Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
03/28/20 в 13:45:33

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Семейные хроники 16-го века »


   Удел Могултая
   Сконапель истуар - что называется, история
   Околоистория Центральной и Восточной Европы
   Семейные хроники 16-го века
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1 ... 3 4 5 6 7  ...  13 Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Семейные хроники 16-го века  (Прочитано 20745 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #60 В: 05/06/06 в 11:14:11 »
Цитировать » Править

А у Загребельного не одному Ибрагиму не повезло. Ибрагим - хоть негодяй с классом, но Вишневецкий получился мелким проходимцем и они с Байдой - совершенно разные личности.
История с русским посольством, пропавшим по дороге в Стамбул, вроде бы правдива.
А город без магдебурского права, как ни странно, Львов. Полтава - самый восточный город, получивший это право. О львовском ноу хау стоит рассказать отдельно. При смене королей львовский магистрат никогда не просил о новых привилегиях, а только о подтверждении старых, выданных предыдущими королями. В доказательство приводились либо эти старые документы, либо их превосходные копии. Естественно,  все эти документы никогда королевской канцелярии не видели, а изготавливались во Львове же. Но в момент смены короля никто этого не проверял, а потом уже было поздно отнимать. И, когда вдруг начали искать оригинал документа о магдебурском праве, то ничего не нашли.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Ципор
Гость

email

Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #61 В: 05/06/06 в 11:19:02 »
Цитировать » Править » Удалить

Ибрагим - хоть негодяй с классом
 
А он, кстати, не производит впечатления особенного негодяя. Скажем, врагом Роксоланы он стал, кажется, только после того, как она отвергла его попытки примирения. Еще там есть глава о том, как он вроде бы всерьез пытался бороться с воровством вначале своего вступления на должность.  
 
Он совершает поступки, которые там все совершают, ничего более, по моему.  
 
 
Львовское ноу хау - интересно Smiley
« Изменён в : 05/06/06 в 11:19:41 пользователем: zipor » Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #62 В: 05/06/06 в 11:33:00 »
Цитировать » Править

В негодяи Ибрагим, по-моему, попадает после сцен с закапыванием людей в землю. Хоть и не он это приказал, но, бр-р-р. Относительно Роксоланы и той одалиски... "Видит Бог, я ей смерти не желала". Понимай, как хочешь.
Но пускай уж Ибрагим, а как же старший сын Сулеймана? Назарук, пытаясь приукрасить турков, этот ужасный обычай убийства братьев султана выбросил. У него Роксолана даже знакомиться с 7 дядями султана, причем именно со стороны отца - "стрый", а не "вуй".
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Ципор
Гость

email

Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #63 В: 05/06/06 в 11:36:21 »
Цитировать » Править » Удалить

"Видит Бог, я ей смерти не желала". Понимай, как хочешь.
 
Да ну. Что она, совсем глупая, что ли, что не знала, чем ее затея кончится.
 
Насчет закапывания в землю - да, пожалуй.
Зарегистрирован
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #64 В: 05/06/06 в 14:31:54 »
Цитировать » Править

А старший сын Сулеймана - кто имеется в виду? Махмуд (1512-1522)? Или таки Мустафа (1515-1553), сын Махидевран? Кто организовал конец Мустафы, вроде бы известно - тот самый Рустем-паша, "Вошь Удачи" (по Бусбеку). Кстати, каюсь - похоже, временное смещение Рустема было как раз не из-за казнокрадства, а после смерти Мустафы, чтобы успокоить янычар.  
А вот дядья по отцу - правда очень странно. Ахмад, Коркут и весь их род были убиты еще султаном Селимом  (правда, после вполне серьезной войны); тут Селим был жесток, и из сыновей у него, кроме Сулеймана, тоже уцелел тоже только один Ювейс, да и то потому, что числился сыном другого человека, которому Селим подарил свою уже беременную (по слухам) наложницу (прожил Ювейс-паша долго - интересно, мелькает ли он в романах о Роксолане?).  Вообще, по сравнению с отцом Сулейман выглядит бесспорно куда привлекательнее: Селим был действительно лют и крут.
Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #65 В: 05/10/06 в 12:12:31 »
Цитировать » Править

Улему Келлу - салям  Smiley
Как, так сын Махидевран не был старшим сыном Сулеймана?  Roll Eyes Да ведь так вся схема летит наперекосяк, и все романы - Загребельный с Назаруком вместе. Неужели Махмуд был старше? Пора для Роксоланы заводить отдельную тему...
И сразу прошу прощения - есть эта вошь у Загребельного, есть! Правда, не в состоянии запущенного педикулеза, а всего в количестве одна штука. А можно будет Вас расспросить еще о Насими - меня буквально потрясло помещенное в романе Загребельного его стихотворение?
« Изменён в : 05/12/06 в 12:46:09 пользователем: antonina » Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #66 В: 05/10/06 в 12:16:32 »
Цитировать » Править

Из предыдущих сюжетов, да хоть бы и из стихийно возникшей темы Роксоланы, ясно, какая угроза всегда – денно и нощно нависала над украинскими землями в описываемый период – угроза нашествий из соседнего мусульманского Востока. У того же Ор.Левицкого есть трогающий до слез эпизод о том, как в храмовый праздник Богородицы в г.Володимире начинаются обычные молитвы о страждущих, угнетенных и пленных, и все присутствующие в едином порыве опускаются на колени, а большинство рыдает, не стесняясь слез – только недавно прошел такой набег и почти каждая семья кого-то потеряла. Да и еще одна фраза современника вспоминается – остался ли еще кто-нибудь на Украине, или все уже оказались в плену… Вспомнить хотя бы ужасное, сравнимое разве что с Батыевым разорение Киева Менгли-Гиреем в 1482 г., между прочим, совершенное по наущению Москвы (дело было почти сразу после уже упомянутого заговора князей и бегства Бельского).
Надежда на защиту от центральной власти была невелика, находясь в сравнительной безопасности то ли в Литве, то ли в собственно польских землях, эта власть весьма мало заботилась о безопасности юго-восточных окраин государства. Так что приходилось полагаться лишь на собственные силы. Именно так и возникло козацтво, вписавшее столь яркую страницу в украинскую, а, пожалуй, и во всеобщую историю. Но это уже конец 16 в. и более поздний период, который я бы назвала военным сосуществованием. Описываемый же период – это время «козакующих князей». По выражению волынских бояр 1545 г.: «У нас есть или нет перемирия, а мы все равно никогда с коня не сседаем». Историки до сих пор не согласны, считать ли этих князей и бояр предшественниками собственно козацкого периода. Согласно новейшей исторической моде,  уже упоминаемый Дмитрий Вишневецкий опять не считается основателем Запорожской Сечи, на сей раз из архитектурных соображений. Прочитавшие «Роксолану» Загребельного также знают, что автор решительно считает князя Дмитрия Вишневецкого и козака Байду совсем разными людьми. (Правда, тогда остается неясным вопрос, куда же девался этот шалапутный князь, сбежав из Стамбула «как пес»). Но на самом деле ни у историков, ни в сведениях, сохраненных народной памятью, нет ни малейших сомнений – это именно князь Вишневецкий был казнен турками, сохраняя беспримерное мужество до последнего вздоха, и это именно его запомнили под именем Байды.  
Вишневецкий не один был такой – историки выделяют целую группу, может быть, даже клан подобных «козакующих князей», куда, кроме Вишневецких, входили Сангушки, Немиричи, Чапличи, Сенюты. Герой последующего очерка Иван Сенюта – именно из этой последней семьи, но мы встретим и некоторых знакомых, потому что его жена, Марина, приходится не то сестрой, не то племянницей все тому же Ивану-Ионе Борзобагатому-Красенскому. Судя по ее возрасту, скорее, племянницей, так что это – то же самое поколенье, что и чета поэтов Журавницких, воинственная Ганна Сокильская, да и масса иных преинтересных людей. Но возвращаемся в 1563 г.
Пани Сенюта
Среди Сенют,   породнившихся с Чапличами, было немало протестантов самых различных толков, но Иван Сенюта – все-таки православный, потому что впервые мы с ним встречаемся во время обряда, участником которого он был, а сохранялся этот общеславянский обряд, пожалуй, лишь в украинской православной церкви. Обряд этот – побратимство, создающее между принявшими его связь даже более тесную, чем родственную. Его участницами могли быть и две женщины, называвшиеся тогда «посестрами», а остались даже и полулегендарные сведения о парне и девушке, ставших – он – ее побратимом, она – его посестрой. Ну, а сейчас побратимами стали владелец села Хмелева в окрестностях г.Володимира, Иван Романович Сенюта и его давний приятель Олехно Лисота. Выслушав принятую в таком случае молитву: «Господи, пошли благодать Св.Духа на рабы сии твоя, их же сподоби братами бити, і даждь им любов свою неокрадену і безблазену до последнего дихания, …, да любят друг друга без зависти і без блазна во вся дни живота их», побратимы обменялись крестиками, выпили вино из одного кубка и поцеловались. Пан Сенюта предполагал оставить под защитой побратима свою семью – жену и сына, потому что сам собирался в дальний и опасный поход, разделяя с тем же князем Вишневецким его еще одну отчаянную авантюру, как оказалось, последнюю.
Разрешите напомнить, в чем там было дело. Род Вишневецких всегда имел какие-то притязания на соседнюю Волощину (Молдавию), вспомним их последующее родство с Могилами. На сей раз, после всех своих приключений в Польше, Литве, Московии, Турции (где его благосклонно принимали Сулейман и Роксолана) князь Дмитрий решил попытать счастья в Волощине, претендуя на тамошний престол. Одна из местных партий, и пригласившая его, предлагала ему свою поддержку против господаря Степана Томши (позже этот Томша был казнен во Львове, куда сбежал после очередного переворота). Можно предполагать, что в планы честолюбивого князя входило создание буферного государства, включающего в свой состав поначалу только Волощину, а позже – кто знает. Но авантюра окончилась провалом. Томша оказался сильнее, чем считали, пригласившая партия оказала весьма незначительную помощь, так что отряду Вишневецкого пришлось поспешно покинуть Молдавию. На беду, в дороге он разболелся, не мог ехать верхом, а везли его на телеге. При приближении большого неприятельского отряда князю и кому-то из его ближайших друзей (возможно, Сенюте) пришлось спрятаться в скирде сена. Но случайно их там обнаружили и отдали волохам, которые и передали князя вместе с его сподвижниками туркам. Ну, а дальше все знают – зацепили ребром за гак и «твоя віра проклятая, твоя дочка поганая» (Роксолана, очень правдоподобно, уже умерла к тому времени, датой ее смерти называют 1558 г.)
Вести об этом очень быстро дошли до Волыни, где пани Марина в тревоге ждала своего мужа. Сначала появились страшные вестники – искалеченные воины из отряда пана Сенюты. Волохи отпустили некоторых, предварительно отрезав кому ухо, кому нос, а кому и глаз выжгли. Ну, а дальше стало известно о героической кончине Вишневецкого. Что случилось с Сенютой – никто не мог сказать. Если и остался жив, то где-то в страшном турецком плену, откуда разве что ворон мог бы принести весть на родину.
От потрясения молодая женщина заболела, сведения об этом остались в судебных документах. А болеть ей было нельзя, потому что, судя по этим же документам, на оставшуюся без защиты пани Марину набросились злые соседи и кредиторы, у которых ее муж занял значительные средства, отправляясь в свой несчастливый поход. Первым поднял тревогу некий Нухим Шимонович. Судясь с ним, пани Марине пришлось согласится на предложение суда считать ее мужа мертвым. Так она могла надеяться спасти хоть часть имущества. Дело в том, что Хмелив, на который претендовали кредиторы, Сенюта передал жене, обеспечивая ее вено. Такое имение рассматривалось как ипотечное и, следовательно, не могло быть отчуждено за долги мужа. (Вот, кстати, любопытное примечание к совсем иному роману, сообщающее, что «имущество, отданное в залог – это имущество т.н. мертвой руки, по-французски mort gage, в современном английском mortgage – обозначает попросту ипотеку»).
Но это было только начало. Еще один претендент на Хмелив, даже и дальний родственник Сенюты, Михайло Болгарин попытался даже не через суд, а прямо силой отобрать имение, а Марину с сыном прогнать (ему удалось раздобыть королевские «увязчие письма»). Но, к счастью, она заранее была предупреждена об угрозе, так что собрала крестьян, преданно любящих и ее и ее исчезнувшего мужа, раздала им оружие, закрыла ворота да еще и возного из суда пригласила. На его требования немедленно отворить ворота, храбрая женщина ответила, что Хмелив принадлежит ей, а если пан Болгарин считает себя правым, то пусть зовет ее в суд, а не делает насилия. Тогда Болгарин начал ломиться в двор, приказав своим людям стрелять из ружей, аркебузов и луков, а там – даже и зажженные стрелы выпускать (Прямо как Ольга под Искоростенем!) Но защитники были тоже не лыком шиты, они сумели отбиться, потушить разгоревшийся было пожар, а тем временем из соседних сел начал сбегаться народ. Болгарин отступил, а пани Марина на следующий день внесла жалобу в судовые книги, где и сообщила о нападении и о значительных разрушениях.
Помощи от родственников ждать не приходилось, дядя Борзобагатый как раз вел войну за володимирское владичество и никак не поддержал осиротевшую родственницу. Да он и не таков был, чтобы особенно кому-то помогать, хоть бы и племяннице.
Так что хлопот у пани Сенюты было предостаточно, может, и к лучшему, потому что болеть ей было совершенно некогда. И во всех этих заботах ее первейшим другом и помощником был мужнин побратим, пан Олехно  Лисота.  Он платил самым навязчивым кредиторам из собственных средств, занимался весьма запутанными хозяйственными делами, присматривал за маленьким сыном Марины, Грицем, а потом даже и забросил свой небольшой фильварочок, переселившись в Хмелев совсем. А надежда на возвращение мужа становилась все слабее и слабее… Надо ли удивляться, что, когда по прошествии трех лет, Лисота начал уговаривать пани Марину в церковном порядке признать мужа мертвым, то она, поплакав еще раз, согласилась, и, произведя все необходимые обряды, почувствовала себя вдовой. Те три года очень сблизили Марину и Лисоту, она давно заметила, что побратим мужа к ней неравнодушен. В 1566 году они поженились…
Лисота «пристал в прыймы» к жене и поэтому не записал ей никакого вена, наоборот, это Марина одарила его, сделав необходимую запись о том, что пан Олехно платил кредиторам, внес в дом немалое имущество, и не раз показывал ей свою супружескую любовь.
Олехно и Марина прожили разом четыре года. У подросшего Грыця появилась маленькая сестричка. Что же касается Марины… Она полюбила своего второго мужа, спокойного человека и хорошего хозяина, но скоро заметила, что он – не пара пану Сенюте, а, выражаясь по-тогдашнему, «плохута чоловік, м‘якушка». Вот, например, собирали всю шляхту на «посполитое рушенье», так пан Лисота объявил себя больным, а потом и попросту спрятался, и ей велел прятаться, но пан пидкоморий нашел их в дальней комнате, и какое  же это было позорище! Пришлось заплатить немалый штраф. А позже унадился в их дом весьма неприятный сосед, который самым скандальным образом обидел и прогнал свою жену, некий пан Вовчко. И этот непрошеный гость начал преследовать Марину своими домогательствами, получив же заслуженную пощечину, напал на дом Лисот, избил их и отобрал часть имущества. При Сенюте ничего подобно и близко случится не могло! Но не всем же Бог дает одинаковый талан. Однако воспоминания о первом муже все возвращались и возвращались…
И, оказалось, недаром. 14 августа 1570 г. в праздник Пречистой Марина приехала помолиться в Володимир. Тут-то и произошло то потрясающее богослужение с просьбой о Божьей помощи попавшим в плен. Но мало того – пани Марина услышала невероятные новости. Ее уверяли, что пан Сенюта жив, что он днями пешком вернулся в Володимир, страшно изнуренный дальней дорогой и тяжелой болезнью, приключившейся с ним. И тут узнал о вторичном замужестве жены…
Оказалось, что турки казнили Вишневецкого и Ивана Пясецкого, всех же остальных, в том числе и Сенюту, продали на галеры. Ему каким-то чудом удалось сбежать, но дорога домой была очень далекой, он же и заболел. Весть о браке Марины и побратима, похоже, сильно его ударила. Его володимирские друзья уверяли, что и сами не сомневались в его гибели. Марина же, не осмелившись встреться с первым мужем, вернулась домой, приняв решение подчиниться любому решению Сенюты. При таком стечении обстоятельств Сенюта и Марина могли согласиться считать ее второй брак недействительным, что подтвердил бы и духовный суд. Но получилось иначе.
Лисота в очередной раз проявил слабость характера – встретиться с бывшим побратимом он не  отважился, а, оставив дома жену с двумя детьми, забрал часть имущества и попытался спрятаться у своего покровителя, князя Чорторыйского. На сторону Сенюты стали любившие его крестьяне, они не дали перегонять скот из Хмелева, а, наоборот, срочно известили Сенюту о таком обороте дела. Тот же, взяв с суда возного и свидетелей, быстро поехал в Хмелив, отбил череду, и, сильно раздраженный, приехал в дом, где его в глубочайшем волнении ожидала Марина. Увы,  Сенюта «за великим и незносным жалем своим» не пожелал даже увидеть жену, а послал к ней возного со словами упрека и таким заключением: «Він тебе за жону собі мати і з тобою мешкати не хоче, а як мужа твого тут нема, тоді й ти тут у дворі не мешкай, піди собі за мужем своім, бо теж муж твій і ти сама до двору і маетності моеі нічого не маете” (Он тебя женой своей иметь и с тобой проживать не хочет, а раз мужа твоего здесь нет, то и ты сама в дворе не оставайся, иди себе за мужем своим, потому что твой муж и ты сама на мой двор и имущество прав не имеете)
И тут Марина проявила величие духа и отвагу, которые мало с чем могут сравниться. В тот момент, когда у нее, наверное, от душевной боли сердце разрывалось, она не плакала и не сказала ни слова упрека, лишь ответила, что «потому вторично замуж вышла, что никакого известия от Сенюты не имела, а теперь, не сопротивляясь, дом и имущество ему отдает. И действительно, забрала лишь немного белья, отдала все свои деньги, отказалась от коня и повозки, которые ей предлагал Сенюта, и с ребенком-дочерью и двумя служанками прочь из  дома пошла» (А ведь она и сына оставила!) На память же о ней остались вещи, которые тот же возный записал: «большой сундук, а в сундуке скатерть, шапка бархатная, а в маленьком сундучке кошулька (рубашка), вышитая черным шелком, и поясок венецианский, и два куска мыла, а в другом сундучке – лавровый лист и аир, а также перец, шафран, имбирь. А в кладовой горшок масла, и бочка соленых огурцов, коробка крахмала, а в той же кладовой кусок мяса и половина сала, бодня мака, бодня черешен, обареников (бубликов) десять”. Хмелив тоже остался Сенюте, о своем вене Марина и не заикнулась.
О дальнейшей судьбе Марины ничего не известно. Быть может, она перебралась к Лисоте в его убогий фильварок или же они вместе куда-то уехали. Пан Сенюта женился вторично в 1571 г. с панной Ганной Хоболтовской, дочкой володимирского судьи. При этом формального развода с Мариной он не брал, таким разводом, видимо, считался его отказ от бывшей жены, переданный через возного и свидетелей. Довольно быстро, в 1578 г. Сенюта и умер, поделив в завещании свое имение между Григорием, сыном Марины, и маленьким Иваном, сыном Ганны. Но тот злосчастный разрыв с первой женой так до конца и остался болезненным рубцом на его сердце: в том же завещании он все еще укоряет Марину в том, что она, не дождавшись его, за другого мужа вышла…
Что ж, если можно приписать к этой истории какую-то мораль, то лишь такую: иногда для того, чтобы понять и простить, нужно куда большее мужество, чем для геройских подвигов в бою.
 
А вот еще одна история с похожими перипетиями, но уже в трагифарсовом духе.
Крымский пленник
Изучавшие нравоучительную литературу предунийного периода быть может, помнят завещание брацлавского каштеляна Василя Петровича Загоровского (родственник автора антииезуитского трактата «Monita privata Societatis Jezu” Гиеронима Загоровского). В этом завещании, написанном в крымском плену, означенный каштелян давал наставления об воспитании его малолетних детей так, чтобы они получили хорошее образование, остались верными своей народности и религии, вступили в достойное супружество и все такое прочее. Само завещание считается не только интересным документом, отражающим дух времени, но и  образцом литературы того века. Правда, в отношении обучения указания несколько противоречивы – этакое образование надлежит обрести в Виленской иезуитской академии, где «фалят дітям добру науку». Зато уж о будущем супружестве – все честь по чести, ищите себе жен, не лакомясь ни на красоту людскую, ни на славу, ни на богатое приданое. Беда лишь в одном: как это случалось многим строгим моралистам, на собственном примере Василь Загоровский не смог бы научить никого, потому что вовсе этим указаниям не следовал.  И вот – история двух его женитьб, обе как на подбор.
Загоровский происходил из не особенно богатого и не особенно знатного рода, тем не менее, неплохо преуспев на королевской службе, невесту себе подыскал в славном княжеском доме Збаражских. В феврале 1566 г. (по другим сведениям – в сентябре 1564г.) он вступил в брак с княжною Марушею Збаражской, дочерью кременецкого старосты Николая Андреевича Збаражского. Что касается матери княжны, то из документов известна лишь ее фамилия – Козечанка (т.е. из Козецких), но к тому времени она уже умерла, а ее имения достались дочери.  В предбрачном условии Загоровский специально выговорил, чтобы сверх приданого Маруше были выделены и эти материнские имения.  Естественно, ничего хорошего из этого не вышла. Сначала супруги вроде бы жили согласно, Маруша даже записала мужу третью часть своих имений, а остальное – как заставу за мнимый долг, но потом все пошло наперекосяк, и похоже, что именно на имущественной почве. В июне 1567 г. отец Маруши формально протестовал против каких-то дарственных записей, которые Загоровский требовал у его дочери, потом Загоровский не пустил в дом вторую жену Збаражского, приехавшую навестить падчерицу, и, наконец, дошло до того, что Маруша попросту сбежала в родительский дом, да еще при том будучи беременной. Кажется, было так: Збаражский с вооруженным отрядом подъехал под село зятя в его отсутствие и забрал Марушу.  Загоровский представлял дело как вооруженный наезд, а князь Збаражский объяснял, что дочь, упавши на колени, слезно умоляла освободить ее от неволи великой и тяжкой, которую ни одна раба не стерпела бы. Приехавши с отцом в Володимир, Маруша жаловалась на побои и другие утеснения со стороны мужа, причиной которых называла попытки силой добиться от нее тех же дарственных записей, которых она, однако, никогда не делала, а если бы появились, то только подложные. В суде одновременно рассматривались два дела – со стороны Загоровского с обвинениями в вооруженном наезде, со стороны Маруши Збаражской – в подложном составлении дарственных записей. Согласно обычаям эпохи, сначала этим делом занялись полюбовные судьи, пытавшиеся примирить враждующие стороны. И это им как будто удалось: Загоровский обязался прекратить дело об наезде и вернуть женины имения, Збаражский же обещал повлиять на дочь с тем, чтобы она вернулась к мужу. Но обе стороны своих обещаний не выполнили: Загоровский не отдал имений, Маруша к нему не вернулась. Тогда в августе 1568 г. Загоровский позвал беглянку на суд духовный, к володимирскому епископу Федосию Лазовскому  (обидчику Ионы Борзобагатого). Маруша же, при содействии своего брата Януша, силой отобрала у Загоровского свои имения.
Тем временем Маруша пропустила срок явки в духовный суд, и прошел слух, что владыка развел ее с Загоровским заочно. Слухи были близки к правде, князь же Збаражский счел, что его дочери приличнее будет развестись с мужем по добровольному соглашению, чем быть разведенной духовным судом, и стал склонять зятя к миролюбивому соглашению относительно всех спорных моментов. Поскольку с Загоровским еще много чего случалось, то скажу вкратце, что чету наконец развели на условиях свободы для каждой из сторон вступать в дальнейший брак. Договор был составлен, обеспечен обычными заруками, обе стороны его подписали, подтвердив заодно, что собираются этот договор довести до духовного суда. Но почему-то этого не сделали. Свободой вступить в новый брак княжна Маруша не воспользовалась, но, предвосхищая сюжеты бесчисленных мыльных опер, никогда не позволила бывшему мужу повидаться с рожденной уже после развода дочерью Ганной.
Отнюдь не извлекая урока из первой женитьбы, следующую жену Загоровский стал себе подыскивать в еще более богатом и знатном, чем Збаражские, роду Чорторыйских (различные представители сего княжеского дома уже у нас фигурировали). Особым преимуществом этого дома было право употреблять литовский великокняжеский герб Погони. Еще род Чорторыйских славился усердной набожностью и благотворительностью по отношению к православной церкви и монастырям.
Одна из сестер Чорторыйских, Олена, в 1568 г. вышла замуж за Остафия Ивановича Горностая, сына новогрудского воеводы Ивана Горностая. Сделаю тут небольшой экскурс и расскажу немного об этом Иване Горностае. Он ухитрился стать общим любимцем не особенно между собой согласной королевской четы – Жигмонта Старого и королевы Боны (подобный фокус, как помним, удался разве что Беате, позже княгине Острожской). Еще лучше сложились отношения между Иваном и молодым королем Жигмонтом Августом: этот Горностай, оказывается, был посредником между королем и предметом его страстной любви, т.е., недавно овдовевшей Барбарой Радзивилл. После королевского брака, вызвавшего немалый скандал и почти что гражданскую войну, Жигмонт Август именно Горностаю поручил охрану Барбары. В Литве все обошлось благополучно, но, когда Барбара переехала в Польшу, где Горностая не было, она и умерла, по некоторым сведениям, от яда (были и другие сведения…) Но мы из этих королевских дебрей опять возвращаемся к нашему скромному Загоровскому, посватавшемуся к сестре избранницы Горностая, Катерине Ивановне Чорторыйской. Княжна в то время была сиротой, без отца, но у нее была очень влиятельная и заботливая мать, княгиня Ганна, сначала тщательно проверившая условия предыдущего развода  предполагаемого зятя. За этими сведениями она обратилась к игумену Пересопницкого монастыря (откуда и знаменитое евангелие), Кирилу Лясковскому. Он, по поручению княгини и своей благотворительницы, сам осмотрел уже упомянутый договор о разводе между Загоровским и княжною Збаражской и подтвердил: развод совершен по всем правилам, а причиной его стали безрассудные действия ее милости, Маруши. Этот же Лясковский и обвенчал Загоровского с Катериной Чорторыйской в январе 1571 г. И брак весьма посодействовал в дальнейшем карьерном продвижении Загоровского, он, незнатный русин, стал брацлавским каштеляном и получил кресло в сенате.
Но это лишь начало вышло хорошее. Заключая брак, Загоровский пожадничал и потребовал, чтобы приданое Катерины было не меньше, чем приданое ее старшей сестры, той самой Олены. Надо ли удивляться, что и в этот раз начались имущественные недоразумения, сначала с тещей, которая отняла у него предварительно записанные имения, она же обвиняла зятя в недобросовестном управлении имуществом ее малолетнего сына, опекуном которого был Загоровский. С женой получилось и того хуже: Катерина, видно, мужа с самого начала не любила, не ощутила к нему никакого чувства и позже, даже родив ему двух сыновей, Василя и Максима. В 1576 г. она под предлогом посещения больной матери уехала к ней и не захотела возвращаться к мужу и малолетним детям (Если бы не дети, пора бы уж самого Загоровского заподозрить – уже вторая жена, а все туда же!). Напрасно Загоровский посылал к ней посредников, «людей зацных», уговаривая ее вернуться домой, напрасно вручал ей и матери ее через возного «напоминальные листы» с тем же требованием. Старая княгиня отвечала, что нисколько не запрещает дочери ехать к мужу и детям, но и гнать ее из дома не будет, сама же Катерина отрезала: «Видячи з грехом свое мешканье у малженстве с паном каштеляном, до его милости ехати и з его милостью жити не хочу, аж бы его милость шлюбил и добре мя упевнил жадное справы малженское до живота своего зо мною не мети» (Считая грешным свое супружество с паном каштеляном, ехать к нему и жить с ним не хочу, разве бы он пообещал мне никаких супружеских сношений со мною до конца жизни не иметь). Пора уж хлопотать о новом разводе, да тут с Загоровским случилось неожиданное несчастье – во время очередного татарского набега он, выступив с ополчением Волынской земли, был ранен и попал в плен к татарам. С пленниками его ранга обычно поступали так: назначали сумму выкупа и давали возможность посылать письма родственикам и друзьям с просьбами о помощи. До получения выкупа такой пленник жил в условиях сравнительного комфорта, во всяком случае, на галеры его не посылали. И Загоровский писал такие послания своим друзьям – наряду с уже упомянутым завещанием. Хотите удивляйтесь, хотите нет, но никто его не выкупил. А, собственно, надо ли удивляться двум женам Загоровского, если обеих он в этом завещании очернил самым худшим образом: Марушу – за запрет ему видеться с дочерью Ганной (ей он оставил 1000 коп грошей и часть имущества), а Катерину – за ее любовь к «животу волочащему». Загоровский даже и совсем отстранил жену от опеки над детьми, а воспитание этих детей и полное распоряжение имуществом он поручил своей тетке, Софие Загоровской. Так, в плену, бедняга и умер 29 февраля 1580 г.
  Едва весть о его смерти достигла Волыни, как обе его вдовы вступили в ожесточенную схватку за право носить имя мужа, так мало ими ценимого при жизни последнего. Но не думайте, что Маруша с Катериной вдруг воспылали любовью к покойному мужу, осознав его редкие духовные качества и совершенства. Дело было куда проще и опять имущественного характера.
Зачинщицей такого беспримерного иска стала Маруша, рассудив, что если она будет признана единственной и законной вдовой Загоровского, то все его наследие останется их дочери Ганне. Воспользовавшись тем, что уже упомянутый акт о разводе был совершен домашним порядком и не заверен в духовном суде, Маруша, хоть и сама была инициаторкой развода, стала на почву святости и нерушимости брака, предоставив письменные удостоверения от киевского митрополита, епископов луцкого и пинского и даже от патриарха константинопольского о том, что никто из них не давал ей законного развода. Да еще и прибавила особый лист от патриарха с резким осуждением практики разводов и называнием блудом вторичных браков, основанных на таких разводах. Катерина же Чорторыйская оказалась за шаг от признания ее брака незаконным, а детей – незаконнорожденными (впрочем, один из сыновей тем временем умер и остался лишь один, Василь). Документы Катерины оказались слабее – это была актовая выписка донесения возного о заочном разводе Маруши (это когда она не явилась на духовный суд), а также выписки разных документов, в которых княжна Збаражская после развода с Загоровским всегда писалась своим урожденным именем, да и то, что истица ведь молчала о своих правах целых 9 лет! Документы странствовали туда-сюда, между Федосием Лазовским и Онисифором Дивочкой (митрополитом), адвокаты ссылались на все, что угодно, вплоть до Св.Писания (им, понятно, больше оперировали защитники Маруши, вдруг ставшей святее папы римского), но Лазовский, и произведший когда-то развод между Загоровским и его первой женой, стал на сторону Катерины. Что, конечно, княжна Збаражская оспорила, обратившись к королевскому суду. Конец этого дела, которое перешло уже в битву между Марушей и владыкой Федосием, потерялся, но, похоже, что соперницы, обе до смерти именовавшиеся «панею Василевою Загоровскою, каштеляновою брацлавскою», как-то поделили между собой наследство бывшего мужа.
Завершая эту историю, хочу сказать, что Маруша (я к ней ощущаю невольную симпатию) оказалась и впрямь незаурядной личностью. То ли у нее внезапно прорезалось религиозное чувство, то ли она так вошла в роль – но наша героиня стала страстной и убежденной защитницей православия, Ипатий Потий в письме к Льву Сапиге называл ее «схизматичкой и большой противницей святого единства».  Дочь Ганну она выдала за Костянтина Костянтиновича Острожского, но, так как Ганна рано умерла, сама воспитывали ее дочерей, Маряну и Гелену. Маряна вышла за Якуба Собеского. Не стала ли она матерью будущего короля и освободителя Вены? Huh
И, уж совсем на прощанье, еще один эпизод, недолгий. Выкупивший из плена чужую жену имел право жениться на ней даже без развода ее с предыдущим мужем. Такое случилось с Александром Федоровичем Владычкою, маршалком господарским (нечто вроде министра внутренних дел). Часто бывая в Крыму по посольским делам, он выкупил из плена овруцкую шляхтянку Ганну Ивановну, жену киевского земянина Михаила Халаима и, вернувшись на Волынь, обвенчался с нею в Зименском монастыре. Когда же Халаим потребовал  возвращения жены, то Владычка ответил ему, что означенная Ганна – не жена Халаиму, но невольница ответчика, выкупленная им с неволи. Такой мудреной фразой он, должно быть, хотел сказать – что ж ты сам не выкупал свою жену? Оттого что Ганна была ему никакой не невольницей, а законнейшей супругою, с нею он прожил до конца жизни и оставил ей пять деревень, выслуженных на королевской службе.  
 
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Antrekot
Bori-tarkhan
Живет здесь
*****


CНС с большой дороги

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 16204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #67 В: 05/10/06 в 12:39:24 »
Цитировать » Править

Замечательно!  Спасибо.   Увы, не была Маруша прабабушкой Яна.  Ян, насколько я знаю - сын Якуба Собеского и Софьи Феофилии Данилович, герба, если не ошибаюсь, Сас.   (Там тоже неплохой семейный клубок, потому что Софья Феофилия была внучкой и наследницей того самого Жолкевского.  Ну и семья перебралась из Золочева в Жолкву.)
 
С уважением,
Антрекот
« Изменён в : 05/10/06 в 12:43:42 пользователем: Antrekot » Зарегистрирован

Простите, я плохо вижу днём. Позвольте, моя лошадь посмотрит на это. (c) Назгул от R2R
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #68 В: 05/10/06 в 12:53:46 »
Цитировать » Править

Антрекоту - спасибо за уточнение. Жаль, я помнила, что отец - Якуб, но матери не знала. Между прочим, я знала несколько людей, претендовавших на герб Сас. Даже, кажется, Андрухович иногда подписывался Андрухович де Сас.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #69 В: 05/10/06 в 19:33:51 »
Цитировать » Править

Спасибо за новые семейные истории!
on 05/10/06 в 12:12:31, antonina wrote:
Неужели Махмуд был старше?
 
Ну, вот по всему, что у меня под рукой - два или три года разницы. Но мать его неизвестна, а умер он мальчиком (как и Мурад, 1519-1521), а вот Мустафа выжил, и именно после смерти Махмуда Махидевран становится старшей женой как мать наследника. Но: возможно, что проблема возникла из-за путаницы между Махмудом (вот тем, старшим) и Мехмедом, старшим сыном Роксоланы и первым ребенком Сулеймана (из сыновей, по крайней мере - дочери его трудноуследимы), родившимся после восшествия Сулеймана на престол,   в 1221 году.
 
  Quote:
Пора для Роксоланы заводить отдельную тему...
Возможно - хотя ее история это ведь тоже "семейная хроника 16-го века"...
Quote:
И сразу прошу прощения - есть эта вошь у Загребельного, есть! Правда, не в состоянии запущенного педикулеза, а всего в количестве одна штука.

Видимо, зависит от источника. Но одну вошь, на мой взгляд, могли бы слишком легко объявить подсаженной (они ведь и на прокаженных не мгновенно дохли, по мнению врачей - просто не плодились), так что я склоняюсь к версии более "нездоровой".
 
  Quote:
А можно будет Вас расспросить еще о Насими - меня буквально потрясло помещенное в романе Загребельного его стихотворение?
Поищу (а может, кто и раньше найдет), но это какого-то времени потребует - тема большая, человек интересный...
Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #70 В: 05/11/06 в 15:41:31 »
Цитировать » Править

К Келлу - большое спасибо, я тоже запуталась с Махмудом и Мехмедом, вот теперь понятно. Загребельный, видимо, для экономии персонажей всех старших детей Сулеймана "отдал" Махидевран и даже немного на этом построил сюжет: Махидевран. мол, потому просмотрела соперницу, что была вне себя из-за смерти старших детей (по сюжету их, кроме Мустафы, было трое). О Насими - безусловно, когда сможете. Одна из причин моего интереса к нему - откуда этот мотив - человек не помещается во Вселенную, не помещается и в вечность. Быть может, в плане освобождения личности Европа Возрождения не так уж опередила мусульманский мир.
А Роксолана, имхо. влечет слишком много внешних тем. уже и переходящих за рамки 16-го века. Вот о ее преемницах интересно бы узнать, о той же упоминаемой Загребельным Нурбане (это не та самая, что венецианцы называли ее Баффой?) Или о матери Магомета IV (или правильно Мехмеда?)
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #71 В: 05/11/06 в 16:19:59 »
Цитировать » Править

Quote:
старших детей (по сюжету их, кроме Мустафы, было трое).
Ага, значит, я кого-то упустил. Правда, еще дочка была - умерла одновременно с Мурадом, кто ее мать - вроде бы не установлено.
Quote:
откуда этот мотив - человек не помещается во Вселенную, не помещается и в вечность. Быть может, в плане освобождения личности Европа Возрождения не так уж опередила мусульманский мир.
Мотив вполне себе "мусульманско-сектантский", скорее всего (а сект в это время было много, и сильных - около 200 дервишеских орденов, по некоторым подсчетам в них входило до 10% мусульман, гласно или негласно). Конкретного стихотворения не помню, но укладывается в вариант: "Если человек любит Бога и Бог любит его - они одно есть, и никакие пространственно-временные рамки для него\Него\них уже не работают"; вариант достаточно частый.
Нурбану - это правда Чечилия Баффо, мать Мурада Третьего и основоположница "Каданлар Султанат" ("женского правления"), корреспондентка и заочная подруга Екатерины Медичи, дама интересная, толковая и очень жесткая. При Мураде она столкнулась с тем же, с чем и мать Сулеймана - сын предпочел матери жену, Сафиэ, но советов матери слушался всю жизнь. Да и Сафиэ оказалась достойной преемницей (она, правда, уже с Елизаветой Английской переписывалась и покровительствовала английским купцам). А Хадаиджа Турхан, мать Мехмеда-Охотника - это отдельная песня...
Нет, наверное, правда можно будет по туркам и их женщинам открыть отдельную тему.  Smiley
« Изменён в : 05/11/06 в 16:20:21 пользователем: Kell » Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #72 В: 05/12/06 в 09:36:47 »
Цитировать » Править

Да, это было бы интересно.
Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #73 В: 05/12/06 в 12:53:27 »
Цитировать » Править

Полностью согласна - крайне интересно было бы и, может, сильно изменило бы наши представления о мусульманском Востоке.  
К Келлу - сколько я помню, в том стихотворении Бог вообще не упоминается. Но я его попробую сбросить в ту предполагаемую тему - только чуть попозже, пожалуйста. Но, возвращаясь к основной теме
Как Стефан Баторий стал польским королемСтрого говоря, польским королем он не был. Дело было так: после угасания мужской линии Ягеллонов польские политики решили подыскать подходящего короля и женить его на представительнице женской линии Ягеллонов, сохранив тем самым непрерывность династии. И такая представительница в свободном состоянии нашлась, а как же. Вот только это был случай типа Януша Заполяйи, вдруг оказавшегося лучшим женихом Европы.
Упомянутая представительница Анна Ягеллонка мало того, что достигла 50-летнего возраста, но была, по скромному выражению поляков «шпетной и шкарадной», да к тому же обладала очень сварливым нравом. Со своим венценосным братом Сигизмундом-Августом она пребывала в ссоре с времен его брака с Барбарой Радзивилл.  
Увидев предполагаемую невесту, Генрих Валуа ощутил непреодолимое желание сбежать подальше (он был на 28 лет моложе Анны). Ну, у него, положим, были особые вкусы, но женщины ему все-таки нравились, хотя и не такие, как Анна. В период междукоролевья Анну провозгласили королем – так она и значится в перечне польских королей – и подыскали подходящего мужа, который и должен был править, т.е., Стефана Батория. Тут разница в возрасте составляла десять лет.
Быть может, Стефан Баторий предполагал, что – не вечно же этой Анне жить, а там он сможет основать новую династию, подыскав себе красивую девицу типа Сонки Гольшанской. Но – увы – бабище его пережило, да еще и усердно отравляло ему жизнь, сотрудничая с политическими противниками короля. После смерти Стефана Анна добилась избрания на польский престол своего племянника (сына сестры) Сигизмунда Вазы. Нельзя утверждать, что он был полностью лишен задатков хорошего правителя, но, к несчастью, с самого раннего детства был вовлечен в религиозные распри (даже родился в тюрьме), стал фанатичным католиком и… Дальше известно.
Но, возвратясь к Анне, добившись избрания племянника, она немедленно вступила в новую ссору, на сей раз – с его женой. Спор шел о том, кто должен титуловаться польской королевой. В гневе оставила двор и окончила жизнь где-то в своих владениях.  
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Семейные хроники 16-го века
« Ответить #74 В: 05/26/06 в 11:39:11 »
Цитировать » Править

В качестве подготовки к будущей теме султанских жен - мне попадались упоминания о Баффо, как о жене Мурада 3-го, а не матери. Но ведь могли и перепутать.
Похоже, начиная с некоторого времени султаны стали очень быстро сменяться, так что и разобраться с ними трудно. И, поскольку упомянуто несколько случаев, когда султану наследовал брат (например, Ибрагим Мурату 4-му), то закон об убийстве султанских братьев обходили Huh
А к 16 веку - как много было у них полиглотов! На Востоке обычное дело - знание тюркского, арабского и персидского, весьма непохожих, на Западе все мало-мальские образованные люди знают латынь. Немалая часть очарования Роксоланы - ее владение несколькими языками, Баторий и вообще полиглот.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Страниц: 1 ... 3 4 5 6 7  ...  13 Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.