 1419-1434
 
1420/1425 отложение восточной части Орды (по Сырдарье, в степях совр. Казахстана и Сибирь = бывший коренной улус дома Орду-Ичена вместе с улусом Шейбана) под предводительством Барака, сына Каиричака, сына Урус-хана) = основание “Узбекского” ханства
 
1426 объявление независимости Мангытской (Ногайской) ордой
 
1427 обособление Крыма под властью Давлет-бирды, сыном Баш-Тимура, сына Янсы, потомка Тугатэмура сына Джучи
 
Саид-Ахмад, сын Тохтамыша 1434-1436
Кучук-Мухаммад, сын Тимура, сына Тимур-Кутлуга 1436-1459
 
1445 Мамутек, сын изгнанного в 1438 г. Улуг-Мухаммеда, захватывает Казань. Основание обособленного Казанского ханства (ханы - потомки Мамутека)
 
1449 отделение Крыма в особое ханство джучидом Давлет-бирды (Хаджи-гиреем), сыном Баш-Тимура, сына Янсы, потомка Тугатэмура сына Джучи (управлял Крымом с 1427)
Махмуд, сын Кучук-Мухаммада 1459-1466
Ахмад, сын Махмуда 1466-1481
Сайид-Ахмад II, сын Ахмада 1481-1502
1502 уничтожение Большой орды крымчаками
 
 
Улус Джучи: Улус Шейбана
 
Шейбан, сын Джучи   1243-1248
Бахадур, сын Шейбана   1248-ок.1280
Джучибуга, сын Бахадура   ок.1280-ок.1310
Байнал, сын Джучибуги  ок.1310 -  
...
Абулхайр сын Девлет-шейха  
сына Ибрахим-оглана,  
сына Пулада, сына Монкэтэмура,
сына Бидакула, сына Джучибуги ок.1420-1428; с 1428 хан Узбекского ханства
 
 
Узбекское (досл. “Свободное”) ханство, официально с 1425
 
Барак сын Каиричака сына Уруса 1422/1425-1428
1428 смещение князьями Барака; передача престола Узбекского улуса дому Шейбана
Абулхайр-хан из рода Шейбана сына Джучи 1428-1468
1465-68 отложение Джанибека и Гирея, образование Казахского (досл. “Вольного”) ханства
Мухаммед Шейбани-хан 1468-1510
 
Казахское (досл. “Вольное”) ханство, с 1468 г.
 В 1465 г. два султана-чингисида узбекского ханства, Джанибек и Гирей, взбунтовались против Абулхайр-хана и откочевали со своими сторонниками на территорию Моголистана, в район от Таласа и и Чу до юго-западной окраины Балхаша; их сторонники составили Казахскую (досл. “Вольную”) орду. В 1468 г., со смертью Абулхайра, казахи вернулись в степи и воевали за них с узбеками; эта война окончилась тем, что узбеки  ок. 1500 г. были вытеснены в Маверранахр, а принадлежавшие им ранее степи были разделены между казахами и ногаями.
 
Барак, сын Каиричака, сына Урус-хана, потомка Орда-Ичена 1422-1459
Гирей, сын Барака       1459-1474
Джанибек, сопр. Гирея      1459-1465
Мурындык        1474-1511
Касим          1511-1518
Мимаш        1518-1523
 
 
Улус Чагатая
 
Чагатай, сын Чингиса 1227-1242
Кара-Хулагу, сын Мутугэна (Мойтукэна), сына Чагатая 1242-1246, восст.1252
Есу-Монкэ, сын Чагатая 1247-1251
Эргэнэ-хатун, вдова Кара-Хулагу 1252-1260
Алгу, сын Байдара, сына Чагатая 1260-1266
Мубарак-шах, сын Кара-Хулагу 1266
Гиясаддин Барак, сын Есун-Дувы, сына Мутугэна 1266-1270
Нигубей-огул, сын Сарбана, сына Чагатая 1270-1271/72
Буга-Тэмур (Тога-Тэмур), сын Бури, сына Мутугэна 1272-1274
(регентство Хайду, 1274-1282)  
Дува, сын Барака 1282-1307
Куньчжек, сын Дувы 1307-1308
Талику Хызр, сын Бури, сына Мутугэна 1308-1309
Кебек, сын Дувы 1309, 1318-1325
Эсэнбуга, сын Дувы 1309-1318
Элчигедэй, сын Дувы 1326
Дува-Тэмур, сын Дувы 1326
Алааддин Тармаширин, сын Дувы 1326-1334
Бузан, сын Дува-Тэмура 1334
Дженкши, сын Эбугена (Аьукана), сына Дувы 1334-1338
Есун-Тэмур, брат Дженкши 1338-1339
Али-султан 1339-1345
Мухаммед, сын Пулада, потомка Чагатая 1345
Казан, сын Ясавура, сына Чубая, сына Алгу, сына Байдара, сына Чагатая 1343/45-1346
Моголистан  
Тоглук-Тэмур, внук Дувы (?) 1348-1363
Ильяс-ходжа, сын Тоглук-Тэмура 1363-1368
Хызр-Ходжа, сын Тоглук-Тэмура 1369-1399
Шамс-и-джахан- 1399-1408
Мохаммед-хан 1408-1415
Накш 1415-1418
Увайс (Вайс)-хан 1418-1421, 1425-1428
Мохаммед 1421-1425
Эсэнбуга 1429-1462
Юнус-хан 1462-1487
Махмуд-хан 1487-1508
Мансур-хан 1508-1543
 
 
Улус Огэдэя
 
Огэдэй, сын Чингиса     1227-1241
Гуюк, сын Огэдэя     1241-1248
(интеррегнум, 1248-1252)
Ханат, сын Нагу, сына Гуюка   1252-1266
Хайду, сын Хаши (Хашина), сына Огэдэя  1267-1301
Чэбар, сын Хайду     1301 - ок.1310
 
 
 
Улус ильхана
 
Хулагу, сын Толуя 1256/1261-1265
Абага, сын Хулагу 1265-1282
Тегудер-Ахмед 1282-1284
Аргун 1284-1291
Гайхату 1291-1295
Байду 1295
Махмуд Газан 1295-1304
Мухаммад Худабанда Олджайту 1304-1316
Абу-Саид Алааддуньяваддин 1316-1335
Арпа Кэюн 1335-1336
Муса 1336-1337
Мохаммед 1336-1339
Сати-Бег-хатун 1338-1339
Джахан-Тэмур 1339-1340
Сулайман 1339-1343
 
 
  Негудерская орда
 
Негудер, джучидский полководец       1262-ок.1275
внук Мубарек-шаха, сына Кара-Хулагу, внука Чагатая   ок.1275-1279
Абдаллах, сын Мочи, сына Байджу, сына Чагатая   1279-1298
Кутлуг-Хваджай, сын Абдаллаха      1298-ок.1302
Давуд-Хваджай, сын Кутлуг-Хваджая     ок.1302-1313
(оккупация ильханом)       1313-ок.1315
Ясавур-оглан, сын Чубая, сына Алгу, сына Байдара, сына Чагатая ок.1315-1320
 
Уйгурия
 
Баркук Арт-тегин  1208-1235  
Кышмаин   1235-1242  
Салын-тегин   1243-1252  
Огрундж (Окенджи)-тегин 1253-1265  
Мамурак   1265-1266  
Кожигар-тегин  1266-1276
Нолен-тегин   1276-1318
Томур-буга   1318- 1327
Сунгги-тегин   1327-1331
Тайпан   1331-1335
 
Некоторые вассальные государства Империи
 
Корё
 
Худжон   1205-1211  
Канджон  1212-1213  
Коджон  1213-1259  
Вонджон  1260-1274  
Чжунъёл  1275-1309  
Чжунсон  1309-1314  
Чжунсок  1314-1330  
Чжунъе  1330-1332, 1339-1344  
Чжансок  1332-1339  
Чжунмок  1344-1348  
Чжуначжон  1349-1351
Кунмин  1351-1374
Син У   1374-1389
 
Тибет (династия Сакья)
 
Сакья-пандита    1244-1253
Пагпа Тисри*     1253-1280
Ринчен Тисри    1280-1282
Дхармапала Ракшита Тисри   1282-1287
Йише Ринчен Тисри    1287-1295
Трагпа-осэр Тисри    1295-1303
Ринчен Джанцен Тисри   1303-1305
Дорже Пал Тисри    1305-1313
Сангье Пал Тисри    1313-1316
Кунга Лотро Тисри    1316-1327
Кунга Лекпа Чунгнэ Тисри   1327-1330
Кунга Джанцен Тисри   1330-1358
 
*Тисри - нечто вроде “регента”, титул вассального монголам правителя Тибета
 
 
Русь (Великое Княжество Владимирское, с 1389 г. Московское)
 
Всеволод Большое Гнездо       1176-1212
Юрий Всеволодович        1212-1238
Ярослав  Всеволодович       1238-1246
Святослав Всеволодович       1246-1248, смещен
Михаил Ярославич Хоробрит      1248
интеррегнум 1248-49 (Ярославичи в Монголии)
Андрей Ярославич (Владимир) и Александр Ярославич (Киев)  1249-1252
Александр Ярославич (Александр Невский)    1252-1263
Ярослав Ярославич        1263-1272
Василий Ярославич        1272-1276
Дмитрий Александрович       1276-1281, смещен
Андрей Александрович       1281-1283, смещен
Дмитрий, повторно        1283-1284, смещен
Андрей, повторно        1284-1286, смещен
Дмитрий, повторно        1286-1293, смещен
Андрей, повторно        1293-1304
Михаил Ярославич (сын Ярослава Ярославича) Святой, кн. Тверской 1304-1319
Юрий Данилович (сын Даниила Александровича)   1319-1322, смещен
Дмитрий Михайлович, кн. Тверской     1322-1325
Александр Михайлович, кн. Тверской     1325-1327, смещен
Иван Данилович Калита, кн. Московский     1328-1341
Симеон Иванович Гордый, кн. Московский    1341-1353
Иван Иванович Красный, кн. Московский     1353-1359
Дмитрий Константинович (сын Конст. Михайловича), кн. Суздаля 1359-1363, смещен
Дмитрий Иванович Донской)      1363-1364, смещен
Дмитрий Суздальский, повторно      1364, смещен
Дмитрий Донской, повторно      1364-1389
Михаил, кн. Тверской       1371-1375, смещен
Василий Дмитриевич, кн. Московский     1389-1425
Василий Васильевич Темный, кн. Московский    1425-1462
Иван Васильевич, кн. Московский      1462-1505
 
Малая Русь (Russia Minor), Королевство Владимирское
Данила (Даниил) Галицкий        1205/1242-1264
Шварн Данилович        1264-1269
Лев Данилович        1269-1301
Юрий I Львович        1301-1308
Лев II Юрьевич        1308-1323
Андрей II Юрьевич, соправитель      1308-1323
Юрий II (Болеслав Пяст Мазовецкий, в литературе    1323-1340
  иногда ошибочно Юрий Андреевич)
Любарт Гедиминович       1340-1349
 
Керман-и-Макран, династия кутлуг-ханов, 1222-1304
 
 Барак Хаджиб Кутлуг-хан   1222-1235
 Кутб-ад-дин I Мохаммед   1235-1236, 1252-1257
Рукн-ад-дин Ходжа аль-Хакк  1236-1252
Мозаффар-ад-дин Шаджжадж  1257-1272
Туркан-хатун     1272-1282
Джалал-ад-дин Абу-ль-Мозаффар  1282-1292
Сафват-ад-дин Падишах-хатун  1292-1295  
Юлук-шах     1292-1295
Мозаффар-ад-дин II Мохаммед-шах 1295-1301
Кутб-ад-дин II Шах    1301-1304/1308  
 
Фарс, династия атабеков-Салгуридов
 
Абубакр Кутлуг   1226-1260
Саад II     1260
Мохаммед I Адуд-ад-дин  1260-1262
Мохаммед II     1262-1263
Сельджук    1263-1264
Абиш-Хадуд, дочь Сельджука 1264-1287
 
Систан (1350 г. - к Герату)
 
 Шамсаддин Бахрам-шах  1215-1221
 Таджаддин Насир II    1221
 Рукнаддин Абу Мансур  1221-1222
 Шихабаддин Махмуд  1222-1225
 Али     1225-1229
 Масуд     1229-1236
 Шамсаддин Али ибн Масуд  1236-1255/58
 Насреддин I     1259-ок.1300
 Насреддин II     ок.1300-1328
 Нусратаддин    1328-1331
 Кутбаддин Мухаммед  1331-1346
 Таджаддин II    1346-1350
 
 
Герат и Гур (гос.Куртов)
 
Шамсаддин I     1245-1278
Рокханаддин Шамсаддин II  1278-1285
Фахраддин II     1285-1308
 Гиясаддин    1308-1328
 Шамсаддин III   1328-1329
 Хафиз     1329-1331
 Муиззаддин    1331-1370
 
 
Пенджабское гос-во карлуков
 
Сайфуддин Хасан Карлук     ок.1220-1249
Насреддин Карлук    1249-1260
 
 
 
Грузия
 
царица Тамар (Тамара)   1184-1212
Георгий IV     1212-1223
царица Русудани    1223-1245
интеррегнум     1245-1250
Давид V     1250-1258
Давид VI      1250-1269
интеррегнум     1269-1273
Деметрий     1273-1289
Вахтанг II     1289-1292
Давид VII     1292-1310
Вахтанг III     1301-1307
Георгий V      1307-1314
Георгий VI     1299-1346
Давид VIII     1346-1360
 
 
Румский султанат
 
Кей-Хосров II     1236-1245
Кей-Кавус II      1245-1257
Кылыч-Арслан IV     1248-1264
Кей-Кубад      1249-1257
Кей-Хосров III     1264-1282
Масуд II      1282-1284, 1285-1292, 1293-1300, 1302-1305
Кей-Кубад III (в борьбе с Масудом) 1284-1285, 1292-1293, 1300-1302, 1305-1307
Масуд III     1307-1308
 
 
Трапезундская империя
Андроник I Гид  1222-1235
Иоанн I Комнен  1235-1238
Мануил I Комнен  1238-1263
Андроник II Комнен  1263-1266
Георгий Комнен  1266-1280
Иоанн II Комнен  1280-1284
Феодора Комнена  1284-1287
Алексий II Комнен  1287-1330
Андроник III Комнен 1330-1332
Мануил II Комнен  1332
Василий Комнен  1332-1340
 
 
Великие военные державы - враги монголов:  
Делийский и Мамлюкский султанаты,  
Великое Княжество Литовское
 
 
Дели
 
Илтутмиш     1211-1236
Фирузшах    1236
Радийя Бегум-Султанша  1236-1240
Бахрамшах    1240-1242
Масудшах    1242-1246
Махмудшах    1246-1266
Балбан     регент 1246-1266, султан 1266-1287
Кайкубад    1287-1290
Гайюмарт    1290
Хильджиз Фирузшах Хильджи 1290-1296
Ибрахимшах Кадырхан  1296
Мухаммадшах Али Гаршасп  1296-1316
Умаршах    1316
Мубаракшах    1316-1320
Хосровхан Барвари   1320
Туглукшах    1320-1324
Мухаммадшах (Мухаммед Туглук) 1325-1351
Фирузшах    1351-1388
 
Египет
 
Айюбиды
Камиль     1218-1227  
Насир II    1227-1229  
Ашраф    1229-1237  
Салих     1237-1238, 1239-1245  
Адиль II    1238-1239, 1240-1249  
Салих II   1239, 1245-1249 1249-1250  
Тураншах   1249-1250  
царица Шаджар Дурр  1250  
Насир III   1250-1260  
Ашраф II   1250-1252
Мамлюки
Айбек     1250, 1252-1257  
Али I     1257-1259  
Кутуз    1259-1260  
Бейбарс I   1260-1277  
Барака    1277-1279  
Сулаймыш   1279  
Килаун    1279-1290  
Халиль    1290-1293  
Байдара   1293  
Мухаммад I    1293-1294,1299-1309,1310-1341  
Кетбуга   1294-1296  
Лачин    1296-1299  
Бейбарс II   1309-1310  
Абубакр   1341  
Кучук    1341-1342  
Ахмад I    1342  
Исмаил   1342-1345  
Шаабан I    1345-1346  
Хаджи I    1346-1347  
Хасан     1347-1351, 1354-1361  
Салих    1351-1354  
 
Великое княжество Литовское
 
Миндовг кон. 1230-х - 1263
Тронята 1263 - 1264  
Войшелк 1264 - 1266
Шварн Данилович 1266 - 1269
Трайден 1270 - 1282
Пакувер 1283 - 1294
Витень 1295 - 1316
Гедимин 1316 - 1341
Евнут 1342 - 1345
Ольгерд 1345 - 1377
Кейстут 1345 - 1382
Ягайло 1377 - 1392
Витовт 1392 - 1430
 
 
 
 
 
 
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
san
Новичок
*




   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 8
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #26 В: 05/03/05 в 14:50:17 »
Цитировать » Править

а кто автор текста и есть ли к нему картинки?
Зарегистрирован
san
Новичок
*




   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 8
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #27 В: 05/03/05 в 14:55:27 »
Цитировать » Править

спрашиваю не из праздного любопытства,
хочу разместить текст н www.hamagmongol.narod.ru
 
если автор обитает на сайте прошу откликнуться to
 
sanjg@mail.ru
Зарегистрирован
Zamkompomorde
Administrator
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль » email

Сообщений: 2640
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #28 В: 05/03/05 в 15:25:34 »
Цитировать » Править

Текст выложил,насколько понимаю,сам автор,Могултай.Разумеется,он обитает на форуме(онсам и организовал его),но сейчас,по состоянию здоровья,далеко не каждый день может появляться и активно участвовать в дискуссиях.Думаю,кто-
нибудь из администраторов постарается передать вашу просьбу.Впрочем,попробуйте сами связаться с Могултаем-хотя бы
и через приват.
Зарегистрирован
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Монгольская империя в 1248-1388: полный текст
« Ответить #29 В: 05/03/05 в 16:49:17 »
Цитировать » Править

Прим. по поводу именования тувинцев урянхайцами и их связей с тем племенем урянхайцев 13 века, к числу которых принадлежал Субудай.  Тува действительно именовалась Урянхайским краем, однако это не значит, что урянхайцы 13 века - предки тувинцев. Урянхайцы 13 века (к числу которых принадлежал Субудай) - по-видимому, монголоязычный народ, тувинцы же - тюрки и их предки едва ли когда-либо входили в состав монголов 13 века (хотя кланы, происходящие от монголов, в их составе должны быть).  Цитирую справочные материалы:
 
Древнейшие предки тувинцев - тюркоязычные племена Центральной Азии, проникшие на территорию современной Тувы не позднее середины 1-го тысячелетия и смешавшиеся здесь с кетоязычными, самодийскоязычными и, возможно, индоевропейскими племенами. С 6 века племена Тувы входили в Тюркский каганат. В середине 8 века тюркоязычные уйгуры, создавшие в Центральной Азии мощный племенной союз - Уйгурский каганат, сокрушили Тюркский каганат, завоевав его территории, включая Туву. Часть уйгурских племён, постепенно смешавшись с местными племенами, оказала решающее влияние на формирование их языка. Потомки уйгуров-завоевателей живут в Западной Туве. Енисейские кыргызы, населявшие Минусинскую котловину, в 9 веке подчинили уйгуров. Позднее проникшие в Туву племена кыргызов полностью ассимилировались в среде местного населения. В 13-14 веках в Туву переселились несколько монгольских племён, постепенно ассимилированных местным населением. В конце 1-го тысячелетия нашей эры в горно-таёжную восточную часть Тувы - в Саяны (нынешний Тоджинский район), заселённые ранее самодийскими, кетоязычными и, возможно, тунгусскими племенами, проникли тюркоязычные племена туба (дубо в китайских источниках), родственные уйгурам. К 19 веку все нетюркские обитатели Восточной Тувы были полностью тюркизированы, а этноним туба (тыва) стал общим самоназванием всех Тувинцев. В конце 18 - начале 19 века, когда Тува находилась под властью маньчжурской династии Цин, завершилось сложение тувинского этноса. В 1914 Тува (русское название - Урянхайский край) была принята под протекторат России. В 1921 была провозглашена Народная Республика Танну-Тува, с 1926 она стала называться Тувинская Народная Республика.
 
Урянхай же - монгольское наименование Тувы, усвоенное затем и другими народами, а этноним урянхайцы означает "прежние", т.е. коренные, домонгольские обитатели края. Таким образом, это монгольское иноназвание тувинцев (периодически употреблявшееся самими тувинцами, и почти всегда - русскими и китайцами).
Слово со значением "коренные" могло, конечно, войти и в другие языки и быть само- и иноназванием самых разных народов и их предклв (у якутов, эвенков и пр.).
 
О монголах-урянхаях 13 века, к числу которых принаджлежал Субудай, надо говорить отдельно. Были ли они ветвью монголизированных тувинцев-урянхаев? Или часть их пришла в Туву и по ним тувинцы, с которыми эта часть смешалась, назывались урянхайцами? Или это просто совершенно не связанный с тувинцами народ, особое монгольское племя с названием,  дословно значившим "коренные люди", и это не имеет никакого отношения к тому, что независимо от этого монголы назвали в какой-то момент тувинцев "коренными людьми, туземцами" - урянхаями? Сказать без специального изучения темы об этом ничего нельзя. К концу 14 века область расселения интересующих нас монголов-урянха размещалась в Маньчжурии / Ляодуне ("три округа урянха", передавшихся Минам от Юаней в 1389 г.) - едва ли они имеют особенно близкое отношение к тувинцам.
 
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Страниц: 1 2 3  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.