Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
02/09/23 в 09:21:27

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Община будд в стране богов »


   Удел Могултая
   Вавилонская Башня
   Поучительные рассказы и назидательные истории
   Община будд в стране богов
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1 2 3 4 5  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Община будд в стране богов  (Прочитано 13659 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Община будд в стране богов
« Ответить #30 В: 10/06/08 в 14:35:08 »
Цитировать » Править

Про музыку и поэзию - это мне напоминает как в Скандинавии на исходе "Века скальдов", когда мода на скальдическую поэзию при дворах стала вытесняться модою на музыкантов и всяческие песни "на южный лад" (исходно провансальского происхождения), деятели старого закала брюзжали: "Вот наши стихи, правдивые и замысловатые, и авторов и исполнителей переживут и на века останутся слово в слово, - из них слово выкинешь, все равзвалится,. А эти южные песни - слова сами по себе не запоминаются, построение хлипкое и разболтанное, все держится на напеве - без хорошего музыканта и песни забудутся, а с хорошим - на тот же голос другие слова петь будут, грош цена такой поэзии!"
Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
passer-by
Завсегдатай
****


Идут по земле пилигримы...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 194
Re: Община будд в стране богов
« Ответить #31 В: 10/06/08 в 16:41:24 »
Цитировать » Править

Очень интересно. Жаль только, что я не привыкла читать с экрана, поэтому этот процесс у меня почему-то замедленный. Книги глотаю, а экран жую.  
Но! Теперь, когда меня безуспешно пытались согнать домашние компьютерные игроки, я  не пиналась, не лягалась, не употребляла недостойные словеса. Просто: "Слава будде Амида". Какой подарок!  Smiley
Спасибо.
« Изменён в : 10/06/08 в 16:45:11 пользователем: passer-by » Зарегистрирован
Saru
Постоянный посетитель
***




   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 104
"Записки глупца"
« Ответить #32 В: 10/20/08 в 18:11:45 »
Цитировать » Править

Дзиэн (1155-1225) первым из японских мыслителей выстроил целостное учение о закономерностях исторического развития государства на основе буддийских теорий. В книге «Записки глупца», «Гукансё:» (ок. 1221 г.). Дзиэн переосмысливает историю Японии исходя из современного ему состояния страны и будущих задач японского государства. "Записками глупца" книга называется потому, что в ней идет не разбор священного текста, а изложение собственных взглядов автора.
По рождению Дзиэн принадлежал к высшему слою японской знати. Его отец, Фудзивара-но Тадамити, был регентом при государях Сиракава и Тоба, трое братьев тоже были регентами — в том числе Кудзё:-но Канэдзанэ, чье регентство пришлось на первые годы сёгуната. Еще один брат занимал должность Великого министра, а три сестры были женами государей (Сутоку, Нидзё: и Коноэ). Сам Дзиэн стал монахом школы Тэндай и четырежды назначался на пост ее главы — в 1192, 1201, 1202 и 1213 гг. (Его уходы с должности настоятеля храма Энрякудзи и возвращения на нее связаны были с тем, как ослабевало и снова укреплялось влияние семьи Кудзё: при дворе.) Главная тема «Записок глупца» — это «последний век», для Дзиэн это, прежде всего, упадок могущества рода Фудзивара, раздробление власти между государем, государем-монахом, регентом и воинскими домами.  
«Записки глупца» — не летопись в старом понимании этого слова и не историческая повесть, а трактат, «рассуждение по истории», сирон. Оно имеет четко выраженную политическую цель — убедить государя-монаха Готоба примириться с существованием сёгуната. Кроме того, Дзиэн доказывает, что обеспечить правильное взаимодействие между двором «правящего государя» и воинской ставкой могут сановники из рода Кудзё:.
Дзиэн не просто излагает и оценивает события, но исследует те закономерности, которым они подчинены. Он называет эти движущие силы истории «путеводными основами» и делит их на «скрытые» и «явные». «Скрытые» основы — это «закон будды» и воля богов, тоже относимая к Дхарме, а «явные» основы — «законы государей» и подчиненное им поведение людей. «Скрытые основы» можно толковать как мировые закономерности, а «явные» — как нравственные правила. Дзиэн различает в истории Японии семь эпох, в каждой из которых отношения между «скрытыми» и «явными» основами строились по-разному.  
Первая эпоха следует сразу за «веком богов», в ней «явные» основы полностью соответствуют «скрытым». Власть передается от отца к сыну, но государь не обязательно назначает преемником старшего сына, а выбирает наиболее способного. Это праведное время длится от первого государя Дзимму до государя Сэйму (условные даты — VI в. до н.э. — III в. н.э.).
Во вторую эпоху «явные» основы начинают расходиться со «скрытыми», праведность постепенно утрачивается, государю  наследует не только сын, но и внук. Но на должности все еще назначают людей соразмерно их дарованиям. Так продолжается от начала правления государя Тюая (III в. н.э.) до конца правления Киммэя (571 г.). Утратив непосредственную способность воплощать «скрытые» основы в «явном» мире, люди нуждаются в учении, и в конце этой эпохи в Японии начинает распространяться Дхарма, учение Будды.
Людям третьей эпохи уже не удается соединить «скрытые» основы с «явными», будды и боги часто недовольны тем, как идут дела в мире, и только немногие мудрецы способны постичь «скрытое» и действовать в согласии с ним. На протяжении почти всей этой эпохи в делах правления государям помогают сподвижники из рода Фудзивара. Это время начинается с правления государя Бидацу, а кончается вместе со смертью Фудзивара-но Митинага (1127 г.) — или же с окончанием правления Гоитидзё: (1136 г.).
В четвертую эпоху наступает время «конца Дхармы» и упадка «закона государя». Мудрецы еще существуют, но изменить ход событий им не под силу. Эпоха продолжается до кончины государя-монаха Тоба в 1156 г.
Дальше по схеме Дзиэн следуют две эпохи, события которых развиваются параллельно.  
Пятая длится до кончины Минамото-но Ёритомо в 1192 г. Это время междоусобных войн, «век смуты», «злой век», но в нем есть возможность возвращения к праведности. В XII — начале XIII вв. в Японии все чаще вспоминали китайское учение, по которому наибольший возможный срок существования правящей династии — сто правителей. Возможность смены правящего рода потомков Солнца в Японии, вообще говоря, отвергалась — но в пору смуты распространилось предание, по которому сама богиня Аматэрасу обещала хранить род своих потомков-государей на протяжении ста поколений. И из них осталось уже немного: Готоба был 82-м государем Японии. Дзиэн отвергает это мнение, для него гибель японской государственности во главе с потомками Солнечной богини не предопределена. Ёритомо у Дзиэн — не мудрец, но решительный деятель. Он смог остановить войну, поступая сообразно «скрытым» основам.  
Шестая эпоха охватывает правление Госиракава в качестве государя-монаха (1158-1198 гг.). Она отмечена разрушением власти, разрывом связей между государем, сановниками и воинами. Таким образом, одновременно с распадом старого государства идет становление нового.
В седьмую эпоху нет ни мудрецов, ни вождей, об основах уже никто не вспоминает — ни о «явных», ни о «скрытых», мир близится к концу. Однако Дзиэн видит возможность противостоять всеобщему разрушению. Он предсказывает, что будущие правители Японии сумеют привести «явные» основы в соответствие «скрытым». Эта мысль противоречит учению о «конце Закона», но согласуется с другой буддийской теорией времени — той, что изложена в «Энциклопедии Абхидхармы». Эта теория описывает перемены во всем мироздании, а не историю буддийской Дхармы. Вообще в Японии обычно представления о «конце Закона» связывали с гибелью мира в целом, но Дзиэн не смешивает эти две темы. В «Энциклопедии Абхидхармы»  мир проходит четыре больших эпохи — «кальпы» становления, пребывания, разрушения и опустошения. Каждая из них включает в себя двадцать «малых кальп», в которых также есть фазы роста и убыли. Таким образом, если даже мироздание клонится к концу, в ходе его общего ухудшения возможны отдельные периоды относительного улучшения, и в Японии как раз может наступить такой период.
Дзиэн называет четыре причины возможных перемен к лучшему:
1) «уничтожение вредного и порождение доброго»;
2) «препятствование дурному и поддержка доброго»;
3) готовность людей следовать призывам «не делай никакого зла» и «почтительно совершай всё доброе»;
4) помощь будд и бодхисаттв, их «уловки, порождающие пользу».
От каждого человека зависит, склонится ли мир в сторону покоя или в сторону смуты. Действия людей, по Дзиэну, не полностью заданы кармой, человек часто может выбирать, как ему действовать, и это  выбор влияет на ход истории. Вместе с тем, этот выбор нельзя назвать вполне «свободным», потому что он зависит от способности человека почуять и понять «скрытые» основы, а также применить это знание на деле. Наибольший успех имеет тот, кто понимает «скрытые» основы и в своих решениях сообразуется с общемировым ходом событий. Сами «основы» могут быть общими  или же относятся к отдельному месту, времени и лицу. Общим «основам», обычаям, не всегда можно следовать, поскольку времена меняются. Так, в древности царевич Сётоку не покарал своего родича Сога-но Умако, хотя знал, что тот виновен в смерти государя Сусюна. По Дзиэну, Сётоку поступил правильно, ведь Сусюн был противником закона Будды и нарушал «закон государя». Для Дзиэн религиозную, кармическую значимость имеет не «каждое мгновение» вообще, а вполне конкретные эпизоды японской истории. И в этом отношении Дзиэн следует той  традиции «исконной просветленности», которая развивалась в конце периода Хэйан в школе Тэндай. Согласно ей, освобождение возможно обрести только внутри мира непостоянства, истину — только внутри заблуждения.
« Изменён в : 10/20/08 в 18:13:23 пользователем: Saru » Зарегистрирован

Все люди смертны. Единственное, что примиряет с этой прискорбной истиной, — то, что некоторые из них еще живы (с) И.О.
passer-by
Завсегдатай
****


Идут по земле пилигримы...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 194
Re: Община будд в стране богов
« Ответить #33 В: 10/21/08 в 00:31:20 »
Цитировать » Править

Забавно... "Записки глупца" вызвали у меня в памяти по ассоциации "Похвалу глупости". Конечно, Эразм не пытался учить чему бы то ни было какого-нибудь Папу Римского (в отличие от, как я поняла, "сверхцели" Дзиена Wink ), но какое всё-таки совпадение! Quote:
И в этом отношении Дзиэн следует той  традиции «исконной просветленности», которая развивалась в конце периода Хэйан в школе Тэндай. Согласно ей, освобождение возможно обрести только внутри мира непостоянства, истину — только внутри заблуждения.

И, пожалуйста, Эразм: Quote:
"Но ведь заблуждаться - это несчастье, говорят мне; напротив, не заблуждаться - вот величайшее из несчастий"

Или это не совпадение, и ушлые голландские купцы порассказали Эразму о японских мыслителях? Пусть и через 3 века, но перекличка просто какая-то получилась.
Зарегистрирован
Saru
Постоянный посетитель
***




   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 104
Учения о «конце Закона» и почитание Майтрейи
« Ответить #34 В: 11/03/08 в 14:42:13 »
Цитировать » Править

Во многих сутрах говорится, что после ухода Будды Шакьямуни в нирвану его Закон, Дхарма, будет постепенно утрачено людьми. Это будет происходить по мере углубления общего упадка мира. Историю мироздания в целом буддийские мыслители представляют как круговращение без начала и конца. Один полный оборот этого кругового движения называют «большой кальпой», она подразделяется на четыре «средних» и восемьдесят «малых». «Средние» кальпы различаются по своим свойствам: это кальпы становления, пребывания, разрушения и опустошения. Сначала мир постепенно заполняется горами, реками, растениями, животными и людьми, всё это некоторое время сохраняется, а затем постепенно ухудшается. Люди при своем появлении живут по восемьдесят тысяч лет и не имеют почти никаких изъянов, но к приходу в мир Будды их порча уже заходит настолько далеко, что живут они обычно всего по шестьдесят лет. По мере приближения к распаду мира способности людей ослабевают всё больше, и они всё хуже усваивают Закон-Дхарму.  
Будда в сутрах предсказывает «три ступени» существования своей Дхармы. Их продолжительность разные сутры оценивают по-разному. Отсчет идет всякий раз от времени ухода Будды в нирвану:
1) «Правильный Закон» (500 или 1000 лет);
2) «Подобие Закона» (500 или 1000 лет);
3) «Конец Закона» (10000 лет).  
Иногда различают пять периодов в истории Дхармы.
1) Период «правильного Закона», или время освобождения — все существа могут достичь освобождения благодаря Закону-Дхарме.
2) Период «подобия Закона» делится на две части:
2а) Время стойкости в созерцании — общинники сохраняют навыки созерцания, но освободиться могут уже не все;
2б) Время усердного слушания — общинники слушают наставления, но сами уже не способны к созерцанию.
3) Период «конца Закона» тоже делится на две части:
3а) Время создания храмов — общинники еще строят храмы, но уже не понимают наставлений;
3б) Время жестокой борьбы — общину раздирают жестокие распри.
Во многих сутрах есть указания на то, для какого периода предназначена их проповедь. Часто Будда говорит и о том, как людям в будущие нелегкие времена надлежит хранить эти сутры. Например, «Сутра о Наставнике-Врачевателе», «Якуси-кё:», обращена ко временам «подобия Закона», «Лотосовая сутра» — к последнему пятисотлетию «замутненного и злого века», то есть того же «подобия Закона», а сутры о Чистой земле — к веку «конца Закона». Сутры обещают людям помощь, приводят заклятия-дхарани  для защиты от бедствий той или иной эпохи.  
В Китае, в отличие от Индии, ко времени распространения буддизма существовала давняя и непрерывная традиция летописания, и точным датам уделялось большое внимание. Здесь был вычислен год нирваны Будды, он соответствует 949 г. до н.э. (современная наука относит время жизни Исторического Будды к гораздо более позднему времени — к V-IV или даже к IV-III вв. до н.э.). Особенно много выяснением этого вопроса занимались Хуэйсы из школы Тяньтай (VI в.) и Шаньдао из традиции Цзинту (VII в.). 552 год, когда вопрос о почитании Будды впервые обсуждался при дворе японского государя, считался первым годом эпохи «конца Закона». Такая дата получается, если время «правильного Закона» оценивают в пятьсот лет, а время «подобия Закона» — в тысячу. Если же считать, что обе эти эпохи длятся по тысяче лет, то первым годом «конца Закона» должен был стать 1052 г. В Японии периода Хэйан принята была вторая точка зрения.
В японских источниках понятие «конца Закона» употребляют в трех разных смыслах: 1) упадок монашеской общины; 2) порча нравов людей вообще; 3) нарастающий упадок мира в целом. При этом рассказы о каких-то определенных бедствиях (ураганах, моровых поветриях, войнах, мятежах) встраивают эти события в ряд несчастий, охвативших весь мир. В изящной словесности повествователи и герои тоже часто объясняют свои житейские трудности приходом «последнего века». Из подобных рассуждений нередко делается вывод: не нужно предъявлять слишком строгие требования к людям, живущим в столь тяжелые времена. Напротив, следует с почтением и радостью вспоминать те случаи, когда кто-нибудь хотя бы в мелочах не поддается всеобщему распаду. Пусть монах властолюбив — но он хотя бы не невежествен, пусть влюбленный легкомыслен — но он все-таки не груб с возлюбленными, воин жесток — но все же верен господину. Так представления о «конце Закона» подкрепляют установку на приятие мира таким, каков он есть.
 
«Записки при свете светильника о конце Закона», «Маппо: то:мё:-ки»,  приписывают Сайтё:, но составлены они, вероятно, в самом конце периода Хэйан. Здесь говорится, что в «последнем веке» монахи не могут по-настоящему принять и соблюдать заповеди — но отсюда следует, что они не могут их и нарушить. Встретить настоящего подвижника в это время столь же маловероятно, как «столкнуться с тигром на рынке», поэтому миряне напрасно осуждают негодных монахов. Истинные сокровища этого времени — именно те люди, кто является монахом лишь по имени и обличию. Их следует почитать, потому что для своей эпохи они достигли наибольшего совершенства, какое возможно, ведь уже своим внешним обликом они указывают всем современникам путь к освобождению — даже если вступить на этот путь едва ли кому-то удастся. Государство тоже не должно требовать от монахов соблюдения законов о буддийской общине.
 
Почитание будущего будды Майтрейи близко связано с ожиданиями крушения мира. Оно подразделяется на два основных направления:  
1) поиски перерождения на небе Тушита (яп. Тосоцу-тэн), где бодхисаттва Майтрейя (яп. Мироку) пребывает до поры, когда ему придет срок явиться в мир в качестве нового Будды;  
2) Стремление в будущем переродиться в то время, когда Майтрейя сойдет на землю и будет проповедовать Правильный Закон. (Молясь о перерождении в век Майтрейи, человек молит и о том, чтобы до этой поры не обрести освобождения — иначе не доведется пережить столь редкое время, когда в мире есть Исторический Будда. То есть Будда оказывается важнее нирваны.)  
Сутры, посвященные Майтрейе, также делятся на две группы: одни подчеркивают мотив «восхождения», а другие — «нисхождения». К первым относится «Сутра о восхождении Майтрейи», «Мироку дзё:сё:-кё:». Здесь говорится об обете Майтрейи помочь всем живым существам, о красотах неба Тушита и о том, как люди могут достичь перерождения на этом небе — в том числе и за счет повторения его имени. Во вторую группу входят «Сутра о нисхождении Майтрейи», «Мироку гэсё:-кё:», и «Сутра о становлении Майтрейи Буддой», «Мироку дзё:буцу-кё:». Здесь рассказывается, как в будущем Майтрейя родится на земле, обретет просветление под деревом с «драконьими цветами», произнесет три проповеди, и после каждой из них великое множество существ обретет освобождение. В то время править миром будет праведный государь Шанкха, это будет пора всеобщего процветания.  
В сутрах не мир улучшается от прихода Будды Майтрейи, а наоборот, совершенство мира служит условием  прихода Будды, и происходит это только после полного разрушения нынешнего мира. Однако в Китае большое влияние имели представления о том, что Майтрейя явится в наш мир и возглавит всех тех, кто не может смириться с нарастающими бедствиями, пытается противостоять им. Поэтому вожаки народных восстаний нередко объявляли себя Майтрейей или же его представителем. В Японии большее распространение получили несколько иные истолкования преданий о Майтрейе.  
Согласно «Анналам Японии», изваяние Майтрейи впервые было доставлено в Японию в 584 г. Поначалу будущего Будду чтили наравне с Буддой Шакьямуни. Сутры о Майтрейе впервые упоминаются в связи с обетом губернатора провинции Идзумо по имени Исикава-но Тоситари 738 г. — он изготовил десять копий «Сутры о восхождении Майтрейи» ради будущего перерождения на небе Тушита. В период Нара эти сутры переписывали и ради благого умерших перерождения родителей и других родичей.  
В конце VIII в. почитание неба Майтрейи как места благого перерождения постепенно вытесняется почитанием страны «Высшей Радости» будды Амитабхи. Однако у Кукая в книге «Три учения указывают и направляют» («Санго: сиики», 797) молодой монах Камэй-Коцудзи сопровождает свою просьбу о подаянии таким рассказом:  
«Когда сострадательный Совершенномудрый Государь [=Будда Шакьямуни] предсказал конец Закона, то позвал своего преемника-наследника Майтрейю, издавна-доблестного Манджушри и других. Передал сострадательному почитаемому [=Майтрейе] свою печать и знак. Научил своих сановников-помощников, как беречь народ. И тогда великие сановники, Манджушри, Кашьяпа и другие, разнесли добрую весть по всем странам, сообщили существам всех разрядов о назначении преемника. И вот, я тоже воспринял указание-весть. Задал корма коню, смазал маслом повозку. Снарядившись, отправился в путь. Не разбирая тени и света, мчался в столичный город. Но мучений в пути было много, дымы людских поселений далеко отстояли друг от друга. Путанные дороги весьма густы, верного пути я пока еще не нашел».  
Здесь неустойчивое положение буддийского подвижника в мире описано с помощью понятий из области государственного обихода: прежний правитель (Шакьямуни) уже удалился от дел, преемник его известен (Майтрейя), служилый человек (монах) желал бы предстать перед новым государем и получить от него распоряжения, но никак не может добраться до столицы — то есть до того будущего мира, где восстановится правильный Закон.  
В середине периода Хэйан о перерождении на небе Тушита учили странствующие проповедники. В горах Японии  некоторые местности отождествляли с небом Тушита.
Зарегистрирован

Все люди смертны. Единственное, что примиряет с этой прискорбной истиной, — то, что некоторые из них еще живы (с) И.О.
Saru
Постоянный посетитель
***




   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 104
Учения о «конце Закона» и почитание Майтрейи - 2
« Ответить #35 В: 11/03/08 в 14:43:23 »
Цитировать » Править

Обет Фудзивара-но Митинага 1007 г. примечателен как пример соединения всех способов почитания Трех Сокровищ, какие только доступны мирянам. В 1007 г. Левый министр Фудзивара-но Митинага (966-1027) совершил паломничество в горы Кимпусэн к югу от столицы в сопровождении множества монахов и мирян. В горах он захоронил несколько свитков сутр, переписанных им собственноручно и помещенных в металлическую емкость. Сохранилась надпись, сопровождавшая это благочестивое деяние.
Начинается она с того, что Фудзивара-но Митинага называет свое имя и должность — Левый министр Великой страны Японии. Он сообщает, что захоронил в горах сутры и поставил над этим местом бронзовый фонарь, повелев постоянно поддерживать в нем огонь. Митинага пишет, что ждет будущего нисхождения Майтрейи и его проповеди, а сейчас возжигает благовония, соединяет ладони и обращается к Государю Хранилища, (Дзао-гонгэн) — покровителю горного подвижничества.
Дальше Митинага перечисляет те сутры, копии которых он изготовил, и объясняет, для чего он это сделал. «Лотосовую сутру» он переписал ради того, чтобы приблизиться к Государю Хранилища, встретиться с Майтрейей, почтить Шакьямуни, и чтобы самому достичь высшего просветления. В ходе работы его желания не раз расходились с делами из-за суеты столичной жизни, но в итоге сутру удалось переписать. «Сутры об Амитабхе» он копировал затем, чтобы спокойно встретить смерть и возродиться в Чистой земле Амитабхи. «Сутры о Майтрейе» были переписаны, чтобы устранить последствия дурных деяний, накопленных в ходе перерождений, и чтобы сопровождать Майтрейю, когда тот явится в мир, слушать его, когда он будет проповедовать «Лотосовую сутру», и вспомнить тогда все свои прежние и теперешние дела. До тех пор сутры пусть хранятся в горах под защитой «божеств и драконов».
Исполнение обета Митинага описывает как совместное деяние — свое и своих сподвижников. Если даже люди, всего лишь отдыхая под одним деревом или зачерпывая воду из одного ручья, завязывают друг с другом кармическую связь, — то тем более крепкую связь устанавливает обряд, проведенный вместе. В круг участников обряда Митинага включает не только своих спутников, но и всех, кто так или иначе был к нему причастен, — мастеров, изготовивших кисти и тушь для переписывания сутр, и других. От имени их всех Митинага просит Будду Шакьямуни и Государя Хранилища помочь им обрести чудесные силы и высказывает пожелание, чтобы сутры стали мостом для всех живых существ — для перехода из мира непостоянства к нирване. И с этими существами у участников обряда тоже должна закрепиться связь, которая проявится в будущем, в пору, когда Майтрейя будет проповедовать под деревом с драконьими цветами.
Обет построен так, что охватывает как можно более широкий набор обрядовых средств. Так, Митинага ищет перерождения в Чистой земле будды Амида, а не на небе Тушита, хотя и надеется в будущем снова оказаться на здешней земле, в Японии, только уже вместе с Майтрейей. Обычно считается, что возврат из Чистой земли невозможен — тамошние обитатели могут лишь на короткое время являться в нашем мире, чтобы рассказать людям о стране Амитабхи. Но Митинага предполагает новое рождение в Японии. То, что Майтрейя будет проповедовать не «правильный Закон» вообще, а именно «Лотосовую сутру», тоже необычно. Это уточнение призвано соотнести почитание Амитабхи и Майтрейи с этой наиболее чтимой в Японии сутрой. Обет должен не освободить подвижников от кармических связей, а наоборот, закрепить эти их связи — и друг с другом, и со всеми живыми существами. В будущем веке на земле не только возродятся нынешние люди, но и восстановятся ныне созданные отношения между ними. И обетчик (Митинага), как и сейчас, окажется в центре этих отношений.
 
Обычай «захоронения сутр» во второй половине периода Хэйан распространялся все шире. Во многом эта практика восходила к горному подвижничеству сюгэндо:, и рукописи служили подношениями горным богам. Однако те же действия могли осмысляться исходя из представлений о «последнем веке» и будущем пришествии Майтрейи — спрятанные в металлических сосудах, сутры должны были уцелеть в пору разрушения здешнего мира водой, огнем и др. и достаться людям будущего века. То, что и сами горы при крушении мироздания тоже разрушатся вместе со всей землей, при этом не учитывалось — видимо, горы Японии, обиталища богов, как и сами японские острова, считались неуничтожимыми.  Всего известно около 270 захоронений сутр, из них 186 относятся к периоду Хэйан. Почти всегда они сопровождаются надписями. Например, надпись монаха Дзёэ 1082 г. сообщает, что он изготовил статую Майтрейи и переписал «Лотосовую сутру», чтобы зарыть ее в Ясугаминэ до поры, когда Майтрейя начнет проповедовать под деревом с драконьими цветами. Дзёэ, как и Митинага, высказывает пожелание: пусть заслугой от этого обета будут «спасены все, кто связан со мною».
 
Учение об обрядах, обращенных к Майтрейе, построил Дзёкэй (1155-1213) на рубеже периодов Хэйан и Камакура. Дзёкэй, сын Фудзивара-но Митинори, был монахом храма Кофукудзи и принадлежал к школе Хоссо. В 1193 г. затворился в горном храме Касаги-дэра к северо-востоку от города Нара, близ которого была статуя Майтрейи, высеченная в скале. Скорбь о «последнем веке» у Дзёкэя оборачивается почитанием эпохи Будды Шакьямуни как праведной старины и эпохи Майтрейи как счастливого будущего. Отсюда взаимосвязанные обряды «памятования о Шакьямуни», Сяка-нэмбуцу, и «памятования о Майтрейе», Мироку-нэмбуцу. Сами эти обряды устроены примерно так же, как и «памятование об Амитабхе» (собственно нэмбуцу) — они тоже имеют созерцательную и молитвенную стороны. Но для Дзёкэя важно противопоставить свои обряды тому «исключительному» памятованию, о котором учил Хонэн, основатель японской школы Дзёдо (по Хонэну, подвижник должен памятовать только об Амиде и больше ни о ком). Если чтить Майтрейю, то во времена пришествия будущего Будды смогут переродиться все — и те, кто соблюдал заповеди, и те, кто нарушал их. Дзёкэй обосновывает это, ссылаясь на Васубандху, Сюаньцзана и других наставников школы Хоссо. «Памятование о Майтрейе» проходит две ступени: 1) созерцание красот неба Тушита; 2) созерцание имени, тела, заслуг, обета Майтрейи и его «тела Закона» — как образов в сознании самого подвижника. Дворец Майтрейи на небе Тушита тоже должен быть выстроен в нашем собственном сердце. Дзёкэй разработал указания, как нужно сосредоточиваться на Майтрейе и небе Тушита в последние мгновения жизни, представляя себе приход Майтрейи, свет, сияющий из завитка волос у него на лбу, и далее — то, как умершего после возрождения на небе будут приветствовать божества. Во многом эти его построения схожи с «памятованием об Амиде» в предсмертный час.
Зарегистрирован

Все люди смертны. Единственное, что примиряет с этой прискорбной истиной, — то, что некоторые из них еще живы (с) И.О.
Saru
Постоянный посетитель
***




   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 104
Фудзивара-но Митинага в «Великом Зерцале»
« Ответить #36 В: 11/17/08 в 15:12:33 »
Цитировать » Править

Фудзивара-но Митинага (966-1027), по многим хэйанским свидетельствам, — самый блистательный из вельмож семьи Фудзивара за все века. В прошлый раз речь шла о его обете ради будущего рождения в пору пришествия будды Майтрейи. И будто бы тайная любовь к нему подвигла Мурасаки Сикибу на сочинение «Повести о Гэндзи». И дневник Мурасаки Сикибу, и «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон — всё это книги той поры, когда властвовал Митинага. Сегодня я расскажу о памятнике, где Митинага — главное лицо, настолько важное, что вся история Японии изложена как подготовка к появлению такого великого человека. Речь идет о «Великом зерцале», «О:кагами», я буду цитировать его в переводе Е.М. Дьяконовой.  
«Великое зерцало» — это и историческое сочинение, и в то же время памятник изящной словесности. Действие происходит возле храма Унринъин, где большая толпа собралась на чтения»Лотосовой сутры». Среди прихожан — двое древних старцев. Им обоим больше ста, но помнят они и куда более давние события, и как очевидцы могут сказать: прежде было хуже, никогда еще в мире не было так славно жить, как теперь. Они пускаются в воспоминания, обсуждают длинный ряд государей и сановников, чтобы постепенно подойти к повествованию о ныне правящем Митинаге. Свой подход они сравнивают с «уловкой» Будды Шакьямуни — тот тоже сначала дал людям предварительные учения, чтобы потом открыть истину «Лотосовой сутры».
Митинага — существо исключительно счастливой судьбы. «Именно сей господин находится под особым покровительством небесных и земных богов. Может случиться всякое: грянет страшная буря, хлынет могучий ливень, но за день-другой до того, как Митинага захочет что-нибудь предпринять, небо прояснится, земля высохнет. Это действительно так, и говорят, что он новое воплощение либо Сётоку-тайси*, либо Кобо-дайси**, возродившегося ради процветания Закона будды. Даже привередливые старики соглашаются, что он не человек. На него смотрят с почтением как на воплощение будды». То, что Митинага «не человек», говорится не в укор ему, а наоборот, в значении величания. Он больше, чем человек, совершеннее всех окружающих, хотя и живет в мире людей. Его «нечеловеческая» природа в «Зерцале» показана несколькими способами.  
 
* Сётоку-тайси (VI-VII в.) — один из основателей японского государства и первых покровителей буддийской общины на островах.
** Кобо-дайси — он же Кукай, основатель школы Сингон, славился как величайший чудотворец
 
Чтобы Митинага смог получить воздаяние соразмерными «плодами» за столь мощные благие деяния своих прежних жизней, должно было созреть условие — нарастающее могущество рода Фудзивара, в котором ему предстояло родиться. Расцвет семьи наступает при деде Митинаги, Фудзивара-но Моросукэ. Из сыновей Моросукэ пятеро стали Великими министрами, другие тоже занимали высокие должности, и все люди в стране «почитали их как будд».  
Но даже и для потомка Фудзивара карьера Митинаги была на редкость удачной. «И Великим министрам, и канцлерам кампаку, и регентам сэссё: нелегко процветать с первых шагов до последних. <…> Среди министров и высших сановников Поднебесной один лишь князь, подобный драгоценной яшме, обладает в мире столь необыкновенно счастливой судьбой. И ныне, и в будущем никто не сможет сравниться с ним. Такое поистине редкость». Здесь Митинага сопоставляется с праведными правителями и сановниками из китайской классики — существами весьма редкими, как драгоценные камни.  
Еще в юности знающие люди могли предсказать блестящее будущее мальчика. Однажды о судьбе Митинаги и двух его братьев гадали по чертам лица. Прорицатель снова и снова возвращался к лицу Митинаги. «Говорят, самое многообещающее лицо похоже на тигренка, что перебирается через вершины непроходимых гор. У него — такое, вот и твержу об этом. В форме и очерке словно воплощено могущество Бисямон***. Человек с подобными чертами лица превосходит всех». В молодые годы Митинага выделяется среди братьев и изысканной учтивостью при дворе, и успехом в любовных делах. Только ему отвечает взаимностью одна из девиц государева рода — хотя ухаживали за нею все трое братьев. Особенно искусен Митинага в стихосложении: «Сановная особа может быть сколь угодно удачлива, но без преуспеяния на пути поэзии успешная карьера может рухнуть в одночасье».
 
*** Бисямон, он же Вайшравана — один из «четырех небесных государей», защитников буддийского Закона.
 
Вместе с тем, Митинаге присуща не слишком частая добродетель столичного чиновника — бесшабашное удальство. Однажды государь Кадзан темной ночью слушал во дворце страшные рассказы придворных — и сказал, что в такую пору никто не решится в одиночку отправиться в безлюдное место, где бесчинствуют духи. Митинага заявил, что готов пойти куда угодно. Кадзан шлет Митинага и его братьев в три разных пустующих здания. Братья убоялись и не пошли, а Митинага побывал в указанном здании и в доказательство принес щепку, отколотую от основания столба. Кадзан днем послал проверить — да, щепка была именно оттуда.
Однажды Митинага состязался в стрельбе из лука со своим родичем и соперником по службе, Фудзивара-но Корэтика. Митинага загадал: пусть стрела попадет в цель, если мои потомки будут государями и государынями! А потом: если суждено мне стать регентом и канцлером! Оба раза ему удалось попасть точно в центр мишени, а Корэтика промахнулся.. К подобным благим знамениям, испрошенным нарочно, Митинага относится с большим вниманием, и в этом один из залогов его успеха.
С Корэтика Митинага держится осторожно, но когда тот является, чтобы объясниться, Митинага садится с ним играть в сугороку и держится запросто, хотя и следовало бы выказать суровость.
Однако счастье Митинаги имеет и страшную сторону. Во многом его успех на придворной службе объясняется тем, что в год его тридцатилетия Столицу поразило моровое поветрие, и многие чиновники высших рангов умерли. «Не стало высшей власти, и все это из-за счастливого жребия сего господина <…> Митинага».  
Позже удача Митинаги выражалась прежде всего в том, что его дочери стали государынями, внуки — государями, старший сын — регентом, а другие сыновья — высшими сановниками. Таким образом, счастье сановника и главы рода неразделимы. Это счастье Митинага делит со своей первой супругой, госпожой Ринси из рода Минамото. «Сии две великие особы [=Митинага и Ринси] — должно быть, земное воплощение богов и будды». К внукам-государям Митинага относится и как к своим младшим родичам, и как к потомкам Аматэрасу — одновременно с величайшим почтением и со вполне семейной нежностью.  
Величие семьи Фудзивара находит высшее выражение в том, что ее родовое святилище Касуга посещает государь Итидзё — зять Митинаги. Позже такие паломничества входят в обычай, что и закономерно, коль скоро все государи давно уже состоят в ближайшем родстве с Фудзивара. Митинага сопровождает в такое путешествие своего внука, государя Гоитидзё. «Люди поднимали руки ко лбу и кланялись ему, как в забытьи, словно будде, ведь сиянием и славой он мог сравниться только со Святыми Царями, Поворачивающими Колесо». «Зерцало» сравнивает с праведными буддийскими правителями (санскр. «чакравартин») не государя, а Митинага. Со своей старшей дочерью, она же государыня-мать, Митинага обменивается стихами о святилище Касуга — и устами государыни вещает само божество, подтверждая, что слава и семьи не угаснет и впредь.  
Вся страна для Митинаги — продолжение его семьи. «Господин <…> хотя и постригся в монахи, — родитель всему миру, пестует под своим крылом всех людей Поднебесной, словно своих чад». В этом Митинага подобен Будде Шакьямуни из «Лотосовой сутры», который ко всем существам в мире относится как к своим детям.
Монашеское посвящение Митинага принял, когда смог передать обязанности регента своему старшему сыну Ёримити. С этих пор он именуется «Господином, Вступившим на Путь», ню:до:-доно, «Великое зерцало» всякий раз величает его этим званием. К своему положению монаха Митинага относится серьезно, хотя и не слагает с себя обязанностей правителя. На шестидесятилетие своей супруги Ринси он пишет такие стихи:  
Порушились те клятвы
Что когда-то связывали нас,
Но и теперь мирским нечистым сердцем
Вам пожелаю долголетия
На тысячу годов.
Здесь видно, что Митинага считает себя «вышедшим из дома», расторгшим брак, хотя по сути остается главой семьи.
Храм Ходзёдзи, основанный Митинага в 1020 г., превосходит все прежние храмы. Мир и процветание в стране — заслуга Митинага. И хотя он требует людей на строительство Мидо — «Золотого зала» на территории Ходзёдзи — люди приходят на строительство по собственному желанию и ничуть не тяготятся этой повинностью.
Сам Митинага не относится к своему счастью как к чему-то неизбежному и порою шутит над собою. Однажды кормилицы подглядывают за государынями во время поминального обряда в храме Мидо. Митинага окликает кормилиц: «Видели императриц? И как они вам? Не так уж плохи для дочерей старого монаха. Берегите их!». О себе и своих потомках Митинага говорит: «Если бы всё сложилось по-другому, то мы сейчас были бы всего лишь какими-нибудь чиновниками <…> Четвертого или Пятого ранга и служили то здесь, то там сопровождающими конниками у высоких особ или попросту состояли бы на посылках». Один сановник из рода Минамото на это отзывается: «До чего неприглядно быть прислужниками с такими телесами». Известно, что Митинага был высок ростом и в зрелые годы весьма дороден.
Шутки господина Митинаги цитируются и в «Великом зерцале», и в других источниках начала XI в. Например: государь Сандзё передал своей маленькой дочери, внучке Митинаги, грамоты на владение имуществом. Митинага замечает: «Сколь умна принцесса! Детским сердцем должна была решить, что это старые ненужные бумажки, а она несет их домой».  
При всем своем величии Митинага то и дело пренебрегает придворными условностями. Вести себя столь запросто при дворе, где каждое действие есть обряд, может только существо, чья природа — не вполне человеческая. Митинага безукоризненно знает обычаи, но при надобности считает возможным нарушить их. Когда речь идет об отречении наследного принца Ацуакиры, Митинага говорит: нет надобности выбирать благоприятный день. (Вообще известно, что Митинага тщательно соблюдал предписания «Пути темного и светлого начал» насчет удачных и опасных дней, когда они ему были удобны, и нарушал, когда они ему мешали; об этом много записей в его собственном дневнике, «Мидо:-кампаку-ки».)  
Митинага с удовольствием вспоминает, как однажды его застращал какой-то простой возница, не испугавшийся столь величественной особы. Холодной ночью монахи ведут обряд в храме Ходзёдзи, слуги Митинага подносят им горячую еду — вопреки обычаю, но Митинага хвалит их за это. Однажды Митинага возносит в храме моления будде Амида, задремывает, и ночью к нему является дама-просительница. Митинага выносит решение в ее пользу — хотя напрямую обращаться с прошением было со стороны этой женщины поступком совершенно неприличным.  
Во время посещения святилища Камо Митинага замечает чиновника, обойденного по службе, приглашает его к себе в возок и любезно беседует с ним. «В мире толкуют, мол, те давние события [из-за которых карьера этого чиновника не заладилась] произошли по моему наущению. И ты, верно, думаешь так же. Но нет же! Посмел бы я совершать паломничество в сие святилище, если бы прибавил хоть слово к императорскому указу?! Знаю, наблюдают с Небесных путей — и страшусь!». Таким образом, посещение обряда в государственном святилище для Митинаги — способ проверить, согласуется ли его деятельность с волей «родных богов».
Итог повествованию о Митинага подводит следующий отрывок:  
«Некий святой человек, что жил где-то в провинции Кавати, отказывался покидать свою хижину. Но, опасаясь наказания в жизни последующей, явился в столицу и увидел, как канцлер кампаку Ёримити является ко двору и как разгоняют с бранью толпы людей, и подумал: “Видимо, это и есть первый человек в стране”. Когда Ёримити воссел перед господином, Вступившим на Путь ню:до:-доно Митинага, он решил, что этот последний всех превосходит. Но вот появился августейший выезд, музыка возгласила прибытие императора. Узрев, какие почтительные позы приняли ожидавшие его и какое глубокое уважение оказывали ему господа, принимавшие августейший паланкин, он подумал: “Именно государь — первый в Японии”. Когда же государь изволил выйти из паланкина, сесть в почтительной позе и сотворить молитву перед средним изображением будды Амида Нё:рай, святой человек осознал, что нет никого выше будды, и молвил:
— В саду, где проводится сия служба, я смог установить драгоценную связь с буддой, и вера моя совершенно укрепилась».
  Митинага в «Великом зерцале» предстает как посредник между буддами, богами и государями — и людьми, включая и чиновников, и простых жителей Столицы, и весь народ в стране. Для этого ему приходится быть и человеком, и не-человеком.  
Фудзивара-но Митинага. Рисунок Кикути Ёсай
Не знает ли кто-нибудь, а чей вот это рисунок? Господин Митинага, лицом похожий на В.С. Черномырдина и с видом «…а получилось — как всегда».
Зарегистрирован

Все люди смертны. Единственное, что примиряет с этой прискорбной истиной, — то, что некоторые из них еще живы (с) И.О.
Saru
Постоянный посетитель
***




   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 104
Обряды рода Фудзивара
« Ответить #37 В: 11/17/08 в 15:14:19 »
Цитировать » Править

Выше я говорила о Касуга — родовом святилище Фудзивара. Здесь расскажу подробнее об обрядах этой семьи.
Фудзивара, как известно, занимали исключительное положение в Японии эпохи Хэйан. Из этой семьи происходило большинство государынь, по материнской линии почти все государи были потомками Фудзивара. Мужчины занимали высшие придворные должности, часто именно они, а не государи, определяли политику государства. Положение Фудзивара как второго правящего рода закрепляется в IX в. Но такой выделенной роли, как род потомков Солнечной богини, Фудзивара не играли. Образ жизни этой семьи, в том числе и ее семейные обряды, во многом были устроены так же, как и у других знатных родов Японии. И поскольку о Фудзивара сохранилось больше источников, чем о любой другой семье, то на ее примере можно видеть, как была устроена родовая обрядность.
Происхождение семьи Фудзивара и становление ее обрядов отчасти обсуждаются в летописях VIII в. Тексты, посвященные исключительно этой семье, появляются сравнительно поздно, в XI-XII вв. Таково «Великое зерцало», о котором шла речь выше. Сочинения по истории семейного святилища возникают еще позже, в XIII-XIV в.  
Семья Фудзивара выделилась из жреческого рода Накатоми. Обязанностью жрецов Накатоми было возглашение «норито», молитвословий при государевых обрядах. В VII в. Накатоми-но Каматари стал одним из главных радетелей за переустройство японского государства по материковому образцу. Именно он принял решение за себя и своих потомков: сменить жреческое служение на чиновничью службу. Накатоми получил новое прозвание — Фудзивара, по названию местности, где тогда находилась государева ставка.  
Собственные обряды Фудзивара складывались сравнительно поздно, в VII-VIII вв. Отчасти они были унаследованы от Накатоми — за вычетом того, что относилось к обязанностям жрецов государственного обряда. Задачи создания «государства законов» для Фудзивара обусловили многие заимствования из материковой традиции, в том числе и в обрядовой области.  
Родовое святилище Фудзивара поначалу находилось в местности Касима в провинции Хитати. Насколько известно, в нем почитали богов Такэмикадзути-но микото (бог-воитель, один из тех, кто подчинил земных богов потомкам Солнечной богини) и Амэ-но Коянэ-но микото (бог- покровитель молений и гаданий, предок Накатоми). В 710-х гг. святилище перенесли поближе к городу Нара, к подножию горы Микаса. «Телом» богов служила сама эта гора, святилище получило название Касуга-тайся, «Великое святилище Весеннего солнца» (или «…Весеннего дня»). В «Великом зерцале» о божестве Касуга говорится: «Придворные — мужчины и женщины — отправлялись к нему посланцами, императрицы, министры и высшие сановники клана — все поклонялись пресветлому божеству». Однако и в Касима продолжали посылать гонцов при каждом важном событии при дворе — при восшествии государей на престол, при возведении их жен в государыни, а также при назначении сановников из рода Фудзивара на высшие должности.  
Обряды в святилище Касуга проходили в первый день Обезьяны во втором или одиннадцатом месяце. Они включали в себя шествие с ветвями вечнозеленого священного дерева — сакаки (клейера японская).  
«Великое зерцало» отмечает, что позже родовое святилище Фудзивара переносили еще дважды — сначала в Охарано, а затем в Ёсида. Здесь празднества, как и в Касуга, проходили во втором и одиннадцатом месяцах, но в другие дни — Зайца и Крысы.  
Родовые обряды могли проходить в разных святилищах, и соответственно, одни и те же божества одновременно пребывали в нескольких местах. Сколько именно богов чтили в этих святилищах, точно не известно, для Касуга обычно называют список четырех божеств: Такэмикадзути-но-микото, Фуцунуси-но-микото, Амэ-но-Коянэ-но-микото и Химэ-гами .
Основатель рода, Фудзивара-но Каматари, был похоронен в местности Тономинэ в провинции Ямато. Фудзивара-но Фухито, сын Каматари*, воздвиг возле его могилы храм Ямасина-дэра — родовой буддийский храм, удзидэра, для поминовения умерших из семьи Фудзивара. В 710 г. Фухито перенес этот храм в город Нара. Храм получил и другое название — Кофукудзи, «Храм процветания и счастья». В храме чтили нескольких будд и бодхисаттв, но в особенности — бодхисаттву Авалокитешвару, яп. Каннон.
* Согласно некоторым преданиям, Фухито был сыном государя Тэнти, а не Каматари, но по воспитанию – всё же сыном Каматари.
Бодхисаттва Авалокитешвара воплощает жалость и сострадание будды. В Китае и Японии он известен под двумя разными именами: Кандзидзай (кит. Гуаньцзыцзай) и Кандзэон (кит. Гуаньшиинь). Второе из этих имен часто встречается в краткой форме Каннон (кит. Гуаньинь). Имя Кандзидзай соотносится с почитанием Авалокитешвары в мужском облике, а Кандзэон и Каннон — как в мужском, так и чаще в женском. В Китае и Японии из всех обличий Авалокитешвары особым почтением пользовался его женский облик.
Различают шесть основных обличий бодхисаттвы Каннон:  
1) Чунди, или Каннон с кувшином,&#12288;Дзюнтэй Каннон;  
2) Одиннадцатиликая Каннон, Дзюитимэн Каннон;  
3) Каннон с жемчужиной исполнения желаний, Нёирин Каннон;
4) Каннон с головой лошади,&#12288;Бато: Каннон;
5) Тысячерукая Каннон, Сэндзю Каннон;
6) Святая Каннон, Сё: Каннон.  
Подборка изображений Каннон
Через изваяния Каннон в Японии была усвоена индийская традиция изображения почитаемых существ — со множеством рук и несколькими лицами. Из шести обликов первые пять считаются «превращенными», а шестое истинным и главным. В этом случае Каннон изображается с двумя руками, часто с кувшином в левой руке, правая рука поддерживает полотнище, обвивающее фигуру («небесное одеяние»). На голове бодхисаттвы венец с несколькими лицами-масками, обращенными на разные стороны (их может быть девять или одиннадцать). Считается, что шесть обликов Каннон соответствуют шести мирам — они ведут к освобождению обитателей «ада» (Святая Каннон), «голодных духов» (Тысячерукая), «скотов» (Каннон с головой лошади), «асур» (Одиннадцатиликая), «людей» (Чунди) и «богов» (Каннон с жемчужиной).  
Кроме того, большим почтением пользуется Каннон «С непустыми силками», Фуку:кэндзяку Каннон, именно ее чтили в храме Ко:фукудзи. В этом случае Каннон изображают с восемью руками, в одной из рук бодхисаттва держит силки (или сеть) — чтобы ловить живые существа в море рождений и смертей и спасать их.  
Основу почитания Каннон составляет XXV глава «Лотосовой сутры», иногда выделяемая в самостоятельную «Сутру о Каннон». Начало сутры занимает перечисление тех бедствий в земном мире, которых можно избежать с помощью буддийского учения. Говорится: если бесчисленные живые существа, «будучи едины в мыслях», назовут имя Каннон, то бодхисаттва, «вняв их мольбам, всех их приведет к освобождению». Храня в памяти имя этого бодхисаттвы, человек может выйти невредимым из огня, из морской пучины, спастись от убийц и злых демонов, из оков и из рук разбойников. Если женщина, желающая иметь детей, будет почитать Каннон и делать подношения бодхисаттве, то она сможет родить хорошего сына или дочь, кого пожелает. Если живые существа будут «любить и почитать» Каннон, то «счастья своего не утеряют».  
Сила «уловок» Каннон такова, что «если в какой-нибудь земле живые существа могут быть переправлены на тот берег с помощью того, кто обладает телом будды, бодхисаттва <…> сразу же появится в теле будды и станет проповедовать для них Дхарму». Далее в сутре перечислены и другие тела, в которых может появиться Каннон, если в какой-то из земель люди способны воспринять буддийскую проповедь от существа, имеющего именно такое обличие. Это тела последователей «Малой Колесницы» (хинаяны), тела божеств (Брахмы, Шакры-Индры и других), тела старца, домохозяина, сановника, брахмана или их жен, а также монаха или монахини, мирянина или мирянки, мальчика, девочки и иных существ.
По преданиям, у бодхисаттвы Каннон есть своя счастливая «Чистая земля» — гористый остров Поталака, яп. Фудараку-сан далеко в море на юге. В этой стране могут найти приют те, кто почитает Каннон. В Китае Поталаку нередко отождествляли с островами «бессмертных» из даосских преданий.
Храм Кофукудзи позже стал центром школы Хоссо, наиболее влиятельной школы Нара. Она находилась под покровительством Фудзивара, ее монахи как правило занимали высшие должности в «Общинном собрании». Монахи Кофукудзи проводили при дворе ежегодные чтения «Сутры золотого света» в первом месяце года, в присутствии государей и высших сановников.  
Однажды в пору болезни Накатоми-но Каматари призвал монахиню родом из Пэкче, чтобы она ради его выздоровления читала «Сутру о Вималакирти», «Юима-гё:», где Будда приходит помочь недужному мирянину Вималакирти. [На самом деле Вималакирти здоров, его притворная болезнь — «уловка», призванная побудить Будду к проповеди, а учеников Будды — ко внимательному слушанию и обсуждению услышанного.] Недуг на время отступил, и в память об этом в Кофукудзи ежегодно в десятом месяце проходили семидневные чтения «Сутры о Вималакирти». Монахов одаривали как Фудзивара, так и государи, в числе подношений были постельные принадлежности. Как сообщает «Великое зерцало», храм Кофукудзи, хотя и был «родовым», пользовался всеобщим почтением, о нем не решались говорить дурное, даже если это и было правдой. Отсюда пошло выражение «правота Ямасина» (по второму названию храма) — в значении «кто силен, тот и прав».  
Еще в VIII в. устанавливаются прочные связи между святилищем Касуга и храмом Кофукудзи. Первое свидетельство о них связано со строительством при храме «Южного круглого зала», Нанъэндо, в 813 г. Этот зал мыслился как место пребывания родовых богов Фудзивара. Самые ранние его описания относятся к XV в., но традиция совместного почитания богов и будд в роду Фудзивара начала складываться еще в VIII в. Отождествление богов Касуга и бодхисаттвы Каннон шло по нескольким признакам.  
Во-первых, святилище как место особенной «чистоты» соотносилось с «чистой» страной Фудараку. Тема «Чистых земель» бодхисаттв занимает важнейшее место и в «Сутре о Вималакирти». Вообще совместное почитание «родных богов» и будд или бодхисаттв часто строилось именно по «территориальному» признаку — та или иная местность отождествлялась с одной из «Чистых земель».  
Во-вторых, Каннон как покровительница зверей соотносилась с оленями — животными, особенно чтимыми в буддизме, поскольку Будда произнес свою первую проповедь в Оленьем саду. Известны изображения Каннон в монашеском одеянии с узором, похожим на пятнистую шкуру оленя. В Японии оленя почитали как вестника многих «родных богов», и в роду Накатоми такое почитание играло важную роль в связи с обрядом гадания на оленьей лопатке. Вслед за Накатоми оленей чтили и Фудзивара.  
В-третьих, изобильные цветы, что цветут на острове Фудараку во всякое время года, соотносились с «волнами глициний», фудзинами. А глицинии считались семейным цветком Фудзивара, коль скоро прозвание этой семьи означает «Поле глициний».  
Позже сложилась более сложная схема отождествления богов Касуга и буддийских «почитаемых»: Такэмикадзути — Будда Шакьямуни или бодхисаттва Каннон с непустыми силками; Фуцунуси  — Будда Наставник- Врачеватель (Якуси) или будущий будда Майтрейя (Мироку); Амэ-но Коянэ — Бодхисаттва Чрево Земли (Дзидзо); Химэгами — Будда Великий Солнечный (Дайнити) или бодхисаттва Одиннадцатиликая Каннон.
От XIV в. сохранилась «Мандала святилища Касуга» — картина, где представлены божества и соответствующие им будды и бодхисаттвы. Боги на ней изображены как мужчины и женщины в придворных одеждах, буддийские почитаемые — в своих обычных обличиях. Под ними изображается заседланный олень в богатой сбруе, на спине он везет дерево сакаки, а на ветвях этого дерева держится зеркало, оно же солнце. Олень стоит на горе Микаса, а ниже на мандале видны изображения святилища Касуга и храма Кофукудзи.
Мандала святилища Касуга и ее описание на сайте Б. Шайда
Еще со времен Каматари семья Фудзивара делала упор на конфуцианское образование. С ее возвышением связаны государственные меры по устройству образовательных учреждений. Важнейшая роль в этом принадлежала, по-видимому, Фудзивара-но Фухито. Имя Фухито можно записать как «человек кисти», «писец». Он писал китайские стихи, был одним из составителей «Законов годов Тайхо» и главным — «Законов годов Ёро».  
Обучение будущих чиновников предполагало также и поклонение Конфуцию. Этот обряд, известный под названием экитэн, следовал китайскому образцу, он проходил в четвертый день второго и восьмого месяца. Наставники и их ученики должны были надевать белые одеяния и подносить духу Конфуция рисовые хлебцы и сакэ. Еду и одежду для этого обряда выделяли из казенных запасов. Кроме того, ученики должны были совершать подношение учителям едой и тканями, которое в конфуцианской традиции также установлено в качестве обряда.  
Обоснование священности мирской власти, осмысление роли государя как правителя (а не только как жреца) отчасти проводилось усилиями тех же знатоков конфуцианской науки из рода Фудзивара.
Зарегистрирован

Все люди смертны. Единственное, что примиряет с этой прискорбной истиной, — то, что некоторые из них еще живы (с) И.О.
Saru
Постоянный посетитель
***




   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 104
Re: Община будд в стране богов
« Ответить #38 В: 11/17/08 в 15:31:21 »
Цитировать » Править

А на придачу - вот такой японский грамотей:
« Изменён в : 11/17/08 в 15:38:04 пользователем: Saru » Зарегистрирован

Все люди смертны. Единственное, что примиряет с этой прискорбной истиной, — то, что некоторые из них еще живы (с) И.О.
Цидас
Живет здесь
*****


Привидение Ципор

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2090
Re: Община будд в стране богов
« Ответить #39 В: 11/17/08 в 16:14:43 »
Цитировать » Править

если бесчисленные живые существа, «будучи едины в мыслях», назовут имя Каннон, то бодхисаттва, «вняв их мольбам, всех их приведет к освобождению».
 
Люди мыслят одинаково. Smiley У иудеев есть идея, что если все евреи хоть раз все соблюдут субботу как положено - придет мессия.
Зарегистрирован

"Идеальный кот, объясненный словами, не есть идеальный кот"(c) Башня Рован
passer-by
Завсегдатай
****


Идут по земле пилигримы...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 194
Re: Община будд в стране богов
« Ответить #40 В: 11/28/08 в 10:52:21 »
Цитировать » Править


Quote:
Люди мыслят одинаково. Smiley

Ага. Например, знают, что и дух Конфуция любит сакэ.  Cheesy
« Изменён в : 11/28/08 в 10:54:44 пользователем: passer-by » Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Община будд в стране богов
« Ответить #41 В: 11/28/08 в 15:11:09 »
Цитировать » Править

Quote:
У иудеев есть идея, что если все евреи хоть раз все соблюдут субботу как положено - придет мессия.

 
Я когда-то слышала анекдот, смысл которого такой: если все представители одного народа выполнят определенное действие (разное для разных народов, я помню только китайцев, которые должны все есть с помощью вилки), но все без исключения - наступит конец света.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Saru
Постоянный посетитель
***




   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 104
Предания о Кобо-дайси-1
« Ответить #42 В: 12/01/08 в 15:50:08 »
Цитировать » Править

Расскажу сегодня еще о Кобо-дайси — не как о наставнике японских «таинств», основателей школы Сингон, а как о герое преданий.  
В «Великом зерцале» говорится, что блистательный Фудзивара-но Митинага, наверное, в прежней жизни тоже был кем-то выдающимся — например, Кобо-дайси. О государе Сиракава тоже рассказывали, что он — новое рождение того же великого наставника. Но, по другой широко известной версии, Кобо-дайси вообще не перерождался. Собственно, та его жизнь, когда он звался монашеским именем Кукай и был главой школы Сингон, окончилась в 835 г.  Останки, по общепринятому обычаю, были сожжены, а пепел похоронного костра захоронили на горе Коя недалеко от главного храма Сингон, и над  местом захоронения воздвигли пагоду. Посмертного величания «дайси», «великий учитель», тогда еще не было — его ввели во второй половине IX в., поначалу для монахов школы Тэндай.
Согласно «Буддийским записям годов Гэнко» (XIV в.), в 921 г. государю Дайго во сне явился Кукай, посетовал, что его платье изорвалось в лохмотья, и попросил подаяния одеждой. Государь послал на гору Коя монаха Кангэна с указом о пожаловании Кукаю посмертного имени «Кобо-дайси» («Великий учитель, расширивший Закон») и с подношением — пурпурным монашеским одеянием. Кангэн вошел в пагоду Кукая, но ничего не мог разглядеть — помещение было словно затянуто туманом. Кангэн обратился к Кукаю с речью, сказав, что всю жизнь изучал наставления Учителя и подвижничал согласно его указаниям. После этого клубы тумана рассеялись, и Кангэн смог увидеть Кукая — не останки, а словно бы живое тело, человека, сидящего в глубоком сосредоточении. Только одежда на нем почти истлела, и волосы отросли. Кангэн с почтением приблизился, обрил голову Учителя и надел на него пурпурное облачение. Ученики, сопровождавшие Кангэна, по-прежнему ничего не видели. Одного из них, самого младшего, Кангэн взял за руку и подвел к Кукаю. Когда мальчик дотронулся до колена Кукая, то подтвердил: да, чувствую, тело теплое, как у живого человека.  
Истолковано это чудо было так, что основатель школы не умер, а ждет прихода Майтрейи, чтобы стать сподвижником будущего будды. Подтверждение такому толкованию дается в «Преданиях об основании храма Конгобудзи и тамошнем подвижничестве», «Конго:бу конрю: сюгё: энги». Временем составления этого текста считается 968 г., но возможно, он возник позже, в XI в. Здесь Кукай перед смертью сам говорит ученикам: «В двадцать первый день сего месяца (третьего месяца 835 г.) в час Тигра (около четырех часов утра) я войду в сосредоточение. Не плачьте обо мне и не горюйте. Сидя в позе “полного лотоса”, сложив руки в виде печати Великого Солнечного будды, с закрытыми глазами, в молчании, я буду пребывать — и тело мое останется таким, как при жизни».  
Позже на горе Коя стали хоронить не только монахов, но и мирян — почитателей будды Майтрейи. Не всегда под пагодами на горе помещали прах полностью, иногда только его часть, или же только волосы умершего. Многие из таких пагод имели вид небольшого сооружения из пяти камней, отесанных в форме куба, шара, пирамиды, полушария и пирамиды на полушарии, поставленных друг на друга. Такое сооружение называется «пагодой пяти кругов», горинто:. Пять камней соотносятся с пятью первоначалами — землей, водой, огнем, ветром и небом. Вместе они образуют нетленное «тело» умершего, коль скоро, согласно «Сутре о Великом Солнце», тело человека состоит из пяти «кругов», связанных с пятью первоначалами. По пришествии Майтрейи это каменное тело должно было превратиться в живое человеческое тело.  
Саму гору Коя отождествляли с небом Тушита, где пребывает Майтрейя. Говорили: кто хоть однажды побывает на ней, тот никогда не переродится в дурных мирах, а кто совершит подношения в ее храмах, непременно услышит наставления от Майтрейи. Кто совершит паломничество по ней, избавится от последствий дурных деяний, накопленных в бессчетных прошлых рождениях, а кто совершит восхождение к ее вершинам, сможет переродиться в любой из «Чистых земель» будд, в какой пожелает. В 1023 г. на Коя побывал Фудзивара-но Митинага, позже ее посещали его сын Ёримити, а также отрекшиеся государи Сиракава (в 1088, 1091, 1127 гг.) и Тоба (в 1124, 1127, 1132 гг.).
От обустройства захоронений на Коя школа Сингон имела большой доход. В 1107 г. после смерти государя Хорикава придворные нашли в дворцовых покоях ларчик с прядью волос, некогда срезанных с головы государя при обряде совершеннолетия. После долгих споров, как поступить с волосами покойного государя, их решили сжечь на горе Коя перед пагодой Кобо-дайси, так как при жизни Хорикава преданно чтил Майтрейю. Так было положено начало обычаю сожжения волос на горе Коя. А в 1160 г. любимица и сподвижница государя Тоба, Бифукумон-ин, перед смертью пожелала, чтобы ее тело сожгли на Коя. Это ее желание было исполнено, хотя женщинам восходить на гору Коя было строго запрещено. Позднее на горе проводили обряды сожжения тел многих высокопоставленных лиц.
Виды горы Коя
Зарегистрирован

Все люди смертны. Единственное, что примиряет с этой прискорбной истиной, — то, что некоторые из них еще живы (с) И.О.
Saru
Постоянный посетитель
***




   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 104
Предания о Кобо-дайси-2
« Ответить #43 В: 12/01/08 в 15:51:24 »
Цитировать » Править

Предания о Кобо-дайси рассказывали и «отшельники горы Коя», Коя-хидзири, которые странствовали по стране, собирая пожертвования. По их рассказам, Кукай сам обошел почти всю Японию и всюду творил чудеса.  
Кукая считали основателем множества храмов в разных провинциях. Часто такие легенды служили обоснованием для подчинения этих храмов школе Сингон. Кобо-дайси выступает и как подвижник «пути упражнений и испытаний», сюгэндзя, открывший многие места горного отшельничества. Кукай лучше всех умел вызывать дождь, привлекая на помощь драконов. Его дорожные посохи и палочки для еды, воткнутые в землю, пускали корни и вырастали в могучие деревья. (Так называемый сакаса-такэ, бамбук, растущий словно бы «вверх ногами», с ветками, направленными вниз, а не вверх, как обычно, наделяется чудесными свойствами, и происхождение его объясняют тем, что в этих краях Кобо-дайси однажды воткнул в землю какую-то утварь из бамбука, и она проросла.) А когда пагода столичного храма Тодзи начала заваливаться набок, Кукай вошел в сосредоточение и чудесным способом выровнял ее.
Кобо-дайси успешно противостоит козням зловредных духов, в частности, изгоняет лис-оборотней и вообще всех лис со своего родного острова Сикоку. Возможно,  роль Кукая как победителя лисиц связана с тем, что в городе Хэйан защитником храма Тодзи стало божество Инари, чьими вестниками считаются лисы.  
Часто упоминаются чудотворные изваяния и картины работы Кукая. Такова, например, статуя будды Якуси из храма Ниннадзи, которую Кукай вырезал перед поездкой в Китай ради успешного плавания. По пути из Китая Кукай во время страшной морской бури взывает к Светлому государю Неподвижному, Фудо-мёо, чью статую он изготовил в Китае, и путешественникам удается спастись. Эту статую потом чтили на горе Коя как Фудо, «рассекшего волны», намикири. Одно из изваяний, вырезанных Учителем в Китае, само приплыло по морю в Японию, его подобрали прибрежные жители и построили для него храм (неподалеку от нынешнего Токио). А одно из нарисованных Кукаем изображений Фудо могло пророчить — в 1198 г. оно предсказало судьбу сёгуну Минамото-но Ёритомо.
Многие предания повествуют о Кукае как книжнике и мастере каллиграфии. Он не просто начинает  изучать «Сутру о Великом Солнце», но чудом обретает ее свитки, найдя их под столбом пагоды в храме Кумэ-дэра. Широко известен рассказ о том, как к Кукаю на берегу реки подошел некий юноша и попросил разрешения посмотреть, как Учитель пишет по воздуху. Тот взял кисть и действительно написал несколько знаков в воздухе. Юноша тоже взял кисть и повторил надпись — тоже в воздухе. Затем он спросил, может ли Кукай что-нибудь написать на воде. Учитель написал на волнах целое стихотворение. Юноша снова последовал его примеру, но начертал лишь один знак — рю, «дракон». Почерк был красив, но в иероглифе не хватало одной черты. Когда Кукай добавил ее, знак превратился в настоящего дракона и взлетел. Кукай спросил у юноши: «Кто ты?», тот признался: «Я — бодхисаттва Манджушри». Правда, даже Кукай иногда ошибался при письме — в городе Хэйан показывали надпись на одном из храмовых зданий, Синнёдо:, будто бы исполненную Кукаем, где знак «нё» написан неправильно.  
С почитанием Кукая связаны и паломничества по храмам острова Сикоку. Они сохранились до сих пор, и нынешний свой вид приняли уже в Новое время, но начало их, вероятно, относится к периоду Хэйан. Из восьмидесяти восьми храмов, которые посещают при этом путешествии, пятьдесят были построены до рождения Кукая, остальные — при его жизни. Несколько храмов, по преданию, основал он сам, а для многих других изготовил статуи. Считается, что паломники проходят тот путь, которым Кукай обходил родной остров, и первым, кто повторил его маршрут, был его ученик Синдзэй. Протяженность пути составляет около 1400 км, обычно весь маршрут проходят пешком. Останавливаясь в храмах, путники совершают обряды, а в дороге повторяют мантру «Наму Хэндзё-конго», «Слава Алмазному Жезлу, Сияющему Повсюду» (Хэндзё-конго — имя Кукая согласно «тайному» посвящению).   Паломники надевают шляпы с надписью «Двое идут одним путем», доко ни нин — это значит, что и сам Кобо-дайси шагает вместе с каждым странником. Чаще такое странствие совершали миряне, а не монахи, целю его могло быть поминовение умерших или же обретение долголетия.
Когда Кукай выбирал место для будущего храма Конгобудзи на Коя, он заключил договор с местными божествами. Сначала ему явился бог Кариба («Охотник»), огромного роста, с рыжей бородой и в зеленой одежде, вооруженный луком и стрелами. Бога сопровождали две собаки — черная и белая. Эти собаки указали Кукаю путь к месту пребывания богини Ниу (Нибу, «Родящая Киноварь»), матери Кариба. Богиня разрешила монаху построить на ее горе храм Конгобудзи. Ниу и Кариба стали богами-защитниками храмов Сингон на горе Коя. Позже для них возвели Амано-дзиндзя, «Святилище Небесного Поля». Здесь, как и при почитании Кобо-дайси, гора мыслилась как часть иного, небесного мира.
Богиню Нибу, она же Нибуцу-химэ-мёдзин, почитают как защитницу горной страны в северо-западной части земли Кии, где находится и гора Коя. Возможно, Ниу была также родовым божеством тех семей, которые занимались изготовлением  киновари, ни. Ниу соотносится и с «киноварью» как одним из чудесных даосских снадобий, со ртутью и в целом с металлургией. Бога Кариба-мёдзин именуют также Коя-мёдзин, и иногда считают не сыном Ниу, а ее воплощением.  
Собак как вестниц бога Кариба на Коя чтили, только их из всех домашних животных допускали на гору. По преданиям, собаки (в отличие от лис) не боялись Кобо-дайси. Однажды на острове Кюсю деревенские псы набросились на Кукай и порвали ему рукав. А в рукаве были спрятаны семена редкостного риса, привезенного из Китая. Местные жители собрали семена и посадили их, после чего урожаи весьма улучшились.  
Сама гора Коя, как считается имеет шестнадцать вершин, а значит, являет собою образ лотоса с восемью внутренними и восемью внешними лепестками. Гору отождествляют одновременно с двумя мандалами — «Миром Алмаза» и «Миром Чрева». Возможно, отчасти поэтому учение богах в школе Сингон стало называться «Путь богов обеих частей (мандалы)», рёбу-синто. Два горных божества, мужское и женское, могли соответствовать «Алмазу» и «Чреву» как образам светлого и темного начал.  
Название «рёбу-синто» для почитания «родных богов» внутри «тайного учения» Сингон первым придумал будто бы государь Сага. В письменных памятниках термин «рёбу-синто» появляется поздно, в XV в. Часто его толкуют не в связи с горой Коя как «двусоставной мандалой», а по-другому. Считается, что именно Кукай впервые соотнес две мандалы с двумя святилищами Исэ — главными святилищами государственного обряда. Сразу после возвращения из Китая Кукай будто бы посетил Исэ, и пробыл там некоторое время, прося о знамении. Богиня Тоёукэ-химэ через семь дней явилась ему во сне и открыла ему «йогу», тайную связь между богами-ками и буддами. Представление о тождестве солнечной богини Аматэрасу и вселенского будды Махавайрочаны существовало и вне такого соотнесения, но благодаря ему оно получило «тайное» обоснование. Главенство Аматэрасу над богами могло доказываться тем, что каждый из богов есть «след» кого-то из будд,  бодхисаттв или других «почитаемых», — а согласно двум мандалам, все эти «почитаемые» возникли от света будды Махавайрочаны. Поэтому иногда понятие «рёбу-синто» толкуют шире — не как название учения о богах в «таинствах» Сингон, а как обозначение всех учений о двусоставной природе богов-будд.  
В храме Тодзи в Столице Кукай однажды имел такое видение: во дворе появился старик с мешком риса и сказал, что хотел бы поселиться при храме. Кукай понял, что в образе старика ему предстало божество Инари, «Носильщик Риса», покровитель земледельцев и защитник города Хэйан. Инари стали чтить и как бога-защитника столичных храмов Сингон.
Примечательно, что включение Инари в число «почитаемых» школы Сингон произошло опосредовано, через одну из индийских богинь —Сарасвати, яп. Бэндзай-тэн, которая «распределяет богатство», а также покровительствует красноречию и учености. Бэндзай-тэн почитают и как богиню музыки, ее изображают с лютней-бива или с плектром для лютни. Бэндзай-тэн почитают и как водное божество, с ней связаны драконы и водяные духи — каппа.
Зарегистрирован

Все люди смертны. Единственное, что примиряет с этой прискорбной истиной, — то, что некоторые из них еще живы (с) И.О.
Saru
Постоянный посетитель
***




   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 104
Предания школы Тэндай
« Ответить #44 В: 12/15/08 в 14:38:34 »
Цитировать » Править

Монахи горы Хиэй не рассказывали стольких историй о Сайтё:, основателе своей школы, как монахи горы Коя — о Кукае. Но на Хиэй тоже был свой способ почитания «родных богов». В отличие от «Пути богов обеих частей мандалы» он называется «Путем богов Горного государя», санно-синто.
Главным святилищем горы Хиэй и школы Тэндай было Хиэ-тайся в местности Сакамото — на восточном склоне горы, обращенном к озеру Бива. В названии святилища Хиэ (или Хиёси), «Солнечная Удача» — название горы, а Хиэй — китаизированная запись того же слова. По преданию, еще отец Сайтё: совершал моления горным божествам Хиэ, прося о рождении сына, и дал обет выстроить храм на горе. Сам Сайтё: не только исполнил этот отцовский обет, но чтил и других богов. Согласно «Жизнеописанию великого учителя с горы Хиэй», Сайтё: перед поездкой в Китай молился об успехе паломничества горным божествам в Кимпусэн, в святилищах Мива и Уса. Сайтё: считают также и основателем учения Тэндай о богах как воплощениях будд, хондзи суйдзяку. Об этом учении надеюсь рассказать в другой раз. Оно было близко связано с «таинствами» Тэндай и поначалу существовало лишь в устной традиции. Первые письменные его изложения появляются в XII-XIII вв.
«Истинные записи Японии в пору правления трех государей» («Сандай дзицуроку») сообщают, что в 859 г. монах из храма Энрякудзи по имени Эрё велел двум своим ученикам, принятым в школу Тэндай по «ежегодному набору», читать сутры для богов ками. Один должен был прочесть для богов святилища Камо «Лотосовую сутру», «Сутру золотого света» и «Большую сутру о покое и радости», «Дайанракугё:-кё:». Второму ученику следовало прочитать «Лотосовую сутру», «Сутру золотого света» и «Сутру о Вималакирти» для богов святилища Касуга. Таким образом, обряд был обращен к богам-защитникам Столицы (Камо) и рода Фудзивара (Касуга). Свое решение Эрё объяснял так: «Когда будда ведет живые существа, он иногда использует истинное, а иногда — условное. Татхагата отпечатывает свои следы и становится то государем, то богом. Поэтому когда страной правит праведный государь, она непременно получает помощь от богов». Здесь наставник школы Тэндай берет учение об «истинном» и «условном» знании и о «следах» Будды в мире как еще один источник для обоснования правильности японского государственного устройства. Родство богов с правителем и их помощь ему объясняются тем, что и боги, и государь суть воплощения будды.
В IX-X вв. происходит постепенное сближение обрядов святилищ Хиэ и храмов Тэндай. Одной из важных его причин была «аристократизация» школы. Устанавливались все более крепкие связи со знатными столичными семьями, которые возводили свое происхождение к богам — напрямую или через государев род. «Храмовый дом» Тэндай тоже должен был обустроить почитание своих богов, покровителей и защитников, сопровождавших школу со времени ее появления.  
Коль скоро обряды включали в себя зажигание светильников, возлияние воды, воскурение благовоний и другие подобные действия, то в «таинствах» соответствующие боги почитались как сподвижники основного «почитаемого», к кому обращен обряд. Например, бог огня Агни, яп. Катэн, считался сподвижником особенно чтимого покровителя обряда — «светлого государя» Фудо-мёо. Однако такое четкое ограничение функций божества не подходило к почитанию богов-ками, которые соотносятся скорее не с действием или состоянием (горение, течение, дуновение) а с конечным результатом (безопасность и процветание рода, местности или всей страны). Поэтому в школе Тэндай отождествление ками с «почитаемыми» шло обычно не по функциональному признаку, а по территориальному. Основу этого отождествления составляли упражнения по сосредоточению, связанные с традицией одного из храмов Хиэй. А средством отождествления могло служить особое истолкование имени божества или одного из слов, связанных с его почитанием.  
Сколько всего святилищ было на Хиэй в IX-X вв., точно не известно, в разное время их состав менялся. Они делились на четыре группы:
1) Восточные святилища божеств Оямагуи-но-микото и Камо-тамаёри-химэ-но-микото (их летние обиталища ближе к подножию горы и зимние — выше по склону). Божества соотносятся с богом Ямасуэ-но микото, который упоминается в «Записях о делах древних» как сын бога Отосигами. На Хиэ этого бога чтут в двух образах, мужском и женском, с ними связаны ежегодные земледельческие обряды. Эти святилища Хиэ — самые древние.
2) Западные святилища, известные под собирательным названием Омия, «Великие палаты». По преданию , в 667 г. будущий государь Тэнти и его сподвижник Накатоми-но Каматари некоторое время жили близ Сакамото на берегу озера Бива, а в 715 г. внук Каматари, Фудзивара-но Мутимаро, основал в этом месте святилище бога Онамути-но-микото (он же Омононуси-но-микото, сын Сусаноо-но-микото, почитаемый в святилище Омива в Ямато). Онамути почитали как хранителя государевых дворцов и как защитника государева рода.
3) Святилища Уса-но-мия, где почитают Тагори-химэ-но-микото, а также Хатиман.
4) Святилища Сираяма, где чтут Сираяма-химэ-но-микото.  
Вторая, третья и четвертая группы соответствуют обрядам, заимствованным из других святилищ в разных местностях Японии. Вероятно, воспроизведение этих обрядов поблизости от города Хэйан должно было дать дополнительную защиту государю, его семье и столице. Эти святилища религиовед Ален Грапард называет «элитарными» в отличие от древних — «народных». Их обряды служили той же цели, что и обряды храмов Тэндай, и было признано, что божества святилищ и «почитаемые» из храмов взаимно поддерживают и защищают друг друга.
На горе Хиэй их соотнесение выглядело так:
Западная пагода — Будда Шакьямуни, бог Онамути, «пустая» истина: все явления относительны; время «истинного Закона»
Восточная пагода — будда-целитель Якуси (Бхайшаджьягуру), боги Восточных святилищ, «временная» истина: в неком условном смысле все явления всё же существуют; время «подобия Закона»
Пагода в Ёкава — будда Амида (Амитабха), божества святилищ Уса, «срединная» истина, сводящая воедино две истины: «пустую» и «временную»; эпоха «конца Закона»
Считается, что такое соотнесение обозначил еще Сайтё:, но вероятнее, что его разработал Эннин в середине IX в., а окончательный вид ему придал Рёгэн в X в. В источниках периода Хэйан оно нередко подразумевается, но не разъясняется. Как и многие другие вопросы обряда, оно обсуждалось в «устном предании», кудэн.  
В «таинствах Тэндай» трое будд отождествляются с Вайрочаной, который пребывает вечно, охватывая все три времени. Три истины тоже сводятся в одну. Три уровня познания — «врата учения», кёмон, «врата созерцания», каммон, и «врата мудрости», тимон, — образуют триединство, «врата основы», римон. Три сутры «тайного учения Тэндай» («Сутра о Великом Солнечном будде», «Сутра об алмазной вершине» и «Сусиддхикара-сутра») также едины. Подобный подход прослеживается и в упражнениях по «прекращению неведения и постижению сути», где устанавливается единство «трех тысяч миров» в сердце подвижника. В целом эта установка обозначается как «единство истины в тройном созерцании». Исходя из нее, боги святилищ Хиэ предстают как составное, но внутренне единое божество по имени «Горный государь», Санно. Поэтому учения о богах как воплощениях будд, разработанные в школе Тэндай, обозначаются как «Путь богов Горного государя».  
Это имя толковали, беря иероглифы не по значениям, а по написанию — как сочетания черт, графические схемы триединства. В первом случае три черты «опираются» на одну, а во втором «нанизываются» на нее.  

Вместе с тем, по значению имя Санно вполне подходит для бога — хозяина горы. По преданию, бог Санно явился монаху школы Тэндай по имени Кёмё (965-1038) и сам открыл ему тайну своего имени: оно соответствует «единству истины в тройном созерцании».
В более поздних источниках бог Санно именуется «измененным обличием», гонгэн, будды Вайрочаны. Его изображают как существо с головой обезьяны, одетое в богатый «царский» наряд. Обезьян, обитающих на горе Хиэй, почитают как вестников этого бога. В святилищах и храмах для них выставляют еду и устраивают укрытия от непогоды. По мере обустройства храмов Тэндай в разных провинциях распространялось и почитание богов-защитников в образах обезьян. Перед храмами устанавливали их каменные изваяния.
Бог Санно
Божества в облике обезьян почитались в Японии во многих местностях. С «обезьянами» связано и еще одно необычное толкование иероглифов. Знак, которым пишется слово «божество», ками, делится на части. Левая часть, если выступает как самостоятельный иероглиф, имеет значения «указывать». Как считается, этот знак восходит к древнему китайскому обозначению жертвенника или священного места вообще. Правая часть обозначает «Обезьяну» как одно из животных зодиакального круга. Отсюда отношение к обезьянам как к особым животным, которые своим появлением «указывают» людям на то, что поблизости есть святилище. По другой версии, более поздней, левую часть иероглифа син/ками толкуют как букву азбуки катакана — нэ. Если к слогу нэ добавить два слога са-ру — яп. сару, «обезьяна», — получится нэдзару, «не спать» (от глагола нэру, «спать»). Боги же, согласно этому толкованию, отличаются от людей и зверей именно тем, что никогда не спят.  
Созвучие слова сару и глагольных форм со значением отрицания используется и в других похожих построениях. Например, слова мидзару, кикадзару, ивадзару — «не смотрю», «не слушаю», «не говорю» (того, что не соответствует Дхарме), — толкуются как имена трех обезьян. Их изображают вместе, причем Мидзару лапами закрывает себе глаза, Кикадзару затыкает уши, а Ивадзару  зажимает рот.
Разные изображения священных обезьян
Зарегистрирован

Все люди смертны. Единственное, что примиряет с этой прискорбной истиной, — то, что некоторые из них еще живы (с) И.О.
Страниц: 1 2 3 4 5  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.