Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
02/20/19 в 16:30:48

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Поэт, философ, воин, еретик »


   Удел Могултая
   Сконапель истуар - что называется, история
   Околоистория Центральной и Восточной Европы
   Поэт, философ, воин, еретик
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Поэт, философ, воин, еретик  (Прочитано 3333 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Поэт, философ, воин, еретик
« В: 08/10/09 в 11:55:53 »
Цитировать » Править

Поэт, философ, воин, еретик
или Слово о Немириче

Приход теплых дней обещает новую вспышку войны и мир приходится измерять почти часами
Ю.Немирич


 
Так уж сложилось, что украинская история, как и история всего региона, складывалась под знаком противостояния двух религий – и разные участники этого противостояния уже в сих дилетантских штудиях появлялись. Но обойденными вниманием оказались, пожалуй, представители третьей силы: приверженцы разных течений протестантства. Не потому, что они были настолько малочисельными и маловлиятельными, как это иногда утверждают, противопоставляя в этом отношении украинские земли и беларусско-литовскую территорию ВКЛ или собственно польскую Короны. И не из-за нехватки среди них ярких личностей. А по причине довольно банальной: они почему-то не привлекли к себе внимания исторических беллетристов. Если где-то протестанты и появлялись на страницах художественных произведений, то непременно как одетые в черное господа с постными лицами, бесспорно, мудрые и достойные мужи, но записные враги всех радостей и развлечений.
На самом деле они были совсем другими.
По крайней мере, совсем другим был самый известный и самый блестящий из них, их предводитель, позже их оставивший, чтобы попытаться реализовать собственную концепцию исторической эволюции – мы до сих пор не можем понять, были ли у него шансы и осуществима ли она.
Речь о Юрии Немириче.
Я никоим образом не претендую на то, чтобы составить не то, чтобы исчерпывающее, но хотя бы более-менее связное изложение его взглядов и мировоззрения (но все таки любителей неторопливого лазанья по веткам генеалогических деревьев, длительных экскурсов в особенности давно забытых еретических вероучений и странно-напыщенно звучащих воззваний и дипломатических документом 350-летней и большей давности, не пугающихся к тому же нерусскоязычных текстов – приглашу сюда, здесь я волей-неволей смогу сделать лишь выжимку из ранее написанного). Для всего Немирича не хватило бы и толстенной монографии, которая, надеюсь, будет когда-то написана. Да и так написано немало. Множество людей пытались реконструировать его идеологию  и понять причины и мотивы беспрецедентного выбора, сделанного им в 1657 году.
Но даже чтобы изложить их, придется начать издалека и хоть кое-что рассказать о вероучении, ревнителями которого было несколько поколений рода Немиричей – протестантстве в тех его вариантах, которые были распространены в раннемодерной Украине. Знатоком канонов я себя отнюдь не считаю, так что, наверное, ограничусь историческим аспектом дела.
 
Ариане, социниане, антитринитарианцы
Наверное, не будет грубой ошибкой предположение, что реформационные традиции, так же, как идея политического союза между двумя религиозными меньшинствами Речи Посполитой – православными и протестантами - попали к нам во времена бурного формирования протестантства и сопровождавших этот процесс гуситских воин. Но период подлинного расцвета протестантства на украинских землях – 16 и начало 17-го века. Новое вероучение приходило главным образом из европейского запада  (за одним исключением – из Новгорода в ВКЛ эмигрировали остатки секты «ожидовелых») и шло оно несколькими путями: из вассальной по отношению к Речи Посполитой Пруссии – лютеранство, из Чехии и Австрии – традиции «чешских братьев», через Малопольшу и Галичину – кальвинизм. Этот последний имел особый успех и породил сильнейший отзыв – ответ на мощное общественно-религиозное европейское движение, по фамилии самого выдающегося его теоретика Фауста Социны названное социнианством (сразу же уточню, что названия «ариане» и «социниане» синонимичны, но сами социниане никогда не называли себя арианами, так же, как и средневековые катары никогда сами себя не называли катарами. Название ариан они получили от оппонентов, подлинные же ариане жили на заре христианства, в IV веке н.э., а самоназвание наших ариан – польские братья). Еще их называли антитринитарианцами, поскольку они отрицали догмат Св.Троицы, а также учение о божественной природе Иисуса Христа. Что же касается земной жизни, то социниане были довольно радикальными демократами, противниками социальной зависимости низших классов общества от высших, одними из первых провозгласили равноправие женщин, главным инструментом познания, в том числе и Св.Письма, считали человеческий ум, а единственным путем преодоления греховности – моральное самосовершенствование. (Их иногда называли даже средневековыми утопистами, но, как мы увидим дальше, такая «раннекоммунистическая» идеология не мешала им обладать немалыми богатствами, воевать и заниматься государственной деятельностью, арианином был, например, один из отцов-основателей Речи Посполитой постягеллонского образца, сенатор Сенявский).
Следующим по значимости после Социны теоретиком социнианства был Франко Станкаро, крещеный еврей из Мантуи, несколько приблизивший арианство к требованиям земной жизни. В 1561-1570 г.г. он преподавал в семинарии г.Дубецка близ Перемышля.
Катары в связи с арианством были упомянуты не случайно. Как мне кажется, на современный «арианский дискурс» довольно сильное влияние оказал «дискурс катарский», о некоторых высказываниях исследователей так сразу и не скажешь, кому они подойдут лучше: добрым христианам или польским братьям.
Павел Ясеница из «Польши Ягеллонов»
Польское арианство, став в будущем только воспоминанием и исторической темой, привлекало к себе сердца таких, как Стефан Жеромский. В этой секте жила красота искреннего устремления к правде. Ее принципы невозможно было воплотить в жизнь, но не это оказалось самым главным в глазах потомков. Ариане дошли до крайности, при этом не отличаясь ни жестокими действиями, ни кровавыми теориями, не поступая так вообще. Их крайность была связана с толерантностью по отношению к иным людям, а состояла в выдвижении самых высоких требований к себе самим.
 
ALEKSANDER   BRUCKNER Encyklopedia Staropolska
Ариане польские, названием этим (от еретика Ария из IV века, отрицавшего Св.Троицу и извечность Иисуса Христа) их противниками, католиками и оппонентами называемые. Сами они всегда против этого и похожих названий протестовали, называясь только христианами, позже – польскими братьями, еще позже – унитарианами.
В XVI веке из называли также новокрещенцами или ныряльщиками, поскольку они разделяли радикальные общественные лозунги анабаптизма, признававшего только крещение взрослых путем погружения.
Их учение формировалось около 1560 г. под влиянием двух импульсов: итальянского рационализма, который проповедовали эмигранты - гуманисты, врачи, юристы, и коммунистического анабаптизма, образцом которого были моравские братья.
Противники церковных традиций, они руководились только умом, защищали свободу совести и свободу интерпретации Св.Письма.
Играли важную роль в религиозной истории и литературе, особенно с тех пор, как в 1569 г. организовали свой центр в Ракове с высшей школой и типографией. Эта школа была широко известной: привлекала не только единоверцев из Семиграда, но была доступна и для других конфессий, поскольку не занималась религиозными обращениями доверенной ей молодежи.
Самым репрессированным, но и самый большой интерес вызывающим был раковский «Катехизис», содержащий их доктрину.
 
Из антиарианского памфлета, выпущенного в 1615 г.
«Св.Письмом беспрестанно играть; папу антихристом называть, Ченстохову – Ваалом; ни на собрании, ни на свадьбе ни музыки, ни пляски, только наевшись-напившись пение из катехизиса, не наряжаться, от цепочки или кольца Боже упаси; подаяние раздавать ради глаз человеческих; слуг не бранить, разве что католиков; праздников не праздновать, в пятницу мясное, в воскресенье рыбку съесть; на собрании за короля молиться, а дома его проклинать; деньги в рост давать; с евреями водиться; тихонько говорить, льстить, врать, клеветать; синоды собирать; к обрезанию вместо погружения сбор готовить; католиков уничтожать; деньги собирать; турка поджидать. Вот вам нурки (ныряльщики) – лучше им турки, чем в Троице одного подлинного Бога хвалить!» (Один из читателей передал смысл всего этого желчного памфлета одной фразой – кто не с нами, тот и нурк!)
 
Через фазу увлечения разными формами протестантства прошли представители многих известных и влиятельных семей: Вишневецкие, Ходкевичи, Сенюты, Чаплычи, Гойськие, Горностаи, Корецкие. Их православные родственники в общем спокойно воспринимали такие религиозные искания, выявив заодно некоторые совпадения в постулатах традиционной религии предков и нововерства, например, разрешение женитьбы для клира или принятие причастие «в обоих видах». Но главным было иное: объединившись, православные и протестанты могли успешно противостоять доминирующей католической партии. Так, в 1573 им в союзе со всеми трезвомыслящими политиками Речи Посполитой удалось принять акт Варшавской конфедерации о сохранении религиозного мира и отказа от употребления оружия для разрешения междуконфессионных конфликтов. «Этот пункт Варшавской конфедерации вошел в Pacta Conventa – обязательства, которые принимал на себя под присягой каждый новоизбранный король» (Н.Яковенко) – именно в этом и состояла веротерпимость, отличавшая тогда Речь Посполитую от современной ей Европы.  
Кроме политических причин, популярности протестантства, особенно же социнианства, содействовало то обстоятельство, что их адепты необычайно высоко ценили образование. Как правило, молодые представители протестантских семей начинали учебу на родине, например, в уже упоминаемой Раковской академии, а позже отправлялись в образовательное путешествие по Европе: в Лейденский, Кенигсбергский или Оксфордский университет.
Но в будущем эти высокообразованные юноши должны были стать вовсе не педантичными бюргерами или же оторванными от мира сего философами. По меркам своего бурного времени, им нужно было тренировать тело так же, как и ум, а саблей владеть не хуже, чем пером. А этому искусству обучали в иных школах. Когда мы попытаемся сравнить группу влиятельных протестантских семей в раннемодерной Украине и группу так называемых «козакующих князей» - основателей или покровителей того движения, ответвлением которого является и запорожское козачество, то с удивлением обнаружим, что эти группы если не тождественны, то имеют очень значительное множество пересечения. Это обстоятельство в полной степени касается рода Немиричей, а это дает мне возможность покончить с затянувшимся вступлением и перейти если не к личности главного героя, то хотя бы к его предкам.
« Изменён в : 09/05/09 в 13:30:04 пользователем: antonina » Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #1 В: 08/10/09 в 11:56:30 »
Цитировать » Править

Родословная
Что касается происхождения Немиричей (польское написание - Niemirycz), то здесь исследователи к единому мнению не пришли: кто считает их потомками новгородских бояр, эмигрировавших в ВКЛ, кто (в том числе и Н.Яковенко), предполагает тюркские корни рода. Существеннее, однако, то, что Немиричи долгое время вели обычную для 15-16 веков бурную жизнь, отличались, подобно многим своим современникам, буйным и вспыльчивым нравом, за словом в карман не лезли и охотно впутывались в многочисленные авантюры. Один из их протопластов, Ивашко Немирич, по праву мог бы стать героем романа а-ля «Черный замок Ольшанский»: именно он сообщил гетману Острожскому о заговоре Глинского, не смущаясь малопочтенной ролью доносчика. В награду за это получил щедрые земельные пожалования, а как приданое жены – селение Черняхов, впоследствии центр владений Немиричей. Его внук или сын Иосиф Немирич дослужился до должности киевского подвоеводы – с тем, чтобы обогатить хронику киевских скандалов колоритнейшей ссорой с городским войтом. Еще этот Немирич был примечателен тем, что установил тесные связи с казачеством, поддерживающим его во время соседских войн. У него было 4 сына: Андрей, Матвей, Семен и Иван, а с одним из внуков мы уже знакомы: это тот самый Самийло Немирич, неоцененный по достоинству росток на древе отечественного бандитизма.
И вот представители  такого витального и полнокровного рода увлеклись столь аскетичной и сухотелой религией, как арианство! Принесла его с собой в качестве приданого жена Андрея Немирича, Мария из Хрептовичей-Богумских. Сама Мария, похоже, стала арианкой в зрелом возрасте, поскольку вся родня ее была кальвинистской. Что касается Андрея, то он явно о смене религии не заявлял, однако не препятствовал жене не только строить арианские храмы и собирать синоды, но и воспитывать детей в духе вероучения польских братьев.
В 1603 году сын Андрея и Марии, Стефан Немирич вместе с группой арианской молодежи осуществил образовательное путешествие по Европе (В частности, учился в Базельском университете). Возвратившись домой, он объявил о своем переходе в арианство. Его сестра Александра тоже не только стала антитринитарианкой, но и обратила в свою религию мужа, Романа Гойского, позднейшего киевского воеводу. Ревностной арианкой была также жена Стефана, Мария из Войнаровских, так же были воспитаны их дети, а было их шестеро. Старший сын – интересующий нас Юрий Немирич, родился в 1612 году, остальные дети – сыновья Стефан и Владислав, дочери – Софья, Гелена, Катерина.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #2 В: 08/10/09 в 11:57:05 »
Цитировать » Править

Годы юности и странствий
Юность Юрия была довольно обычной для его времени и среды, о его образовании позаботились очень основательно, похоже, в полном согласии с его собственными устремлениями. Поступив в Раковскую академию, он обучался у известного математика Иоахима Стегмана (ученик проявил недюжинные математические способности, но ему, как старшему сыну в аристократическом семействе, пришлось отдать предпочтение изучению юриспруденции и основ государственной деятельности) и философа М.Руара, поддерживавшего тесные связи с Г.Гроцием и давшего воспитанникам рекомендационные письма к нему, когда в 1630 году Немирич вместе с друзьями – Андреем Вишоватым, Александром Чапличем, Николаем Любенецким, Петром Суходольским, и под опекой их учителя, доктора медицины Андрея Рутковича выехал для дальнейшей учебы за границу.
Суховатые биографические справочники сообщают: учился в Лейденском, Амстердамском, Парижском, Базельском и Падуанском университете, осуществил образовательное путешествие в Англию (кажется, Оксфорд). Преимущественно интересовался экономикой, межгосударственными отношениями, теорией государства и права. Под впечатлением от пребывания в Голландии и Швейцарии стал последовательным сторонником республиканской формы правления и федеративного устройства государства как союза республик, способного обеспечить гражданские свободы и религиозную толерантность.
Чтобы было интереснее – вот какой любопытный жизненный путь едва не открылся перед юным волынянином и не привел его в буквальном смысле в другой конец мира – в Южную Америку.
«Обучаясь в Нидерландах, Юрий встречался с Криштофом Арцишевским, молодым поляком, сотрудником Датского отделения Вест-Индской компании. Арцишевский воспитывался как арианин, но присоединился к реформистской нидерландской церкви, сохранив за собой право на особое мнение по отношению к Св.Троице. Он безуспешно пытался убедить Немирича и его друзей основать арианскую колонию в Бразилии».
Вместо Бразилии, Юрий в 1634 году возвратился домой, но еще прежде, 20-летним, успел написать и издать в Париже трактат на латинском языке «De bello Moscovitico» - «О войне против московитов».
Разыскать его в сети нетрудно, хотя бы вот здесь.  В авторе этого старательного, но явно школьного сочинения, тяжело узнать будущего Немирича – это, скорее, лучший ученик, пытающийся изложить все, что только знает о военном искусстве древних, примеряя деяния Кира, Веспасиана или Ганнибала к ожидаемой войне с Московией, а заодно характеризуя общественное устройство, естественные условия и экономику страны – вероятного противника (надо отметить, характеристика эта главным образом нелестная). Текст пестрит переходами от «мосхов» к Германикам, Неронам и Оттонам, что производит несколько комическое впечатление. А посвящен трактат дяде, уже упомянутому Роману Гойскому, имя которого путем латинизации было превращено в Госция.
« Изменён в : 08/12/09 в 16:21:32 пользователем: antonina » Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #3 В: 08/10/09 в 11:58:08 »
Цитировать » Править

Из дальних странствий возвратясь
Вернувшись домой, Немирич вынужден взять на себя роль главы семейства – родители успели умереть. Он налаживает свою жизнь обычным образом: женится на Елизавете Слупецкой, кальвинистке (с точки зрения государственной карьеры предпочтительнее был бы католический брак, который, похоже, и планировался, но тут Немирича очаровала и личность Елизаветы, и обряды польских братьев – брак был устроен по-ариански). У супружеской четы родилось трое детей: сын Томаш, погибший молодым вследствие несчастного случая, дочь Барбара и сын Теодор – тоже довольно примечательная личность, о котором постараюсь еще написать.
Что же касается военных планов, то здесь словесными декларациями дело не ограничилось: Немирич во главе своего отряда – хоругви – принимает участие в Смоленской, а также в Бранденбуржской войне. При этом знакомится с новоизбранным королем Владиславом Вазой, человеком свободомыслящим и толерантным (как и наши давние знакомые, братья Збаражские, он был учеником Галилея). Но королевская толерантность не смогла остановить нового наступления на свободу совести. Немирич довольно скоро почувствовал, каково это – быть представителем преследуемого религиозного меньшинства. То произведение, цитирующее памфлет начала 17-го века о презренных «нурках», содержит также горькую фразу – особенно ненавидимы были ариане, по отношению к ним разрешено было все (по-прежнему не понимаю, почему законопослушные представители столь миролюбивого вероучения вызвали против себя такое ожесточение. Возможно, это было всеобщей тенденцией – в многих европейских государствах положение ариан тоже катастрофически ухудшалось).
В 1638 году решением сейма была закрыта Раковская академия. Поводом к этому стали «акты кощунства по отношению к распятию» - на самом же деле ученики академии то ли опрокинули, то ли забросали камнями межевой знак, по тогдашней традиции выполненный в виде креста. Уверения в том, что виновники этой глупой «щенячьей» выходки действовали по собственному разумению и уже наказаны, не помогли – старания протестантской фракции сейма, одним из вождей которой стал Немирич, оказались напрасными. Пытаясь возродить свою alma mater, волынские протекторы социнианства добились ее перенесения в Киселин на западной Волыни.  
Планы Немирича на сей счет были куда масштабнее – он пытался создать приют для преследуемых единоверцев на украинных землях Приднепровья, которые собирался колонизировать по примеру хорошо из нашей истории известного Яремы Вишневецкого (любопытно, что среди ближайших сотрудников Яремы тоже было немало ариан – даже воспитание единственного сына он доверил еретичке Домарадской).  
Одним из этапов этого наступления на восток стала для Немирича борьба за должность киевского подкомория в 1640 году. Тут-то с ним и случилось происшествие, превратившее остроязыкого, но почтенного протестанта, в героя анекдота, достойного 16-го века. На вопрос, будет ли он, антитринитарий, клясться Св.Троицей, как того требовал обычай, Немирич прилюдно ответил, что в случае надобности и четверкой присягнет. Один из присутствующих, фанатик Тишкевич, выдвинул против него обвинение в кощунстве, начался судебный процесс, из которого Немирич едва выпутался. Наученный горьким опытом, он в дальнейшем отказывался приносить какие-либо клятвы, что стоило ему места в сенате.
Поэтому несколько последующих лет Немирич занимался обустройством своих владений. Отметим, что утопически-коммунистические взгляды ариан не помешали Немиричам собрать немалое имение. Юрий, управляя собственным имуществом, а также, до совершеннолетия младших братьев, причитающимися им долями, еще увеличил отцовское наследие, так что общее владение Немиричев составляли 14 городов и 50 деревень с 7600 подданными (иногда у меня возникает циничная гипотеза, не за счет ли труда этих 7600 подданных воплощались в жизнь высокие идеалы веротерпимости, просветительства, равноправия и всего прочего, называемого словосочетанием «гуманистическая культура»). Не лучше было и с декларированным миролюбием, причем даже в лоне собственной семьи – в 1640 г. после смерти тетки Александры Гойской Юрий с братьями наехали на Гощу и разграбили ее.
Особенно занимали Немирича приднепровские владения, где он пытался создать некое удельное княжество на Кременчугщине с центром в Кобыляках. Сюда он приглашает своего коллегу из школьных лет, внука Ф.Социны, заслужившего славу нового апостола арианства Андрея Вишоватого, который должен был бы проповедовать новое вероучение среди «скифов и народа поганского» (кто это такие, можем разве что догадываться). Но – в 1646 году Коронный Трибунал приказал Немиричу закрыть все арианские собрания и изгнать польских братьев из своих имений, а также уплатить 10000 зл. штрафа. Правда, приговор остался на бумаге из-за недостатка средств воплотить его в жизнь. Тем не менее, сначала Немирича с Приднепровья вытесняли могущественные Потоцкие (какой-то не совсем понятный конфликт, похоже, имущественного характера), а позже вообще все похожие планы были забыты. Вспыхнул пожар Хмельниччины.
Немирич оказался среди тех, кому пришлось в срочном порядке перебраться с берегов Днепра на берега Вислы. Здесь с ним случается еще одно занимательное происшествие: судьба столкнула его с весьма известным антигероем своего времени Самийлом Лящом – тем самым предводителем «адской команды», сшившим себе кунтуш из королевских приказов о баниции. Лишившись своих могущественных покровителей, он перебрался в Краков, где проводил время в компании цыгана-скрипача, начинавшего громко играть, когда назойливые кредиторы особенно досаждали его хозяину требованиями немедленно возвратить долги. Должно быть, Немирич как человек с тонким вкусом, не выдержал такого издевательства над искусством и собственноручно Ляща застрелил.
Можно предположить еще одну причину раздражения Немирича – тучи сгущались. На элекционном сейме он поддерживал кандидата-протестанта (Сигизмунда Ракочи), но избран был, как известно, брат покойного короля, иезуитский кардинал Ян-Казимир. Иным решением сейма были приняты дополнительные изменения к закону о вероисповедовании, фактически запрещавшие проведение церковных служб антитринитариями, как не признающими догмата Св.Троицы.
И в такой обстановке в жизни Немирича наступил период, когда он, сторонник миролюбивой доктрины, должен был бы стенать и разрывать одежды над бедами нашей общей матери, Речи Посполитой. Вместо этого, он вступил в свой звездный час. Что ж, все произошедшее дало ему не один повод задуматься – стоит ли проливать кровь за такое неблагодарное отечество? И даже – а что же, собственно, является его отечеством?
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #4 В: 08/10/09 в 11:58:55 »
Цитировать » Править

Война крестьянская или шляхетская?
В 1649 году Немирич возвратился на Украину и даже принимал какое-то участие в войне против козаков, правда, скорее умеренное. Именно тогда, похоже, в его мировоззрении произошли серьезные изменения (Н.Яковенко даже употребила оборот «протрезвел и резко поумнел»). Во-первых, он убедился, что неученые простецы, незнакомые с писаниями древних мудрецов и философов, превосходно управляются на поле боя, разбивая армии, возглавляемые выпускниками ведущих европейских университетов. Во-вторых, сблизился с лидером «партии мира», хорошо известным Адамом Киселем. В-третьих… не совсем понятно при каких обстоятельствах, но, похоже, подпал под магическое влияние человека, в котором почувствовал родственную натуру, только куда более значительного формата – вчерашнего преследуемого беглеца, сегодняшнего непобедимого бунтовщика, Богдана Хмельницкого.  
Не он один. Но здесь мне придется сделать маленький исторический экскурс, темой которого будет шляхта (или, в более общем виде, представители привилегированных сословий) в восстании Хмельницкого. Собственно, это все давно известные вещи, но у нас появится повод вспомнить о некоторых давних знакомых.
Хмельниччину не раз называли крестьянской войной и это, в общем, верно. Тем не менее, и на этой стороне воевало немало шляхты разного разбора с носителями княжеских титулов включительно.
Согласно Н.Яковенко («Нарис історії…») козацкая старшина в середине века пополнялась за счет разных социальных групп. Первую составляло «старинное» козачество, которое – нобилитированное или нет, уже несколько поколений поставляло Войску Запорожскому руководителей разного уровня. Вторые были выходцами из простонародья, выдвинувшимися за счет своего таланта и отваги. Третья группа состояла из «новопокозаченной» шляхты. Нас интересовала бы именно эта последняя. Существует несколько оценок ее численности, довольно различных, но все оперируют тысячными цифрами. Вот соответствующий отрывок из «Нарису історії…». Вспомнив о таких самых известных случаях «смены фронта», как у Станислава Кричевского или Ивана Выговского, Н.Яковенко продолжает:
«Почти с первых дней войны мы видим в козацком войске четырех братьев Выговских и многочисленных полковников, происходивших из киевской или брацлавской шляхты: Самуила Богдановича-Зарудного, Антона Ждановича, Михаила Зеленского, Силуяна Мужиловського, Григория Сахновича-Лесницького, Ярему Петрановського и других. С самого начала восстания на сторону козаков переходит участник драгунской хоругви, будущий переяславский полковник и один из самых убежденных противников мира с Польшей, Петр Головацкий (Гловацкий). После битвы под Корсунем свой жизненный выбор сделали Остап Гоголь и Адам Хмелецкий из Перемышельской земли, племянник покойного героя противотатарских походов, Стефана Хмелецкого. Другой галичанин, Иван Креховецкий (если не сам, то кто-то из предков был родом из Крехова, вообще галицкие сторонники Хмельницкого – прелюбопытная тема) тогда же начинает свою козацкую карьеру в должности корсунского полкового писаря, в будущем же он станет одним из самых видных дипломатов Хмельницкого и генеральным судьей. На Покутье осенью 1648 года собирает собственный 15-тысячный отряд из мелкой шляхты, горожан и крестьян галицкий шляхтич Семен Высочан. Из Западной Брацлавщины переходит со своими людьми на козацкие территории представитель старинного «панского» рода(паны в данном случае – сословная группа,  в общественной иерархии следующая после князей) Степан Байбуза, позже уманский полковник; из киевского Полесья – Прокоп Бережецкий и Григорий Закусило; из черниговского Левобережья – борзнянский полковник Петр Забила и его сын Иван. На Западном Подолье отряды восставших возглавил сын теребовельского подстаросты, паж покойного Владислава IV, Станислав Мрозовецкий (больше известный как Морозенко – тот самый, по которому «вся Вкраїна плаче»)
А вот и обещанные давние знакомые – братья Аксаки, представители той ветви рода, у которой когда-то отобрали наследственные права. А в придачу Семен Половец, полковник белоцерковский, он же – сын Юрия Семеновича Половца-Рожновского, героя грандиозной басанской аферы. Этому и удивляться нечего, ведь уже его почтенный батюшка до того, как пустится в юридические авантюры, был участником восстания под предводительством Косинского. Как полковник, Семен Половец не особо отличился и был смещен с должности из-за недостаточной компетентности. Куда больше повезло ему на матримониальном поле: его дочь вторым браком вышла за никого иного, как Ивана Степановича Мазепу (была она тихой и ничем не примечательной личностью, умерла в начале 18-го века), а во второй половине 19 столетья тогдашние Половцы ухитрились породнится даже с императорским семейством.
Читавшие роман «Огнем и мечем» или хотя бы смотревшие фильм, может быть, вспомнят, к какому роду принадлежала светлокосая панна, в которую столь безнадежно влюбился красавец Богун? Напомню – к Курцевичам. Фамилию для своей героини Г.Сенкевич избрал подлинную, но уточним, что настоящие Курцевичи, точнее, их ветвь Курцевичи-Булыги перешли на козацкую сторону, один из них, Максим Иванович Булыга занимал должность уманского полковника.
У тех, кто шел к Хмельницкому с самого начала, мотивация была разной: кто уже давно поддерживал тесную связь с козацким миром (как. например, Кричевский, кум Хмельницкого), кто руководился искренней симпатией к своему народу или религии (без колебаний пройдя в случае надобности через смену конфессии, как тот же Кричевский и, возможно, Хмелецкий с Мрозовицким. Впрочем – религиозность Кричевского – сама по себе любопытный феномен, вспомнить хотя бы его «предсмертную исповедь» - все это, мол, вздор, а куда существеннее то, что 30-тысячное войско пропало. Рискну предположить, однако, что это не столько монолог атеиста, сколько типичное суждение адепта «жолнерской веры»),  кого привела в лагерь восставших горькая обида на власть, какого-то магната или его слуг, других впечатлили козацкие победы.
С 1649 года у таких перебежчиков появилась новая причина – после Зборовского соглашения началось массовое окозачивание шляхты в воеводствах, перешедших под козацкую юрисдикцию. Преимущественно эти «новопокозаченные» были возвратившимися беженцами, которые еще год назад едва не в одной рубашке бежали на запад, выжили год на очень скупой милостыне «шляхетской братьи», в ответ на просьбы о материальной помощи постоянно выслушивая стандартное: «пусть им возмещает ущерб тот, кто его нанес». Ничего удивительно, что наконец случилось то, о чем не раз предупреждал Адам Кисель: доведенная до последнего отчаяния руськая шляхта вынуждена будет позаботится о себе сама. Она и позаботилась – и в конце 1649 года численность шляхты в Войске Запорожском, согласно донесению московского дипломата Гр.Кунакова, дошла до 6 тысяч. Рекомендую на сей счет исследование Владимира Кривошеи «Персональний склад козацької старшини армії Богдана Хмельницького» («Персональный состав козацкой старшины армии Богдана Хмельницкого»).  
Что же касается отношения заблудших сыновей Речи Посполитой к своей прежней политической родине, то здесь, пожалуй, следует различать два аспекта. Первый – это «фанатическая готовность сражаться до конца, погибнуть или победить. Решившись присоединится к мятежникам, вчерашние шляхтичи сожгли за собой мосты, и какие-то мелкие уступки с польской стороны ничего не меняли в их положении, скорее наоборот, подчеркивали их измену. Поэтому, как писал в своем отчете 1649 г. московский дипломат Гр.Кунаков: «шляхта первая уговаривает Хмельницкого продолжать войну, такой возможности, мол, больше не будет, сейчас и нужно укротить поляков». Серьезно относилась к этому противнику и коронная сторона, различая собственно козаков, шляхту и крестьян. «Плебс распустить, шляхтичей-предателей выдать» - вот стереотипные требования ультиматумов к козацкому командованию и, наоборот, не менее стереотипный пункт мирных соглашений: «Шляхту, присоединившуюся к Войску Запорожскому, амнистировать» («Нариси історії…»)
Этой непримиримости и готовности сражаться до конца приходится верить – она не раз и не два подкреплялась делом. Но была и другая сторона дела: вчерашние воспитанники Речи Посполитой, какую бы школу они не прошли – то ли обычная школа имелась в виду, то ли государственная или военная служба, не могли и не умели думать и действовать иначе, чем были научены. Чтобы далеко не ходить: обязательства между сувереном и вассалом они понимали только как взаимные, если же первый почему-либо эти обязательства нарушал, то и второй имел право их расторгнуть. Это обстоятельство в полную силу проявилось после смерти Богдана Хмельницкого.
Но в 1649-50 г.г., когда только начинали возникать контакты между козацким гетьманом и еретическим аристократом, предусмотреть все это никто бы не сумел.  
« Изменён в : 08/12/09 в 16:22:33 пользователем: antonina » Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #5 В: 08/17/09 в 12:05:16 »
Цитировать » Править

Поворот
Следующие несколько лет не только потрясли весь регион, но и переменили принадлежащие к нему страны до неузнаваемости. Оказались пророческими слова из юношеского трактата Немирича: «Приход теплых дней обещает новую вспышку войны и мир приходится измерять почти часами» - и так продолжалось из года в год.
В исполнении же Немирича эти годы – скажем, 1650-1655, выглядели так странно, что, возможно из-за разрозненности сведений, иногда кажется, будто мы имеем дело не с одним лицом, а с несколькими, притом совершенно друг другу чужими. Это впечатление усиливается еще и за счет того, что Немирич, по давнему литературному обычаю, использует псевдонимы. Литературному, потому что у него, оказывается, находится время на литературные занятия. В 1653 году он издает сборник протестантских молитв и гимнов.
«То самым известным произведением Юрия Немирича считается барокковая поэма «Описание и изложение духовного оружия христианина или Паноплия» (Париж, 1653, издана под псевдонимом Ежи Змицерина), название которой свидетельствует о том, что автор знал давнюю литературную традицию православной Украины. Известно, что уже в XIV-XV веках православная церковь в полемике с католиками и еретиками использовала сборники – своеобразные компиляции из старых полемических стихотворных или прозаческих трудов. Эти компиляции, берущие начало из византийских времен, постоянно пополнялись и перерабатывались. Большинство подобных изданий, известных еще из списков XI—XV веков, называли в православных землях «Паноплиями» или «Всеоружеством Богословия».
А кроме литературы…
Ведет имущественные споры с братом Владиславом (как раз кстати!)
С этим братом – Владиславом, и впрямь тяжело было сладить, он был настоящей черной овцой в приличном семействе.
«Владислав обучался в Раковской академии, продолжил студии в Лейдене и Орлеане. Возвратившись, поселился в своих владениях и попытался завести здесь арианство. Некоторое время его душпастырем был Андрей Вишоватый. Но после того, как Вишоватый обвинил своего патрона в нехристианском поведении, тот его прогнал. Владислав был скандалистом, пребывал в состоянии перманентной войны со своими кузенами, а позже рассорился из-за наследства с сестрой Софией и братом Юрием. Его похождения не ограничились семейными ссорами: в 1650 году он наехал на православный монастырь.
Самую громкую известность этому Немиричу принесли обстоятельства, сопровождавшие его смерть. Незадолго до нее, он, под влиянием иезуитов, перешел в римо-католичество. Сомневаясь в собственном спасении, потребовал письменных гарантий от своего исповедника и получил их. Умер 11 апреля 1653 года. Несколькими днями позже, когда его тело пребывало в люблинском костеле, в его руке был найден лист бумаги, исписанный почерком покойного и подтверждавший правдивость слов учителей-иезуитов. Он был датирован «16 апреля, долина покаяния». Эту историю рассказывали все польские контрреформаторы, а протестанты сардонически заявляли, что католикам потребовалось 5 дней для перехода к загробной жизни». После смерти Владислава осталась сиротой его единственная дочь, Марианна, известная позже как «последняя волынская арианка».
Возвращаясь к Юрию – он несколько раз официально принимал участие в переговорах с козаками (в 1652 и 1654 году).
Это уже интересней. Попытаюсь руководствоваться собственной интуицией (не раз меня подводившей, но, может, не в сей раз Smiley ) можно придти к такому выводу: Немирич был достаточно значимой величиной, чтобы попытаться сыграть в этой игре собственную партию. Существовали обстоятельства, сближавшие его с восставшими. Во-первых, он, протестант, еретик, принадлежащий к преследуемому религиозному меньшинству, вполне мог чувствовать солидарность с теми, кто декларировал похожее по отношению к другой негосударственной религии (такие вещи без колебаний делал еще один некатолик, литовский коронный гетман Януш Радзивилл – «Осенью 1654 года, инструктируя посла, выезжавшего для переговоров с Хмельницким, Радзивилл особенно подчеркивал свое собственное толерантное отношение к православию и такое же отношение своих предков. В письме к гетьману Войска Запорожского Радзивилл просит послать к нему архимандрита и игумена Михайловского монастыря в Киеве, Теодосия Василевича, с которым хотел обсудить, “что в том краю до чину и украшения церкви и до службы Божией древнеи руской належит” – Сергей Плохий, “Наливайкова віра. Козацтво та релігія в ранньомодерній Україні”, ст.329. Это, конечно, скорее прагматизм, чем искренняя симпатия).
Второй пункт, связывающий Немирича с козацким миром, - здесь у него нашлись знакомые еще с ностальгических довоенных времен. Прежде всего Выговский, сосед Немиричей в овруцком уезде. Думаю, что это еще не все: как киевский подкоморий, Немирич должен был поддерживать хотя бы деловые связи с представителями киевского патрициата, многие из которых к тому времени покозачились – эти связи нетрудно было вознобвить.
А третий пункт согласия уже совершенно нематериальный, интуиционный и спорный, но меня лично убеждает: эту троицу – Хмельницкого, Немирича и Выговского объединяло обостренное чувство юмора. Вспомним гетьмановых «латину, дитину и перину» и Немиричеву «присягу четверкой». Выговский же в молодые годы и вообще возглавлял группу подписков-пародистов, развлечения ради составляющих бесконечные жалобы от имени Совы на «своевольную кучу» раков, пугачей и воробьев, напавших на жалобщика, порубивших топорами сеножати, сжегших реки, озера и пруды, а леса с рощами косами покосивших.
Однако же Немирич в этот период общается не только с козаками: польские авторы (преимущественно непрязненно к нему настроенные по причинам, речь о которых впереди) уверяют, что он стал искать протекции при трансильванском дворе, а также встречался с шведским королем. Вполне возможно, что ему, как лицу более-менее нейтральному, поверяли разные дипломатические миссии, для которых почему-либо не подходили официальные каналы – прочее можем себе представить Также можно предположить, что Немирич, автор “De bello Moscovitico”, без энтузиазма встретил Переяславское соглашение. Что же, «искать союзов и помощи требуют обстоятельства, так советует и пример храбрейших римлян, этого требует мировая гармония и современный обычай». Но сам он полагается на иного союзника. Мы добрались до 1655 года и периода, больше всего испортившего репутацию Немирича у некоторых наших западных соседей (скажем так: Немирич в трактовке многих поляков не уступает Мазепе в трактовке многих русских, я не о серьезных исследователях типа Тазбира, конечно, а о сторонниках «национального мифа»)
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #6 В: 08/17/09 в 12:06:23 »
Цитировать » Править

Потоп и апостазия
Этот период, с 1655 года начиная, в польской историографии зовется Потопом (любопытно, что в истории трех братских, так сказать, народов именно периоды крайнего неустройства получили собственные названия: Смута, Потоп и Руїна). Сознаюсь, что польская история без связи с украинской меня никогда особо не интересовала. Поэтому смогу привести только общеизвестные факты:  в июле 1655 года шведский король Карл Густав Х, воспользовавшись тяжелым положением Речи Посполитой и надеясь разрешить продолжительный спор из-за балтийского взморья,  начал войну против Польши. Сверх ожидания, все пошло настолько удачно – по крайней мере, в начале, что шведы заняли большую часть территории страны, в начале сентября капитулировала Варшава, вслед за ней Краков, король Ян Казимир был вынужден отступить в Шленск (Силезию), значительная часть населения поддержала оккупантов. В том числе и единоверцы шведов – протестанты, не исключая ариан. Этих последних вполне можно понять: они надеялись на восстановление религиозной толерантности.
«Немирич искренне перешел в шведский лагерь. Он возглавил делегацию, просившую шведского короля Карла Х восстановить религиозные и гражданские права польских протестантов, включительно с «польскими братьями». Хотя король на словах выражал симпатию, но официально утвердить толеранцию отказывался, опасаясь реакции католического большинства. Это, однако, не помешало прошведскому энтузиазму Немирича. Он служит в шведской армии и пишет письма к влиятельным лицам, убеждая их поддержать шведского короля. Эти письма получили широкую известность во всей Польше, что не только испортило репутацию Немирича, но и вызвало чувство возмущения и жажду мести по отношению ко всем «польским братьям». Католическое сопротивление шведам было обращено также против арианской шляхты и их селений, население которых было ограблено и разогнано. Король Ян Казимир, пытаясь поддержать общественное единство, провозгласил изгнание ариан из Речи Посполитой (имеются в виду «Львовские обещания»)».
Такой едва ли не официальный взгляд польской историографии на ситуацию. Дело не особенно исправляет та ситуация, что у ариан были весьма основательные причины для их «предательства», что множество католиков поступило совершенно так же и никто их в этом не винил (сейм 1658 года, официально принявший решение об «окончательном урегулировании арианского вопроса» - либо смена вероисповедования, либо изгнание из страны, как нарочно, амнистировал всех прочих шведских союзников), а также то, что вовсе не все ариане перешли на сторону неприятеля. Иной Немирич, Стефан, брат Юрия, хотя на первых порах перешел к шведам, в 1656 году возвратился к законному королю и верно его поддерживал.
При том, что Юрия Немирича обвиняли во всех возможных противогосударственных действиях – он, оказывается, был едва ли не создателем первого плана раздела Речи Посполитой между соседними государствами, он же едва ли не единолично принимал капитуляцию Варшавы, то Стефан Немирич (фигура и впрямь симпатичная) оценивается этими же авторами довольно благосклонно. Между тем, каких-либо признаков мировоззренческого, а тем более личного конфликта между братьями-Немиричами как-то не заметно. Поэтому позволю себе выстроить на сей счет еще одну гипотезу: Немиричи поступили точно так же, как шотландская аристократия в 1745 году. Помните Стивенсонового «Владетеля Балантре» - если в семье было двое сыновей, то одного отправляли к королю Джеймсу, второго – к королю Чарльзу. Позже тот из братьев, который оказался на победившей стороне, должен был подстраховать и поддержать остальных родственников. На худой конец, хотя бы позаботится о сиротах. Забегая вперед скажу, что Стефан Немирич эту последнюю обязанность принял на себя и достойно ее выполнил. (Сделаю небольшое отступление – вопреки довольно распространенному мнению о том, что «во все времена вместе с предателями репрессировали также и членов их семей», в раннемодерный период такая идея вызвала бы крайнее удивление. Ни одна страна, включая также и петровскую Россию, так не поступала и даже не смогла бы так поступать, потому что это привело бы разве к поголовному истреблению всего более-менее дееспособного и влиятельного населения, если не к поголовному бунту. Может, нечто подобное и практиковалось во времена кровной мести, но на новом витке развития до подобного радикализма додумались только в просвещенном ХХ веке).
Как нам хорошо известно – хотя бы из беллетристики, несмотря на первоначальные успехи, «Потоп» вскоре захлебнулся. Не вдаваясь в мелкие детали: между Богданом Хмельницким и шведским королем возникли споры из-за Галичины (козацкий гетьман совершенно не был склонен делиться законным наследием руських князей ни с какими союзниками, поэтому вступил в тайные переговоры с королем-изгнанником, обещая ему поддержку взамен за отказ от «руських территорий включительно с Владимиром, Львовом, Ярославом и Перемышлем»), Москву не особенно радовало неожиданное усиление нынешнего союзника, а завтрашнего вероятного соперника в борьбе за Балтику, польское общество перешло от доброжелательного нейтралитета по отношению к шведам к активному сопротивлению (отсылаю ко второй части трилогии Сенкевича Smiley ), так что в 1656 году был заключен Виленский мир (хотя польско-шведская война окончательно завершилась в 1660 году). Кроме прочего, этот мир вызвал довольно сильное охлаждение в отношениях между Хмельницким и Москвой (не буду объяснять, как и почему, об этом и так написаны десятки томов на разный лад), у Немирича же земля горела под ногами (ну, не столь уж буквально, он был достаточно богатым человеком, чтобы вести безбедную жизнь в любой спокойной стране, но тогда с влиянием на политические процессы пришлось бы проститься, а он уже, видимо, без этого наркотика обойтись не мог). Так что в 1657 году Немирич и осуществил свое сальто мортале во всех значениях слова. Не волоча делом: летом 1657 года переехал в Чигирин, где «попросил козацкой протекции, перешел в православие и получил полковничью должность».
Смена вероисповедования шокировала его бывших единоверцев. В придачу ко всему, Немирич занялся еще и миссионерством. «В трактате «Уразумление ко всем диссидентам римским о переходе в лоно греческой церкви», он призывал всех «польских братьев» обратится в православие. Это, по его уверению, действительно апостольская церковь, чьи догмы базируются на Св.Письме. Он отрицал идею о том, что вера может опираться только на рациональных рассуждениях, как это утверждало вероучение польских братьев, а находил более предпочтительной развитую церковную систему. Хотя ни одна копия Трактата не сохранилась, его содержание можно приблизительно воссоздать благодаря латинскому «Ответу на трактат» Самуэля Пшипковского. Отступничество Немирича ошеломило «польских братьев», никто из них его не поддержал, большинство ощутило подлинный ужас. Обращение было принято скептически: папский легат сардонически сказал, что ради кардинальской шляпы Немирич стал бы и католиком» (это опять польский взгляд на дело).
Чем же тут возразить? Разве тем – если бы хотел, то и стал бы. Можно не сомневаться, что его как католика приняли бы с распростертыми объятьями и мигом забыли бы обо всех «шведских грехах». Впрочем, не все польские деятели рассматривали эту апостазию столь трагически. «Интересно, что обращение Немирича из арианства в православие приветствовали даже католики, в частности, познанский воевода Ян Лещинский, который в письме к Немиричу поздравлял его с «присоединением к нам» и утверждал, что он не видит особой разницы между католичеством и православием», а королю советовал более приязненно относится к Немиричу – по этой же причине (“Наливайкова віра”, ст. 237, J. Tazbir, Polityczne meandry Jerzego Niemirycza, „Przeglad Historyczny”, t. LXXV, 1984, s. 33.).  Этот же Тазбир напоминает, что «все Немиричи раньше или позже отошли от арианства, наверное потому, что в этой семье религиозное рвение особым образом сочеталось с безразличием к доктрине».  
И тогда и теперь нет недостатка в тех, кто предполагает чисто материалистические причины этого события – Немирич, многократный предатель, пытался таким образом возвратить себе свою приднепровскую латифундию, «восстановленную для него Хмельницким». По этому поводу уверенно не могу сказать ничего, кроме такого: если и восстановлена (согласно Грушевскому – нет, Немрич удовлетворился пустым титулов кременчугского старосты без каких-либо имущественных прав), то вряд ли Хмельницким. Ведь козацкий гетьман в то время уже был тяжело больным, а несколько недель спустя умер.
А в жизни Немирича начался период, благодаря которому мы его, собственно, и помним. Несущественно, что последний.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #7 В: 08/17/09 в 12:08:12 »
Цитировать » Править

Немирич – хроника последнего двухлетия
27 июля (6 августа по старому стилю) 1657 г. – смерть Богдана Хмельницкого.
23 августа 1657 г. – в Чигирине собралась старшинская рада, до совершеннолетия Юрия Хмельницкого возложившая гетьманские функции на  генерального писаря Ивана Выговского.
26 августа 1657 г. – собралась расширенная рада при участии представителей мещанства.
25 октября 1657 г. – генеральная рада при участии старшины, делегатов рядового козачества, духовенства и мещанства, подтвердившая избрание И.Выговского гетьманом.
Май-июнь 1658 г. – противогетьманское восстание, возглавляемое Мартыном Пушкарем и его разгром.
16 сентября 1658 г. Гетьман собирает под Гадячем козацкую раду, на которую прибили комиссары Речи Посполитой. «Один из них, волынянин Станислав-Казимир Беневский, хороший знакомый большинству старшин, произнес речь, окончив ее патетическим призывом: «Отчизна обращается к вам – я вас родила, воспитала, прославила. Опомнитесь, будьте родными детьми, а не извергами!» - на что, по свидетельству очевидца, козаки одобрительно закричали: «Хорошо говорит!».
Беневский задел чувствительную струну. Действительно, слишком сильной была в то время пуповина, связывающая украинскую элиту – «старинную» и новую старшину из шляхты, городские верхи, высшее духовенство – с политическим миром Речи Посполитой. Ведь на его традициях они выросли и к его стандартам примеряли собственные ценности (Н.Яковенко, «Нарис історії середньовічної та ранньомодерної України», ст. 373)
«Рада одобрила Гадячский трактат, согласно которому Речь Посполитая превращалась в конфедерацию трех равноправных субъектов – Польского королевства, Великого княжества Литовского и Великого княжества Руського.  Все три части федерации должны были избирать общего короля и общий сейм, а также обязывались вместе производить военные действия против внешних врагов. Органом законодательной власти на территории Княжества Руського провозглашалось Национальное собрание, т.е. избираемый парламент, а исполнительная власть принадлежала пожизненно избранному и утвержденному королем гетьману.  Княжество должно было обладать собственной казной, своим высшим судебным трибуналом и подчиненной гетьману армией в составе 30-тысячного Войска Запорожского и 10-тысячного наемного войска. Православная церковь уравнивалась в правах с римо-католической, православный митрополит и 5 владык получали место в сенате Речи Посполитой, религиозная уния на территории Княжества отменялась. Отдельным пунктом Гадячского соглашение оговаривалось существование двух университетов: Киево-Могилянской академии, уравненной в правах с Краковским университетом, и вновь созданного высшего учебного заведения со статусом университета, на всей территории страны разрешалось неограниченно основывать коллегии и гимназии с правом преподавания по-латыни. Провозглашалась полная свобода печати, в том числе и по вопросам, касающимся религии». (Н.Яковенко, там же). Главным архитектором Гадячского соглашения считают Юрия Немирича.
 Октябрь 1658 г. Появление «Манифестации от имени Войска Запорожского к иностранным монархам», объясняющей причины разрыва с Москвой.
Декабрь 1658 г. «Выговский обратился к канцлеру Миколаю Пражмовскому с предложением о предоставлении Немиричу аналогичной должности во вновь созданном Княжестве, что при его устройстве, скопированном с политических форм Речи Посполитой, сделало бы его почти первым человеком в этом государстве. » (Я.Тазбир, «Как Польша потеряла Украину»).
Апрель 1659 г. Из выступления Немирича на сейме Речи Посполитой:
«Мы, рожденные в свободе, воспитанные в свободе и, как свободные люди, сегодня возвращаемся к ней и готовы умирать за нее вместе со всем отечеством. Это свобода была причиной наших действий, она создала связь, которую не разорвали ни отличие языков, ни даже религия».
Март-июнь 1659 г. Конотопская война.
«Сейм Речи Посполитой урезал подписанный при переговорах текст Гадячской угоды, в очередной раз обрезая ветвь, на которой висела и без того очень тонкая нить мирного соглашения. Эти поправки превратили угоду в модифицированный вариант Зборовского договора 1649 г., с чем не могли смириться даже единомышленники гетьмана».
Июнь 1659 г. Восстание Цицюры.
Начало августа 1659 г. Гибель Юрия Немирича.
«Подробное описание его смерти находим в письме Катерины Любенецкой к ее сыну Станиславу, пребывающему в эмиграции. «Козаки опять не сдержали слова и от их руки погиб страшной смертью бунтовщик против Господа Иисуса, подкоморий, что ему Господь суд скорый и справедливый совершил руками простонародья, нанесшего ему ран более семидесяти. Когда его рубали, он кричал: «Господи Иисусе, спаси меня сейчас!» - так рассказывал некто, сам это слышавший, но сбежавший от погрома. Убив его и ободрав от всего, в дерюгу простую завернули и в яму бросили. А случилось это под селом Веприком и там он в могиле лежит. Если б и хотели тело его найти, то невозможно это. Не помогло ему и то, что русином сделался»
Автор письма – арианка, в ее глазах Немирич – прежде всего вероотступник. При явной апокрифичности описания, трудно не обратить внимания на едва маскированное злорадство. Между тем, Немирич не был Любенецкой чуждым человеком – ее сын Станислав и брат Юрия Стефан были близкими приятелями.
«Юрий Немирич погиб на Черниговщине, по словам Игоря Лосского, «убитый украинскими руками, служившими врагам Украины» («Юрий Немирич – украинский дон Кихот XVII века» Сергей Махун, газета «Зеркало недели», № 21(496), 29.05-4.06.2004 р.)
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #8 В: 08/20/09 в 12:42:35 »
Цитировать » Править

Эпилог 1 – Немирич: проект и человек
Имел ли шансы реализации «проект Немирича» (название условное, потому что он не был единственным автором концепции «Речи Посполитой троих народов», эта идеологема обсуждалась по крайней мере с 20-х годов 17-го века)? Наверное, так: понадобились «война и революция», чтобы истеблишмент уже соединенных двух народов стал всерьез рассматривать вероятного третьего партнера. Но именно эта война вырыла столь глубокую пропасть из взаимных обид, противоречий, антагонизмов, что преодолеть ее оказалось невозможным. Впрочем, те, которые искренне этого хотели, никогда не имели широкой поддержки в обеих частях расколотого мира.  
Но, хоть и нереализованный, этот проект надолго, вплоть до современности, остался образцом для подражания. Определенной формой мышления, которая тоже имеет право на существование, возможно, на новом витке развития.
Что же касается главного героя, то диапазон его оценок современниками и потомками широчайший – от предавшего всех и вся совершенно беспринципного флюгера (самая мягкая оценка этого спектра принадлежит Грушевскому, назвавшего Немирича человеком изменчивым и лишенным какого-либо влияния) и до представления его как непонятого современниками посланца некой таинственной страны нереализованных возможностей, иной Украины, иной Речи Посполитой, иной Европы. Предоставлю читателям избрать ту точку зрения, которая им ближе. Я же выставлять историческим лицам отметки за поведение не люблю, тут мне особо импонирует эпизод из повести Ю.Мушкетика «Суд над Сенекой», когда, обсуждая учение и биографию римского философа, студенты в одну папочку сложили аргументы и доказательства «за», во вторую – «против», а потом кто-то случайно содержимое обеих папок перемешал. Мне хотелось бы добиться именно такого эффекта.
Если же я кого-то таким уклонительством разочаровала, то попробую реабилитироваться иным способом. История рода Немиричей со смертью Юрия не окончилась. Что с ними было непосредственно перед августом 1659 г. и позже, я попытаюсь изложить в эпилоге №2.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #9 В: 08/20/09 в 12:47:13 »
Цитировать » Править

Эпилог 2 – другие Немиричи
Вдова Юрия Немирича ненадолго пережила мужа и скончалась в 1661 г. Старшая дочь Барбара уже была замужем за арианским шляхтичем Иеронимом Москожовским (а вскоре овдовела и вышла замуж вторично). Опекуном младшего сына, Теодора, а также дочери Владислава Немирича и Теофили Четвертинской, Марианны, стал единственный уцелевший из старшего поколения Немиричей, брат Юрия Стефан.
Он был, похоже, добрым и терпеливым человеком, далеким от эксцентричности своей ближайшей родни, поэтому ухитрился ни с кем особо не ссориться, а, наоборот, обзавелся приятелями во всех противостоящих друг другу лагерях. Согласно семейной традиции, он получил лучшее европейское образование протестантского образца, но при этому подружился с будущим королем Яном Собесским. Возвратившись домой, женился на ревностной арианке Гризельде Виламовне. С началом Потопа перешел в шведский лагерь, однако вскоре возвратился к королю Яну-Казимиру.
Дальше наступает не совсем ясный момент его биографии: польские авторы уверенно утверждают, что он так и сражался на стороне Яна-Казимира, украинские так же уверенно заявляют, что Стефан Немирич по примеру брата перешел «на козацкую службу», в частности, командовал артиллерией. Признаться, я считала это последнее утверждение несколько апокрифическим, пока не нашла подтверждения ему у Тазбира, а также в стихотворении Стефана из его козацкого периода  – «Письме к козакам из-под Чуднова 1660 г.»)
Но продолжалось это недолго и после падения Выговского Стефан опять возвратился в польский лагерь. Хотя, собственно, особо возвращаться ему было некуда – сейм уже несколько лет как принял решение об изгнании всех ариан из страны в трехлетний срок. В качестве альтернативы предлагался переход в католицизм или кальвинизм, позже этот приговор еще ужесточили, заменив трехлетнюю отсрочку двухлетней, а желающим остаться разрешив только переход в католицизм.  Так, в частности, вынужден был поступить второй муж племянницы Стефана, дочери Юрия, Барбары, Марциан Чаплич, в 1661 г. переменивший вероисповедование на католическое. Что касается самой Барбары, то бесспорных свидетельств ее конверсии нет, возможно, она осталась арианкой, особо этого не афишируя. Остальная часть семьи поступила так же (Теодор после смерти отца возвратился к социнианству, насколько такие вещи можно всерьез воспринимать у 12-летнего мальчика). Какое-то время Немиричи, благодаря своему высокому положению, связям и уцелевшим имениям, игнорировали грозные постановления относительно унитарианства – в 1661 и 1662 г.г Стефан даже был избран депутатом сейма от шляхты киевского воеводства. Так продолжалось вплоть до 1664 г., когда Немиричи все-таки вынуждены были отправиться в эмиграцию. Многочисленные друзья Стефана упрашивали его остаться, он же называл разные причины отъезда: в письме к королю ссылался на плачевное состояние имений и злобные придворные сплетни, князя Богуслава Радзивилла уверял, что считает себя католиком, но совесть не позволяет ему расстаться с женой-арианкой или же оставаться членом парламента, принявшего анти-арианские законы. (Любопытно данное Стефаном определение католика – он утверждал, что является не папистом, кальвинистом или арианином, а подлинным католическим – т.е. всемирным христианином. Современные последователи Стефана Немирича преимущественно называют себя безконфессионными христианами). Еще раз уверив, что вернется в Польшу, если будет отменено анти-арианское законодательство, и сдав свои волынские имения в аренду, Немирич вместе с женой, детьми, а также подопечными племянником и племянницей уехал, поселившись в Бранденбурге близ польской границы.
Благодаря финансовым талантам главы семейства, жили они в достатке и даже роскошно. Детей воспитывали в унитарианстве, всем им дали лучшее образование (мальчики учились у Стефана Любенецкого в Гамбурге). Даже в эмиграции Стефан принимал деятельное участие в политической жизни Речи Посполитой, в частности, поддержал бунт Любомирского, надеясь на его помощь в отмене изгнания ариан. Ян Собесский часто поручал Немиричу присмотр за своими делами в Бранденбурге, а киевские приятели Стефана неоднократно требовали от высшей власти смягчения законодательства по отношению к нему и его родным.
Похоже, именно привязанность к жене удерживала Стефана Немирича на чужбине: после ее смерти в 1680 г. он возвратился на родину, заявив о своем обращении в католичество (другое дело, сделал ли он это в действительности, но, как легко догадаться, никто особо не проверял). До своей смерти, наступившей в 1683 г., он еще успел получить должность киевского воеводы (в 1682 г.) и даже жениться (в 1681 г.) на Терезе Констанции Опалинской, бывшей значительно от него моложе. Вместе с ним возвратились трое из четверых его сыновей, а также племянник Теодор и племянница Марианна. Все они фигурировали как римо-католики, кроме Теодора, по примеру отца избравшего православие. Это не помешало ему стать депутатом сейма и королевским любимцем, хотя особой политической карьеры Теодор не сделал – возможно, из-за его репутации криптоарианина. Тайной адепткой преследуемого вероучения считали также кузину Теодора, Марианну. Если это верно, то они оба были едва ли не последними волынскими унитарианами.
Но самым известным из этого поколения Немиричей стал старший сын Стефана, Криштоф (1650- б.1710), - единственный из своих родных и двоюродных братьев и сестер отказавшийся оставить «арианскую ересь» и оставшийся за границей. Это могло бы показаться странным, потому что кем-кем, а религиозным подвижником или фанатиком Криштоф не был. Наоборот, с юных лет проявлял склонность к экстравагантной жизни, легко делал долги, любил развлечения и искренне преклонялся перед французской культурой. Правда, согласно семейной традиции, отдал должное и теологии: в 1695 г. напечатал “La Verite et Religion en visite chez les theologiens en y cherchant leurs filles la charite et la tolerance”, - труд, в котором обличал и критиковал нетолерантность и немилосердие во всех его видах. Но ни при его жизни, ни после смерти это исследование никого не заинтересовало, в отличии от «свободным стилем на польский язык переведенных» «Эзоповых басен» Лафонтена, весьма ценимых из-за ясного и одновременно новаторского стиля. Криштофа Немирича считали одним из самых значительных предшественников писателей-просветителей. Он скончался в первом десятилетии 18-го века, потомков не оставил и был, по-видимому, последним арианином в семье.
Следующим литератором, прославившим имя Немиричей, стала Антонина Немиричева, урожденная Еловицкая (1702-1780). Образование получила во Львове, в монастыре бернардинок, была известна как поэтесса в традициях позднего барокко и рококо (в этом последнем стиле вообще слыла первопроходцем в польской литературе), переводила с итальянского и французского языков, рисовала, считалась авторитетным и очень строгим литературным критиком. А ее внуку Генриху Немиричу пришлось еще раз подтвердить еретическую репутацию рода. Он, разнообразия ради, считался горячим последователем Вольтера и даже – о ужас – атеистом, по примеру некоторых своих родственников обвинялся в кощунстве по отношению к причастию (вроде бы не проглотил облатки во время обряда) и едва успел сбежать, поскольку судебный приговор по отношению к нему был невероятно суров –«отрезать безбожнику язык, вырезать ему из спины три полосы кожи, а потом четвертовать и куски разбросать по полям». К счастью, эти ужасы осуществлены не были за отсутствием обвиняемого, так что Генрих жил в Голландии, где и скончался в 1805 г.  
Из-за какого-то странного каприза судьбы этот Немирич попал в число жертв православного религиозного фанатизма в роли волынского крестьянина  – должно быть, исследователям не пришло в голову, что в деревне (т.е. Черняхове) мог родиться не только православный крестьянин, но и потомок древнего аристократического рода, формально католического. Может, это такое семейное счастье – вот, например, Юрий Немирич считается едва ли не предтечей масонства (а то и адептом ордена).
Самое позднее воспоминание о Немиричах, попавшееся мне, это известие о том, что их дом в польской столице был разрушен во время Варшавского восстания. Остался ли сейчас кто-либо из представителей этого необычного рода, не знаю (разве что гордость украинского интернета, художник nemyrych Smiley ).
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
olegin
Живет здесь
*****


Я люблю этот форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 3520
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #10 В: 09/03/09 в 22:40:42 »
Цитировать » Править

on 08/17/09 в 12:08:12, antonina wrote:

«Юрий Немирич погиб на Черниговщине, по словам Игоря Лосского, «убитый украинскими руками, служившими врагам Украины» («Юрий Немирич – украинский дон Кихот XVII века» Сергей Махун, газета «Зеркало недели», № 21(496), 29.05-4.06.2004 р.)

Если кого-то заинтересуют подробности, то вышеназванная статья здесь.Кстати,Антонина,никак не могу установить степень родства между Самуилом и Юрием Немиричами:дядя и племянник?
P.S.Для заинтересованных темой ссылка на труд ЮрІя Немирича "Роздуми про війну з московитами, 1634 року".
« Изменён в : 09/03/09 в 22:56:43 пользователем: olegin » Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #11 В: 09/04/09 в 10:16:36 »
Цитировать » Править

Скорее внучатый племянник. Отец Самийла (не совсем понятно, кто из братьев - Матвей или Иван) был родным братом деда Юрия, Андрея.
Ссылки на все найденные в сети тексты австорства Ю.Немирича я включила в ЖЖ-шный вариант текста (на украинском языке). Вот по этой ссылке.
Кстати, буду благодарна за помощь с материалами по Антонине Немиричевой. Ее мы смело можем считать львовянкой - она у нас получила образование.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Цидас
Живет здесь
*****


Привидение Ципор

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2090
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #12 В: 09/04/09 в 21:55:37 »
Цитировать » Править

опечатка, похоже:
 
объединившись, православные и католики могли успешно противостоять доминирующей католической партии.
 
Ципор,
читая с интересом
« Изменён в : 09/04/09 в 21:55:47 пользователем: Цидас » Зарегистрирован

"Идеальный кот, объясненный словами, не есть идеальный кот"(c) Башня Рован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Поэт, философ, воин, еретик
« Ответить #13 В: 09/05/09 в 13:28:44 »
Цитировать » Править

Да, конечно. Имелись в виду православные и протестанты. Это у меня какая-то несчастливая тема: в ЖЖ-шном варианте я из басен Лафонтена сдалала басни Фонтане.
Спасибо, что обратили внимание.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.