Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
04/08/20 в 21:53:44

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Семейные хроники 16-го века »


   Удел Могултая
   Сконапель истуар - что называется, история
   Околоистория Центральной и Восточной Европы
   Семейные хроники 16-го века
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1 ... 6 7 8 9 10  ...  13 Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Семейные хроники 16-го века  (Прочитано 20774 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #105 В: 06/22/06 в 11:30:40 »
Цитировать » Править

Quote:
А что можно понять с той семейной переписки, о которой упоминает Келл?  
На мой взгляд - ничего, кроме того, что Василий действительно был очень влюблен и очень хотел детей. Попробую найти тексты писем - но сейчас их у меня поблизости нет.
Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #106 В: 07/10/06 в 11:43:45 »
Цитировать » Править

Предполагаемый портрет Елены Глинский строился кремлевскими криминалистами на основании ее сохранившегося скелета. Она была высокой для своего времени – 165 см, грациозно сложенной и обладала редкой анатомической аномалией – у нее было 6 поясничных позвонков вместо 5. Впрочем, знакомый рентгенолог уверял меня, что эта аномалия отнюдь не редкая,  а также встречается случай, когда этих позвонков 4. По его словам, основные неудобства царица Елена испытывала в переходном возрасте в период интенсивного роста, а еще ее могли поджидать боли в старости. Ну, до старости дожить ей не дали. Что же касается лица, то, по выводу тех же криминалистов, оно было прибалтийского типа с мягкими чертами. Не знаю, что бы значил этот прибалтийский типаж, совершенно такие же лица десятками ежедневно встречаются очень далеко от Прибалтики. Как ни странно, никаких монголоидных признаков от предка Мамая Елена не унаследовала.
А вот что точно попадает под компетенцию криминалистов – в сохранившихся волосах обнаружены соли ртути в огромной концентрации. Так что современники, прежде всего вездесущий Герберштейн, очень небезосновательно считали, что царицу отравили. Можно даже точно сказать чем – сулемой, минеральным ядом.
Еще одна особенность этих волос – они были ярко-рыжими как красная медь. Цвет волос – единственная черта внешности, унаследованная Иваном Грозным от матери; от бабушки же Софьи Палеолог, портрет которой реконструировали тоже, ему досталось лицо средиземноморского типа. Должно быть, вместе с рыжими волосами это смотрелось довольно необычно.
Пожалуй, на вопросы: «Почему Сулейман страстно влюбился в Роксолану и распустил ради нее гарем?» и «Почему Василий так увлекся Еленой Глинской, что бросил ради нее жену?» можно было бы дать ответ (гипотетический) – потому что они обе были рыжие.
16-й век, как и все позднее Возрождение вообще – время настоящего засилья рыжих. Перечислим: Елена Глинская и ее сын Иван, Роксолана и ее сын Селим, Изабелла Кастильская, а также едва не все Тюдоры. Если вспомнить, что физиономисты связывают с красным цветом волос такие особенности характера, как живое воображение, энергичность, неуемная фантазия, коммуникабельность, то вполне можно выстроить гипотезу: как только начинаются времена масштабных перемен, то на вершинах власти мгновенно оказываются рыжие, лучше всего приспособленные к изменяющимся обстоятельствах. Или, если хотите, наоборот – рыжий правитель уж постарается, чтобы его подданные не скучали. Лишь бы неуемная фантазия не перешла в маниакальную подозрительность – а то ведь к числу рыжих власть имущих принадлежали и такие неординарные личности, как царь Ирод, Нерон, Ленин, Сталин.
Поскольку я не могу вспомнить ни одного рыжего, в данный момент пребывающего у власти в какой-то значимой стране, то можно предположить – мы находимся в начале длинного и скучного периода стабильности. Что по-своему радует. Smiley
 
Возвращаясь к прежним героям - Гальшка Острожская таки звезда ночного шоу в Доминиканском соборе, теперешнем музее религии. Под соусом "здесь легендарная красавица пряталась от толпы своих поклонников". Но пугать никого особенно не пугают, только и того, что экскурсия ночная.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #107 В: 07/10/06 в 11:53:15 »
Цитировать » Править

Гальшка и религиозная борьба
Сразу же хочу успокоить – это совсем другая Гальшка и религиозная борьба несколько необычная. Заодно повинюсь – кое-как очертив границы 16-го века, я сразу же и перемахну в следующее столетье. Единственное оправдание – то, что герои все-таки родились в 16-м веке и в значительной мере сохранили его ментальность и образ действий.
Имя Гальшки Гулевычевны в современной Украине слышал, пожалуй, каждый школьник. Но попробуйте разобраться, что же именно совершила эта «достойная и просвещенная женщина»? Пожертвовала – но что – земельный участок или денежную сумму или и то и другое? А главное – кому? Кандидатур немало: монастырю, братству, академии, неясному благотворительному обществу. Оказывается даже, что современники не особенно благодарили пани Гальшку за ее дар, а хоть какого-то воздаяния от потомков она дождалась лишь в 19 веке.
Для начала ближе познакомимся с героиней. Суффикс «н» в фамилии свидетельствует о том, что это – родовое имя, по-современному, девичья фамилия. То есть, как и многие другие женщины ее времени, Гальшка, даже и выйдя замуж, в повседневной жизни обходилась своим прежним именем. А замужем была дважды – первый раз, недолго, за Кристофом Потием, братом Ипатия Потия, владимирского епископа, перешедшего в унию, второй раз – за Стефаном Лозкой, подчашим киевским, позже – маршалком мозырьским. Так что полное и официальное ее титулование – Гальшка Гулевычевна Стефанова Лозчина маршалкова Мозырьская. По рождению она принадлежала к давнему и заслуженному волынскому роду Гулевычей, который уже упоминался в этом треде в связи с потерями при отражении татарских набегов. Кроме воинов, среди Гулевичей было немало церковных деятелей: дед Гальшки, Федор, под конец жизни постригшись в монахи, стал епископом Луцким. У него было пятеро сыновей. Отец Гальшки, Василь, был подстаростой володымырским. В 1569 г. он в качестве посла от взбунтовавшейся волынской шляхты к королю Сигизмунду-Августу  доставил ему требования строптивых подданных: вести переписку с ними не на польском, а на руськом языке, придерживаться старых норм судопроизводства, налогообложения и воинской повинности.
Гальшка, как и ее три брата и две сестры, родилась от второго  брака Василя с Натальей Патрикеевной.
Берестейская уния и последующие волнения раскололи род Гулевычей, часть его осталась верной православию, часть перешла в унию, а то и в католичество. Католиком стал, например, единственный сын Гальшки, Михаил, человек, похоже, безвольный и бесхарактерный. За католика Людвика Олизара-Волчковича вышла дочь Гальшки и ее тезка, умершая молодой и оставившая дочь Ганну. Сама же Гальшка была убежденной православной.  
В начале 17-го века она оказывается в Киеве. Киев в это время стремительно обретал черты нового центра политической и культурной жизни, в него толпами устремились вчерашние волыняне, подоляки, галичане, козацкая старшина, не редкостью были очень заметные иностранные гости – религиозные деятели, купцы, путешественники, просто искатели приключений. Поэтому кажется  правдоподобной роль, приписываемая Гальшке Гулевычевне авторкой довольно популярного исторического романа «Людоловы» З.Тулуп. В ее интерпретации «маршалкова Мозырьская» оказывается хозяйкой чего-то наподобие общественного салона, где могли встретиться представители местной элиты и заезжие знаменитости. Безусловно, при тогдашней насыщенности жизни во всех ее проявлениях, где-то им собираться нужно было, а дом Гальшки вполне подходил для этой цели, сама же она обладала немалыми связями – и родственными, и дружескими. Предполагается, например, что вчерашняя волынянка хорошо знала Сагайдачного, учившегося в Остроге, а уже Сагайдачный мог познакомить ее с козацкой старшиной, посещающей столицу во время передышек между походами и сражениями. Увы, хотя Сагайдачный был женат и жена его, Настасия Повчанская, постоянно жила в Киеве, его собственный дом таким центром товарищеской жизни стать не мог: семейные неурядицы козацкого гетьмана были общественным достоянием и темой шутливых песен.
Пожертвование, обессмертившее ее имя, Гальшка сделала в 1615 г. Ей тогда было немногим более 30 (точная дата рождения неизвестна). Дословно в записи фундуша (фундации) говорится, что она «дала, подарив, и навечно уфундував (…) двор свой собственный с пляцом (участком земли) в городе Киеве». Дальше подается типография усадьбы и объясняется цель дарения, а именно: «на монастырь ставропигии патриаршей совместной жизни по Василию Великому, также на школу детям шляхетским и мещанским, притом на гостиницу прочанам и духовным». Оканчивается же запись условием: если иноки и христиане будут отчуждены от фундации, то фундация должна возвратится в дом жертвовательницы. Так что о братстве в документе нет ни единого слова.  
Чтобы «фундация начало свое взяла» Гальшка торжественно ввела в двор Исайю Копинского вместе с представителями духовенства и православной шляхты. Именитый и благоверный священноинок отец И.Копинский был в это время игуменом Межигирского монастыря, где находили приют на склоне лет многие запорожцы, так что, возможно, был общим знакомым Гальшки и Сагайдачного. В 1620 г., во время торжественного богослужения, описанного в целой массе исторических сочинений, под охраной козацких отрядов, Копинский был рукоположен на епископа Перемышельского. Вскоре же он стал также игуменом Михайловского Золотоверхого монастыря, в 1631 – митрополитом Киевским и Галицким.
Как складывались отношения между православными, униатами и католиками в Киеве в 20-х-30-х годах 17-го века, достаточно хорошо известно. В городе было фактическое двоевластие. Униатов и католиков поддерживала королевская администрация, православных – Киевский козацкий полк. То одни забирали у других храмы, то потерпевшая сторона вооруженной рукой эти храмы отнимала, то священнослужителя одного толка сажали в Днепр «под лед воду пить», то другого «секли на капусту». Массовые побоища вообще были на порядке дня, во время одного чуть не сожгли весь город. Но значительно меньше известно, что и внутриконфессиональные отношения были далеко не идиллическими. А что же в этом удивительного? Может, я когда-то расскажу о лютой вражде между орденом кармелитов босых и их обутыми собратьями, разгоревшейся во Львове в середине 17-го века. Исайя Копинский тоже вскоре убедился, что истинная опасность грозила ему со стороны побратима по религии.
В середине 20-х годов 17-го века у тогдашних светочей православия появился то ли преемник, то ли соперник – личность ярчайшая, человек большого формата, оставивший неизгладимый след в истории не одной лишь Украины, но и всего региона – Петро Могила. Говорить о нем можно лишь в суперлятивах, потому что он решительно не представлял себя на каких-либо ролях, кроме первых. Спесивейших польских аристократов он заставлял считаться с собой как, по меньшей мере, с равным. Пожалуй, самая удачная его психологическая реконструкция содержится в романе К.Басенка «Початок» («Начало»), где Могила приблизительно в таком тоне проводит воспитательную работу с неким тинейджером: «Тебе 12 лет, мне 26. Ты племянник, я дядя. Ты княжеского рода, я – царского». После такой расстановки приоритетов племянник (конечно, Ярема Вишневецкий, в детстве обладающий не меньшим самомнением,  чем в зрелом возрасте)  таки уяснил истинную иерархию ценностей. Особое впечатление на него, конечно, произвел третий аргумент о царском происхождении дядюшки. И не так существенно, что в описываемый момент ни один представитель рода не восседал ни на одном престоле, да и всего-то имелся в виду престол господаря молдавского (иногда валахийского).
История этого царства-господарства – нечто фантасмагорическое даже для того бурного времени. Молдавия и Валахия где-то с конца 16-го века – вассальные государства по отношению к Турецкой империи, до того же – находящиеся в вассальной зависимости от Речи Посполитой. Мало того, что этот переходящий вассалитет сделался вечным больным местом в отношениях между Польшей и Портой, но еще и правители сменяли друг друга с молниеносной быстротой, так что если за совсем недолгий период в несколько лет в Молдове сменилось 30 господарей, то это было большим прогрессом по сравнению с таким же по длительности предыдущим периодом, когда текучесть кадров была в два раза выше. Зато справедливо можно было похвалится отсутствием национальной дискриминации: престол господаря был, наверное, единственным в мире, на котором когда-либо восседал цыган (Степан Резван). «Причину для низложения князя было найти очень легко. Обычно его обвиняли либо в интригах с иностранными государствами, либо в неуплате налогов, либо в плохом обращении с подданными. Султан издавал фирман об отзыве берата, князя отправляли под стражей в Константинополь, а митрополит временно брал бразды правления и руководство боярским советом в свои руки до тех пор, покуда на место не прибывал новый князь. Впрочем, зачастую, уже через несколько месяцев, низложенный князь возвращался на трон, откуда на его глазах увозили преемника.»
Как ни странно, недостатка в претендентах на этот ветром колеблемый престол не было никогда, хотя многие неудачники поплатились собственной головой, а, казалось бы, у них были в жизни дела и поважнее. Не заходя далеко, вспомним Дм.Вишневецкого, казненного в Стамбуле, Ив.Пидкову, казненного во Львове (вот этого не могу простить Ст.Баторию – поддавшись турецкому шантажу, он и распорядился о казни, хотя даже его собственные приближенные разных вероисповедований единогласно просили о помиловании козацкого гетьмана), Самийла Корецкого, во время такой попытки попавшего в плен, сбежавшего, вторично плененного под Цецорой и тогда уж окончательно казненного.  
Все трое имели какие-то родственные связи с разными семьями, представители которых сменяли друг друга на молдавском престоле, Иван Пидкова, кстати, считался братом одного из господарей и по-молдавски назывался Ивон Вода. Корецкий же встрял в описанную борьбу в качестве зятя господаря Семяна Могилы и добивался трона не для себя, а для семейства тестя. Петро Могила – это уже следующее поколение, родился он еще в Сучаве, но всю остальную жизнь провел в изгнании. Изгнание – не совсем верное определение, потому что перебралась семья в страну, где имела значительные владения и с которой была очень сильно связана даже и брачными узами (например, Раина Могилянка - родная или двоюродная сестра Петра была замужем за Михаилом Вишневецким.) Но все-таки молдавский престол Могилы утратили и предпринимали немалые усилия, чтобы вернуть его себе. Ну, а юный Петрос рос себе и учился. Мы уже привыкли, что Италия с ее Болонским и Падуанским университетами была настоящей кузницей кадров для Речи Посполитой, но Петро для разнообразия учился в Сорбонне и попутно блистал при французском дворе. Позднее его недоброжелатели распускали слухи о переходе Могилы в католичество – кто его знает. Похоже, что он не воспринимал разницы между конфессиями так уж всерьез. Следующей школой для молодого господарича стала армия Речи Посполитой, где он подвизался в роли вольноопределяющегося, но сражался по-настоящему и был ранен под Хотином. А оказался он там, преследуя собственные цели – все тот же молдавский престол, где как раз очередной Томша сменил Александра. Если же кого-то заинтересует отражение всех перипетий Хотинской битвы с учетом молдавской точки зрения, то могу назвать любимую с детства повесть О.Маковея «Ярошенко» (тем более интересно, что молдавскую точку зрения воссоздает украинец!) – масса любопытных и очень точных, подтверждающихся источниками, исторических подробностей, занимательный сюжет и мягкий юмор. Ну вот, например, после ночной вылазки в турецкий лагерь козаки, у которых нашел приют главный герой, с большим интересом обсуждают увиденных там слонов. Даже советуют одному незадачливому жениху, которому как раз накануне похода наотрез отказала любимая девушка, приехать со следующим сватовством верхом на слоне, чтобы уж произвести неизгладимое впечатление! Как явствует из источников, один из этих слонов при заключении мира достался польскому королевичу Владиславу в качестве подарка. Не знаю, что дальше случилось с бедным животным и как его доставили к новому месту обитания.
Но, похоже, именно во время Хотинской кампании с Петром Могилой случилось нечто, разом переменившее его дальнейшую жизнь. Что стало причиной такой перемены – быть может, беседы с Сагайдачным  или что-то другое, но высокородный юноша прекращает борьбу за неуловимый престол, передает все свои наследственные права брату Моисею и в 1625 г. предстает в полностью новой ипостаси монаха Киево-Печерского монастыря. Можно строить самые разные предположения по этому поводу – хотя бы такие, что Петро нашел новую, куда более интересную и многообещающую область приложения своих недюжинных сил. А то есть и несколько мистическое объяснение – благодаря своему дару предвидения молдавский воеводич предугадал грядущие бури и потрясения и постарался занять место духовного лидера. И совсем простая, но довольно вероятная версия, подтвержденная некоторыми документами – Могила выполнил обет, данный им во время болезни (может, последствий полученного при Хотине ранения), - явление довольно распространенное среди верующих разных религий в разные времена.  
Что ж, если его целью была власть, то он этой цели добился. В 1628 г. Петро Могила – уже Киевско-Печерский архимандрит. Его признают своим духовным преемником Иов Борецкий и Захария Копыстенский. Однако образ действий вчерашнего воина не особенно изменился. В своих документах он по-прежнему титулует себя в первую очередь молдавским воеводичем, с противниками ведет борьбу вполне в духе воинствующей церкви. Довольно хорошо известны его столкновения с униатами, но пришлось разбираться также и с раньше упомянутым Копинским. Соперничество между двумя иерархами имело, кроме личного, также и мировоззренческий характер: Копинский считался сторонником аскезы, традиционализма, квиетизма, словом, подвижничества в пещерах, Могила же считал все это обскурантизмом (он дословно так и выражался), а уповал на политику активной деятельности, науку, просвещение. И одним из первых его действий было снаряжение делегации к Константинопольскому патриарху с просьбой высвятить его на митрополита Киевского и Галицкого и всей Руси, мотивируя это тем, что бывший в это время митрополитом Копинский не имеет патриаршего благословенья. Посланцы Могилы возвратились с патриаршей грамотой и благословением на митрополитство. Так в Киеве появляются сразу два митрополита, причем Копинского поддерживает часть иерархов и, возможно, козаков, Могилу же – монахи Печерского монастыря (немалая сила, около тысячи человек, оказывается, грозные бойцы), восстановленные им православные парафии и даже польское правительство, считающее, что хорошо знакомого им вчерашнего вельможу легко будет склонить к унии, обещая ему сан униатского патриарха всей Руси. (Он и правда не раз балансировал на грани перехода в унию).
Петро Могила действует решительно, посылая вооруженный отряд печерских монахов к Михайловскому Золотоверхому монастырю, где в это время пребывал Копинский. Этот отряд, отобрав церковные реликвии, пленил И.Копинского и привез его в Печерский монастырь. Тут его вынудили отречься от митрополичьего сана и сразу же в Успенском соборе торжественно провозгласили митрополитом Петра Могилу. Копинского же, отпустив, сделали архиепископом Сиверским. Но победитель все не оставлял соперника в покое, отнимая владения у Михайловского монастыря, на что Копинский регулярно жаловался королю.
В 1637 г. после одного из инцидентов король направил специальную комиссию для разрешения спора между двумя церковными иерархами. П.Могила, приехав в город, пригласил Копинского поговорить с ним конфиденциально. Однако к согласию два святые мужи не пришли, тогда появились два дюжие телохранителя П.Могилы и сильно помяли бока Копинскому, так что он даже несколько месяцев пролежал в кровати. Даже спокойно умереть престарелому владыке не дали – в 1641 году отряд вооруженных монахов (православные тамплиеры, что ли?) снова захватил Михайловский монастырь, Копинского пленил и отвез в Киево-Печерский монастырь. Тут бедняга и скончался.
Естественно, П.Могила вовсе не собирался популяризировать имя поверженного соперника и его сторонников. Братскую школу, построенную на земле, пожертвованной когда-то Гальшкой Гулевычевной, он быстро прибрал  к рукам и объединил ее с ранее основанной им школой в Печерском монастыре. Объединенная школа получила название Киево-Печерского коллегиума и была утверждена польским королем.
За всеми этими перипетиями Гальшка могла наблюдать лишь издали. В 1617 или 1618 году она овдовела и вскоре перебралась на Волынь, в свое имение неподалеку от Луцка. В 1645 г. умерла, оставив по завещанию часть имущества Луцкому братству, монастырю при братстве, братской же лечебнице  и женскому монастырю. О том своем давнем пожертвовании Гальшка даже словом не упомянула, по-видимому, обиженная на Петра Могилу.
Вот таким меандром история сделала главным детищем Гулевычевной Киево-Печерскую академию, о чем пани Гальшка и не подозревала. Нашла же упомянутый документ с фундушем комиссия по разбору давних актов в 19-м веке. С того же времени и началась посмертная слава Гальшки Гулевычевны.


Для желающих - текст Острожской Библии находится здесь
knyhastara.com
 
« Изменён в : 07/10/06 в 11:56:24 пользователем: antonina » Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #108 В: 07/28/06 в 14:55:41 »
Цитировать » Править

Одному из Горностаев повезло на литературное воплощение - он стал героем романа А.Валентинова "Небеса ликуют" - есть на альдебаране. Вполне реальному Михаилу Горностаю, последнему потомку Ивана, охранника Барбары Радзивилл, и Олены Чорторыйской автором присочинен брат Адам, потом этот Адам определен в иезуиты и отправлен в Парагвай, где орден вроде бы создавал коммунистическое общество*, потом возвращен на историческую родину - аккурат к разгару Хмельниччины. Поскольку я прочитала лишь половину текста, то уверенно определить авторскую концепцию не могу, но, кажется, восстание Хмельницкого тоже подготовили иезуиты. Smiley
Роман вполне читабелен и даже познавательный, похоже, автор очень внимательно читал "Україну аристократичну" Н.Яковенко, где все эти Горностаи разобраны по отдельности - или же использовал те же источники с точностью до написания фамилий. Главный же недостаток, по-моему, когда Валентинов пытается воспроизвести польскую, книжную староукраинскую или даже осовремененную украинскую речь - результат таков, что "пожалься Боже".
* Об этом предприятии я знаю две версии.
1.Иезуиты создали в Парагвае нечто очень хорошее, но завистливые соседи все это уничтожили, в результате в стране началась гражданская война, от последствий которой Парагвай не оправился до сих пор.
2.Иезуиты создали нечто мерзопакостное, откуда сбежали все, кто мог. а остальных доколошматили добрые соседи, в результате началась гражданская война - и все как в п.1.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #109 В: 07/28/06 в 15:12:18 »
Цитировать » Править

Quote:
Главный же недостаток, по-моему, когда Валентинов пытается воспроизвести польскую, книжную староукраинскую или даже осовремененную украинскую речь - результат таков, что "пожалься Боже".
А у меня впечатление, что тут сознательная работа на "левого" читателя, который соответствующих языков не знает, но у которого требуется создать определенное впечатление - как в московском театре, когда "народную речь" конструировали из жуткой и совершенно нереальной смеси диалектов. И на такого читателя работает, насколько я могу судить.
А роман мне, в общем, понравился больше, чем многое другое у Валентинова.
« Изменён в : 07/28/06 в 15:13:25 пользователем: Kell » Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
Antrekot
Bori-tarkhan
Живет здесь
*****


CНС с большой дороги

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 16204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #110 В: 07/28/06 в 15:14:50 »
Цитировать » Править

На деле, сколько я могу судить, было нечто промежуточное.  Дело в том, что светлая идея была - создать самоподдерживающееся индейское христианское общество.  А за модель выбрали то, что в тех же краях было раньше (это ведь не только нынешний Парагвай - миссии стояли по всем тамошним большим рекам), поскольку временем проверено и местным подходит.  ...  Империю инков.  С существенными, надо сказать, изменениями к лучшему.  
Можете себе представить, что получилось.  В общем, господа иезуиты столкнулись со всеми прелестями _успешного_ госсоциализма инкского образца - и вдобавок не очень понимали, _что_ собственно происходит и _откуда_ берется такая жуткая потеря инициативы (вгонявшая их в полную истерику).
Это с одной стороны.
А с другой - они спасли тысячи и тысячи людей.  И уровень жизни держали очень хороший.  Для этой местности - удивительный.
Так что если от идеала танцевать - эксперимент вышел неудачный.  А ежели посчитать, сколько людей без этого эксперимента убили бы или уморили работой - или просто выморили... так сразу кажется это чрезвычайно хорошим  и нужным делом, которое могло бы быть и более жизнеспособным, но дареному коню...
 
С уважением,
Антрекот
« Изменён в : 07/28/06 в 15:16:23 пользователем: Antrekot » Зарегистрирован

Простите, я плохо вижу днём. Позвольте, моя лошадь посмотрит на это. (c) Назгул от R2R
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #111 В: 08/02/06 в 15:47:34 »
Цитировать » Править

Спасибо за объяснение. Вот социализм инкского образца я приложить не догадалась. А, может, прибавилась очень отрицательная репутация иезуитов? Почему это они считались кем-то вроде современных масонов с всемирными заговорами? А относительно попытки реконструировать язык - уж лучше бы использовать выдержки из подлинных документов, которые, судя по всему, Валентинов знает хорошо.
Ну ладно - маленький новый сюжет.
Княжеский град Степань
Сейчас Степань и городом назвать трудно, это даже не райцентр.  Но когда-то она была княжеской столицей, а одно время, можно сказать, даже и политическим центром Руси, резиденцией великого князя.
Первое упоминание о Степани датируется 1292 г: «В эту же зиму преставился степанский князь Иван, сын Глебов, и плакали за ним все люди от малого до великого, и стал княжить вместо него сын Владимир». Владельцы Степани принадлежали к турово-пинским князьям, сначала были вассалами волынских князей, позже – Гедиминовичей. Похоже, в 15 в. давняя династия угасает и город оказывается в числе владений не требующего никаких представлений Свидригайла, даже и любимой его резиденцией. Это – звездный час Степани.
Не реши я с самого начала ограничиться 16-м веком, какая сага могла бы получится из описания жизни Свидригайла! Вся эта жизнь, кажется, состояла из битв, погонь, заключений в вежах, опять бегств, а во время кратких передышек – бурных романов с юными красавицами, до женитьбы на Анне Тверской, которую старый рубака, похоже, беззаветно любил. Последний свой бой мятежный князь провел, в прямом смысле слова, на смертном одре, приказав своим приближенным положить ключи от Луцкого замка на его гроб и следить, чтобы их смогли забрать только литовские послы, а не ненавистные князю поляки. Серьезные историки с полной уверенностью заявляют – главным оружием князя было его неотразимое обаяние, говоря по-современному – харизма, заставляющая очень разных людей – немецких крестоносцев, волохов, татар, не говоря уж о литовцах и русинах – сражаться и гибнуть за него. Но харизма харизмой, а удерживать союзников приходилось и земельными пожалованиями. Вот так и отдал Свидригайло свою любимую Степань князю Михаилу Семеновичу Гольшанскому, прозванному Болобаном. Предполагается, что Гольшанские имели родственные связи с предыдущими владельцами Степани, что и стало причиной пожалования. Но князь Михаил сполна расплатился за подаренную землю – он сражался и погиб в 1434 г. в битве под Вилькомиром около той самой злополучной реки со святым названием. Поскольку погибший князь был бездетным, Степань перешла к его старшему брату Юрию. После поражения Свидригайла Юрий бежал в Новгород, но тем временем великим князем стал Казимир Ягеллончик, как помним, ближайший родственник Гольшанских. Но родство родством, а главное – Казимир отказался от экспансионистской политики Ягайла, вернул домой сторонников Свидригайло и подтвердил законность всех их владений. Так что уже в 1446 г. Юрий Семенович Гольшанский – один из руководителей литовской делегации на Пйотриковском сейме.
Следующий трагический эпизод в жизни новых владельцев Степани – не раз уже упоминавшийся заговор князей, из-за участия в котором был казнен старший сын Юрия, Иван. Но еще раз убеждаемся, что никакой коллективной ответственности в Княжестве Литовском не было, что очень выгодно характеризует сие государство. Степань законным образом переходит  к брату казненного, Семену, бывшему также старостой луцким и маршалком Волынской земли, не раз и не два защищавшего Волынь от татарских полчищ. Князь Семен весьма радел об экономическом процветании города и его обитателей, в частности, добился от великого князя Олександра привилегии для Степани – права на ярмарку в праздник св.Спаса. Похоже, что город тогда уже пользовался магдебурским правом.
Князь Семен Юрьевич умер в 1505 г. и мужских потомков не оставил, поэтому его владения были разделены: треть досталась великому князю, треть – племяннику Юрию Ивановичу (сыну казненного Ивана), и такая же часть – старшей дочери Семена, Анастасии. Но где-то в годах 1511-1514 наступает еще один неожиданный поворот: младшая дочь Семена Юрьевича, Татьяна, выходит за князя Константина Острожского (этот эпизод был описан в посте о княгине Слуцкой), и князь Острожский вдруг по королевской воле оказывается владельцем двух третей Степани. Похоже, здесь не обошлось без немалых трений и конфликтов, потому что король Жигмонт (Старый) резко подчеркнул свое право давать и отбирать земельные владения, как он того пожелает: «Дали ему замок Степань и города, и все волости, и тую  часть, которая отошла раньше к князю Юрию Ивановичу, потому что имение это дал отец наш князю Юрию Семеновичу по своей воле, а что отец наш дал по своей воле, то в нашей власти». Любопытно было бы узнать о реакции Юрия Ивановича и Анастасии Гольшанских. Вот таким образом большая часть города оказалась наследственным владением Острожских, а остальное – королевским владением, сдаваемым в аренду. Обе части управлялись отдельными магистратами, обе имели свои ярмарки – в части Острожского прибавились ярмарки на Покрову и на св.Афанасия, в королевской – на св.Петра. В 1519 г. король еще раз подтвердил привилегию на ярмарку для своей части Степани, а в 1527 – освободил горожан от пошлины на соль.
Дальше город был вовлечен в бурные перипетии рода Острожских: в 1530 г. перешел к князю Илье, а после его смерти – к нашей давней знакомой – княгине Беате. После очень хорошо известных событий следующая конфигурация владельцев Степани была таковой: треть принадлежала неблагодарному второму мужу бедной княгини, Альбрехту Ласскому, треть – князю Василю-Константину Острожскому, королевская треть была сдана в аренду володимирскому шляхтичу Станиславу Граевскому.
Ласский успел немало наследить на Волыни – это, оказывается, именно он втянул Дмитрия Вишневецкого в молдавскую авантюру, выступая на стороне претендента Якоба Гераклидеса Василикоса (еще раз поражаюсь взаимосвязи всего со всем в 16-м веке). Но в отношении новоприобретенного родича серадзский воевода очень скоро убедился – это не чета влюбленной беззащитной Беате, прибьет так, что и мокрого места не останется  Доказательством серьезности намерений князя Острожского стать владельцем всей Степани можно считать совершенное по его приказу в 1569 г. нападение на часть Граевского, в котором приняло участие несколько сотен бояр, слуг, жолнеров и горожан «с гаковницами, ручницами, сагайдаками, мечами, рогатинами и секирами». Так что, хоть Ласский и не был трусом – в 1568 г. разбил татар под Очаковом – но предпочел в 1570 г. передать свои волынские владения (отобранные у Беаты) коронному скарбу, откуда они прямиком перешли все к тому же могущественному князю Острожскому.  
Похоже, что все эти события не особенно мешали дальнейшему развитию и процветанию Степани, с 1570 по 1583 г. число домов в городе увеличилось вдвое, насчитывалось 17 цехов, три рудни, несколько поташных заводов, большая оружейная мастерская, три церкви, монастырь. Главную прибыль приносила именно торговля поташом и золой, которые по Западному Бугу и Висле везли в Гданьск. Один только Ласский в одном лишь 1565 г. заработал на поташе в качестве чистой прибыли 5 тысяч золотых червонных, 4 тысячи таляров  и 1,5 тысячи злотых польских.
Степань была также одним из центров православия и образования – здесь действовали школа и библиотека, в стенах же монастыря, основанного князем Острожским, работали культурно-просветительские и религиозные деятели Исаакий Степанский, Лука Белгородский, Иеремия Пелагонский и Сергей Мукачевский.
Увы, процветание города закончилось вместе с угасанием рода Острожских. Степань тогда перешла к Заславским, а от них, по странной иронии судьбы – к Сангушкам, непрямым потомкам первого мужа Гальшки Острожской.  Город очень сильно пострадал в результате беспрерывных воен 17-го века. В 1793 г. Степань перешла к Российской империи, старые торговые пути были утрачены, традиционные товары потеряли свое значение, прекратилось действие магдебурского права, а жители предместий – вообще стали крепостными. Но и после 1861 г. Степань не смогла оправиться: болотистые заплавы рек, в предыдущие эпохи защищавшие город от вторжений, стали непреодолимым препятствием для проложения дорог, так что бывшая великокняжеская резиденция превратилась в незначительный и незаметный городок…
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #112 В: 08/20/06 в 15:39:43 »
Цитировать » Править

Не знаю, подучила ли я немного русскую историю, или же окончательно запуталась. Попалась мне в руки книга А.Ананьева "Лики бессмертной власти", где, кроме многих иных обид Иоанна 4 на РП, значится также отказ польского короля при сватовстве русского царя. Дело происходило после смерти царицы Анастасии. Короля-обидчика автор называет Сигизмундом, но это, по-видимому, не Сигизмунд Старый, а Сигизмунд Август. Насколько помню, единственной незамужней польской принцессой на тот момент был та самая Анна, позже так усердно отравляшая жизнь Стефану Баторию. Действительно, несправедливость! Вместо благодарности за избавление от брака со сварливой мегерой...
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Antrekot
Bori-tarkhan
Живет здесь
*****


CНС с большой дороги

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 16204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #113 В: 08/20/06 в 16:02:26 »
Цитировать » Править

Конечно несправедливость!  Они бы аннигилировались...
 
С уважением,
Антрекот
Зарегистрирован

Простите, я плохо вижу днём. Позвольте, моя лошадь посмотрит на это. (c) Назгул от R2R
Yuriy_A
Гость

email

Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #114 В: 08/20/06 в 16:56:34 »
Цитировать » Править » Удалить

on 08/20/06 в 15:39:43, antonina wrote:
Не знаю, подучила ли я немного русскую историю, или же окончательно запуталась. Попалась мне в руки книга А.Ананьева "Лики бессмертной власти"

Читал, забылась как-то.Вроде абличительная ?
 
on 08/20/06 в 15:39:43, antonina wrote:
Дело происходило после смерти царицы Анастасии.

 
1560, восемь дней после смерти отравленной царицы.
 
 
on 08/20/06 в 15:39:43, antonina wrote:
Короля-обидчика автор называет Сигизмундом, но это, по-видимому, не Сигизмунд Старый, а Сигизмунд Август.  

 
Да.Только принцесса-не Анна, а Екатерина ,потом  
  шведская  королева, дочь Сигизмунда  Старого от жадной итальянки Боны.
 
 
on 08/20/06 в 15:39:43, antonina wrote:
Насколько помню, единственной незамужней польской принцессой на тот момент был та самая Анна, позже так усердно отравляшая жизнь Стефану Баторию. Действительно, несправедливость! Вместо благодарности за избавление от брака со сварливой мегерой...

 
Ну, я слышал, что жизнь Анне отравлял Баторий.Спать с ней вообще не хотел, это было нечестно.
Зарегистрирован
Yuriy_A
Гость

email

Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #115 В: 08/20/06 в 17:03:41 »
Цитировать » Править » Удалить

on 08/20/06 в 16:02:26, Antrekot wrote:
Конечно несправедливость!  Они бы аннигилировались...
 
С уважением,
Антрекот

 
 
Кто-Анна с Грозным ?Перевоспитал бы посохом.
 Grin
Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #116 В: 08/20/06 в 17:09:13 »
Цитировать » Править

Книга вроде не обличительная, а философствующая. Пока доберешься до каких-то фактов, челюсть можно свернуть.
Так это была Екатерина? Тогда тем более нужно быть благодарным, учитывая, что за сын получился у нее в браке с Вазой. Боюсь, что Россия при таком наследнике долго бы не протянула...
Ну, а Батория, по-моему, можно считать героем за то, что он отважился на подобный брак. Бабище было "шпетное и шкарадное", старше его на 10 лет и постоянно с кем-нибудь в ссоре.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Yuriy_A
Гость

email

Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #117 В: 08/20/06 в 17:17:07 »
Цитировать » Править » Удалить

on 08/20/06 в 17:09:13, antonina wrote:
Книга вроде не обличительная, а философствующая. Пока доберешься до каких-то фактов, челюсть можно свернуть.
Так это была Екатерина? Тогда тем более нужно быть благодарным, учитывая, что за сын получился у нее в браке с Вазой. Боюсь, что Россия при таком наследнике долго бы не протянула...

 
Гм.У поляков разные мнения на его счёт.Династию продлил, и детей произвёл не то удачных, но и не самых дурных.
 
on 08/20/06 в 17:09:13, antonina wrote:
а Батория, по-моему, можно считать героем за то, что он отважился на подобный брак. Бабище было "шпетное и шкарадное", старше его на 10 лет и постоянно с кем-нибудь в ссоре.

 
Может, просто женское-одиночество, климакс...
Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #118 В: 08/20/06 в 17:36:29 »
Цитировать » Править

Сыновья и правда не самые плохие, но сам он... Разве что с крулем-сасом сравнивать, тогда правда, не самый плохой.
Но если рассмотреть серьезно - как этот брак с польской принцессой предполагался в смысле религии? Она должна бы перейти в православие? Тогда это не было таким уж невероятным, вышла же Марина Мнишек за Дмитрия, но вот что бы получилось?
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Yuriy_A
Гость

email

Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #119 В: 08/20/06 в 19:59:18 »
Цитировать » Править » Удалить

on 08/20/06 в 17:36:29, antonina wrote:
Сыновья и правда не самые плохие, но сам он... Разве что с крулем-сасом сравнивать, тогда правда, не самый плохой.

 
Хотите, побраните его по пунктам, а я поработаю адвокатом.
 
on 08/20/06 в 17:36:29, antonina wrote:
как этот брак с польской принцессой предполагался в смысле религии? Она должна бы перейти в православие? Тогда это не было таким уж невероятным, вышла же Марина Мнишек за Дмитрия, но вот что бы получилось?

 
Самозванческие дела  здесь вряд ли пример, статус  Грозного как законного царя был непререкаем.
Представить себе женитьбу русского царя на иностранной принцессе без её перехода в православие я не могу и для Петербургского периода, не то что для Московской Руси XVI столетия.
Историю сватовства и переговоры излагает "наше всё" .
 
"все внимание царя было обращено теперь на Литву. И здесь Иоанн хотел было сначала решить дело мирным образом, посредством женитьбы своей на одной из сестер королевских; кроме возможности действовать чрез это родство на мирное соглашение относительно Ливонии у Иоанна могла быть тут другая цель: бездетным Сигизмундом-Августом прекращался дом Ягеллонов в Литве, и сестра последнего из Ягеллонов переносила в Москву права свои на это государство; о Польше же, как увидим, Иоанн мало думал. Он спросил митрополита, можно ли ему жениться на королевской сестре при известной степени свойства между ними вследствие брака тетки его Елены с невестиным дядею Александром? Митрополит отвечал, что можно, и в Москве уже решили, как встречать королевну, где ей жить до перехода в православие; определили, что боярам на сговоре с панами о крещении не поминать, а начнут сами паны говорить, чтоб королевне оставаться в римском законе, то отговаривать, приводя прежние примеры - пример Софьи Витовтовны и сестры Олгердовой, которые были крещены в греческий закон; если же паны не согласятся, то и дела не делать; Федору Сукину, отправленному в Литву с предложением, дан был такой наказ: "Едучи дорогою до Вильны, разузнавать накрепко про сестер королевских, сколько им лет, каковы ростом, как тельны, какова которая обычаем и которая лучше? Которая из них будет лучше, о той ему именно и говорить королю. Если большая королевна будет так же хороша, как и меньшая, но будет ей больше 25 лет, то о ней не говорить, а говорить о меньшой; разведывать накрепко, чтоб была не больна и не очень суха; будет которая больна, или очень суха, или с каким-нибудь другим дурным обычаем, то об ней не говорить - говорить о той, которая будет здорова, и не суха, и без порока. Хотя бы старшей было и больше 25 лет, но если она будет лучше меньшой, то говорить о ней. Если нельзя будет доведаться, которая лучше, то говорить о королевнах безымянно; и если согласятся выдать их за царя и великого князя, то Сукину непременно их видеть, лица их написать и привести к государю. Если же не захотят показать ему королевен, то просить парсон (портретов) их написанных". Сукин допытался, что младшая королевна, Екатерина, лучше, и потому сделал королю предложение выдать ее за царя. Паны от имени Сигизмундова отвечали, что отец королев, умирая, приказал семейство свое императору, и потому король хочет это дело делать так, как отец его делывал, обослаться с императором и с иными королями, своими приятелями и родственниками - зятем, герцогом Брауншвейгским, и с племянником, королевичем венгерским. Притом теперь при короле нет польской Рады; король должен обослаться с нею, потому что королевны родились в Польше и приданое их там. Посол отвечал: "Мы видим из ваших слов нежелание вашего государя приступить к делу, если он такое великое дело откладывает в даль". Так кончились первые переговоры. Когда послы были призваны в другой раз, то Сигизмунд объявил им, что согласен выдать сестру Екатерину за царя; послы просили позволения ударить ей челом, но паны отвечали: "И между молодыми (т. е. незнатными) людьми не ведется, чтоб, не решивши дело, сестер своих или дочерей давать смотреть". Послы говорили: "Не видавши нам государыни королевны Катерины и челом ей не ударивши, что, приехав, государю своему сказать? Кажется нам, что у государя вашего нет желания выдать сестру за нашего государя!" Им отвечали, что нельзя видеть королевну явно, потому что у ней все придворные - поляки; они расскажут своим, что московские послы королевну видели, и у польской Рады с королем будет за это брань большая; а если послы хотят ее видеть, то пусть смотрят тайно, как пойдет в костел. Послы сперва не соглашались, но потом согласились.  
Дело, однако, кончилось ничем: король хотел согласиться на брак своей сестры с Иоанном только в том случае, если б брак этот доставил ему выгодный мир; посол его Шимкович явился в Москву с требованием, чтоб прежде дела о сватовстве заключен был мир, для переговоров о котором вельможи с обеих сторон должны съехаться на границы, и до этого съезда Ливонии не воевать, Сигизмунд хотел пользоваться своим положением, как прежде пользовался подобным же положением Иоанн III московский, когда Александр литовский искал руки его дочери Елены; Иоанн III также прежде дела о сватовстве требовал заключения мира; но если искательство родственного союза явилось теперь со стороны московского государя, то Иоанн IV, однако, вовсе не находился в положении Александра, которому во что бы то ни стало нужно было заключить мир и скрепить его женитьбою на Елене; царь не согласился на порубежные переговоры; мы видели, что в Москве считали тяжелее всего на свете нарушать прародительские обычаи, а эти обычаи требовали, чтоб мирные переговоры велись в Москве"
С.М. Соловьёв.
 
 
 
 
« Изменён в : 08/20/06 в 20:04:34 пользователем: Yuriy_A » Зарегистрирован
Страниц: 1 ... 6 7 8 9 10  ...  13 Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.