Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
11/18/19 в 18:30:23

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Аббасидские байки »


   Удел Могултая
   Вавилонская Башня
   Поучительные рассказы и назидательные истории
   Аббасидские байки
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1 ... 4 5 6 7 8  ...  12 Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Аббасидские байки  (Прочитано 29121 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Аббасидские байки
« Ответить #75 В: 07/08/08 в 10:42:52 »
Цитировать » Править

Истории смерти аль-Мутаваккиля повезло - сохранились две записи воспоминаний об этом дне со слов непосредственных свидетелей - причем не задействованных в большой политике, а просто челядинцев, один из которых тогда совсем мальчишкой был. Мне только отрывки попадались, но уже по ним чувствовался некоторый эффект присутствия.
Дальше пойдет чехарда халифов и "делателей халифов" до самого аль-Мутадида, но я  перед тем попробую выполнить обещание и дать что-нибудь про рабов и, если найду текст, еще одну сильно  мне нравящуюся мутазилитскую историю...
Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Аббасидские байки
« Ответить #76 В: 07/08/08 в 10:58:06 »
Цитировать » Править

Уже предвкушаю.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Аббасидские байки
« Ответить #77 В: 07/22/08 в 13:26:19 »
Цитировать » Править

Как обещал - о рабах.
 
Рабов в халифате было довольно много – без них непредставим никакой город, да и не всякая сельская местность. Рабы захватывались в походах, покупались, рождались в хозяйском доме; зато было запрещено долговое рабство и продажа в рабы соотечественника вообще. Не только единоверца: когда в Египте восстали христиане, восстание было подавлено, а пленные проданы в рабство в Сирию, воспоследовал громкий скандал по поводу подобного беззакония. Исключения были: прежде всего, этого правила не придерживались карматы и другие приверженцы крайних учений, которые всех прочих мусульман (не говоря о христианах, язычниках или иудеях) не  считали ни за единоверцев, ни за сограждан, так что их можно было и в плен захватывать, и в рабство продавать. Скверная слава бедуинов шла и от этого, а не только от грабежей…
 
 Для горожанина из Багдада, Дамаска или Басры это был, пожалуй, основной этнографический источник, и суждения арабов о народах, особенно народах дальних стран, складывались во многом на основе наблюдений за рабами. Первичное деление рабов было расовым – черные и белые рабы относились к очень разным разрядам и по цене, и, обычно, по употреблению (эфиопов однозначно относили к черным). Негров везли из Черной Африки через Египет, Йемен и Магриб; примерно с восьмого века их зачастую всех чохом называли «зинджами», то есть «занзибарцами». Везли в огромных количествах: географ Истахри рассказывает, что один персидский купец в 936 году привез на четырехстах судах 12 тысяч рабов-негров. Их использовали и как прислугу, и как чернорабочих; самое большое рабское восстание за всю историю халифата, грянувшее во второй половине IX века – это именно «восстание зинджей», восточноафриканских рабов, занятых на ремонте и строительстве огромной оросительной системы Нижнего Междуречья. Условия труда и содержания у них были жуткими: под Басрой, например, основной труд зинджей сводился к тому, чтобы вручную, лопатами, срывать солончаки вплоть до слоя плодородной почвы: «могилы зинджей возвышаются там, как горы среди долины». Возглавил восстание зинджей Али ибн Мохаммед, азракит (то есть крайний хариджит), бунт длился четырнадцать лет со всей лютостью (и порою с настоящим героизмом) с обеих сторон — может быть, когда-нибудь я еще доберусь до подробностей. Потрясение для халифата это было такое, что не только черных рабов стали избегать, но и мелиоративные работы в южном Ираке после него просто свернули. В итоге на месте «житницы халифов» образовались соленые болота, зерно по халифату подорожало вдвое, а население этих краев упало больше чем в десять раз: зинджи отомстили на века.
 
Рабы, занятые в сельском хозяйстве, были самыми злополучными из всех, и среди беглых их, соответственно, тоже было очень много. Однако не все было так плохо: негры в качестве домашней прислуги порою жили вполне достойно, и хотя черные рабы ценились дешевле белых, но тоже стоили денег немалых. Причем деньги дешевели, а рабы дорожали: в восьмом веке обычная цена черного раба – двести сребреников, через сотню лет – уже около 25 золотых динаров (в динаре в разное время считалось от 10 до 16 сребреников). Были и исключения в обе стороны: эфиоп Кафур, будущий правитель Египта, был куплен всего за 18 динаров, а самые дорогие из известных необученных черных рабов и рабынь были куплены, соответственно, за 400 и 300 динаров. Обученные, особенно искусствам, порою продавались в разы дороже; евнухи тоже шли дороже. Все это — немалые деньги: динар – это цена примерно полутора центнеров зерна, наемный конник при аль-Мамуне получал 2 динара жалованья в месяц, тюркский гвардеец, «делатель королей», в следующем веке – примерно от 4 до 10 динаров. (Можно вспомнить и «1001 ночь», хотя бы историю про Ганима ибн Айюба с ее рассказами двух черных рабов: «Второй негр сказал: "Знайте, о братья, что в начале моего дела, когда мне было восемь лет, я каждый год один раз лгал работорговцам, так что они между собой ссорились. И один работорговец впал из-за меня в беспокойство и отдал меня в руки посредника и велел ему кричать: "Кто купит этого негра с его пороком?" - "А в чем его порок?" - спросили его, и он сказал: "Он каждый год говорит одну ложь". И тогда один купец подошел к посреднику и спросил его: "Сколько давали за него денег с его пороком?" И посредник отвечал: "Давали шестьсот дирхемов". - "А тебе будет двадцать дирхемов", - сказал тогда купец, и посредник свел его с работорговцем, и тот получил от него деньги, а посредник доставил меня в дом этого купца и взял деньги за посредничество и ушел.» Во сколько покупателю обошелся этот мальчик с его пороком, известно — но характерно, что ни этого разрушительного вруна, ни его напарника (сошедшегося с десятилетней хозяйской дочкой) хозяева не убили — и правовые доводы рабов в сказке по этому поводу весьма примечательны.)  
 
Белые рабы – греки, тюрки, славяне, жители Кавказа и Закавказья — были несравненно дороже, тысяча динаров считалась нормальной ценою за необученную белую рабыню — и берегли столь ценную собственность, соответственно, еще больше. Кроме того, жестокое обращение с рабами считалось неприличным и неблагочестивым; передавали как слова Пророка высказывание: «Самый плохой человек – это тот, кто ест в одиночку, ездит верхом без чепрака и бьет своего раба». Еще при Омейадах были судебные прецеденты, когда судья велел освободить молодую рабыню, изувеченную хозяйкой, и отдал ее на воспитание в благочестивую семью. Раб мог выкупиться, скопив денег; раб мог быть освобожден за заслуги или по завещанию (аль-Мутасим перед смертью освободил восемь тысяч рабов); удачливый раб мог оставаться в рабстве, но в то же время жить очень неплохо — были рабыни – наложницы богачей, жертвующие модным проповедникам по пятьсот золотых и имеющие свою прислугу, а о военной карьере тюркских рабов я уже писал. Между прочим, именно рабское звание этих гвардейцев во многом способствовало их (с точки зрения мирных свободных горожан) беспримерной наглости: пострадавшие ведь должны были предъявлять свои претензии не к такому-то солдату или офицеру, а к его хозяину, то есть лично к халифу — на что не каждый решался и не каждый из решившихся преуспевал…
 
Невольничий рынок был в каждом большом городе — хотя хороших рабов было принято продавать не на рынке, а через посредников, в домашней обстановке; раб мог презрительно корить другого раба: «Ты, купленный на рынке!» На рынке и мошенничать было легче. Знаменитый лекарь Ибн Бутлан сетовал: «О, как много смуглых девушек с нечистой кожей было продано за золотистых блондинок, как много сухощавых – за пышнобедрых, а пузатых — за стройных! Они [работорговцы] подкрашивают голубые глаза под черные, румянят желтые щеки, превращают пегие волосы в черные как смоль, прямые волосы делают вьющимися, худые руки — полными, выводят оспенные рубцы, бородавки, пятна на коже и чесоточные струпья. Особенно не следует покупать рабов в дни праздников, а также на ярмарках: как часто приобретали там вместо девушки мальчика! Мы слыхали, как один работорговец говаривал: «Четверть дирхема на хну делает девушку на сто дирхемов дороже». Волосы девушкам делают длиннее, привязывая к их кончикам волосы того же цвета, дурной запах из носа устраняется втягванием в ноздри благовонных масел, зубы отбеливаются при помощи едкого калия с сахаром или древесного угля с толченой солью <…> Белой девушке они красят кончики пальцев красным, чернокожей- золотисто-желтым и красным, желтокожей - черным. Соответственно они одевают белых девушек в легкие темные и розовые одежды, а чернокожих — в красные или желтые».  
 
У него же приводится знаменитый список добродетелей и пороков рабынь и рабов из разных краев. «Индийские женщины послушны, но быстро увядают, хотя хорошо носят детей. Они имеют одно несомненное преимущество перед остальными: разведенные снова становятся девственницами...» Мужчины-индийцы хозяйственны и способны к тонкому ремеслу, но рано гибнут от апоплексического удара… Женщины Синда знаме¬ниты своей тонкой талией и длинными волосами. Уроженка Медины сочетает в себе приятную речь и прелесть тела с кокетством и живостью ума. Она не ревнива и не злобна, не криклива и годится в певицы.  Жительница Таифа — золотисто-смуг¬лая и стройная, легкомысленна, способна к играм и шуткам, но «не склонна к зачатию и умирает в ро¬дах». Беберийки же, напротив, хорошо рожают, по¬слушны, искусны во всякой работе. Негритянки недороги, чем они чернее, тем безобразнее и тем острее их зубы. Они мало к чему пригодны, легко становятся небрежными и во¬обще ни о чем не заботятся. Их натура — это танец и отбивание такта: если негр падает с неба на землю, то и падает он в такт. Зубы у них очень чистые из-за обилия слюны, но кожа грубая, запах из подмышек неприятный и сильный, а пищеварение слабое. У женщин из Абиссинии мягкое и хилое тело, часто они страдают чахоткой и гибнут от нее на чужбине; к пению и танцу они мало пригодны, зато надежны и с сильным характером. Женщины из земель между Абиссинией и Нубией красивы лицом и цветом кожи, но не телом, а тамошние мужчины — храбрец, но разбойники и воры, им нельзя доверять ни денег, ни хозяйства. Из всех чернокожих женщин всех лучше – нубийки (это они шли по 300 золотых): послушные и жизнерадостные; в Египте им хорошо, а в других местах они болеют без привычной нильской воды. Турчанка сочетает в себе красоту, мягкость и белую кожу, они небольшого роста, опрятны и хорошо стряпают, хотя расточительны и ненадежны. Зато они много рожают, дети их обычно красивы и часто — прирожденные наездники... Гречанка бела и румяна, волосы у нее гладкие, глаза голубые, она послушна и верна, ус¬тупчива и дружелюбна; мужчины-греки, как и индусы, хорошие ремесленники и домопровители, ибо любовь к порядку у них в крови. Самые ненадежные, ленивые и вороватые рабы из белых — армяне, хотя они изящно сложены и не жадны; а из черных — зинджи из Восточной Африки. И так далее, и так далее…
 
Ибн Бутлан был христианином, но, как мы видим, очень деловито разбирался в статях наложниц (впрочем, как лекарю, ему это было необходимо хотя бы для консультаций). Вообще арабов удивляло отношение христиан к рабыням: наложницами их делать не следует, но уж если хозяин сошелся с рабыней, и родилось дитя, то и оно считается рабом — «на позор отцу». Мусульманский обычай предполагал обратное: ребенок хозяина и рабыни считался свободным, его мать после рождения дитяти уже нельзя было продать, а по смерти хозяина она получала свободу. Впрочем, к странным христианским обычаям иногда тоже относились с уважением: аль-Мансур пожаловал своему врачу-греку три тысячи динаров и трех красивых рабынь; врач деньги взял, а девушек вернул: «Я не могу жить с ними — нам, христианам, положена только одна жена, а у меня уже есть жена в родных краях». Аль-Мансур его за верность своим обычаям похвалил и ставил в этом отношении в пример даже мусульманам.
« Изменён в : 07/22/08 в 13:31:21 пользователем: Kell » Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Аббасидские байки
« Ответить #78 В: 07/22/08 в 14:56:55 »
Цитировать » Править

Quote:
может быть, когда-нибудь я еще доберусь до подробностей

Обязательно, обязательно! У этого предводителя восстания была какая-то необычная внешность или я что-то путаю? Что-то такое у меня в памяти застряло: синие глаза, вернее один синий глаз, второй выбит, и рыжие волосы.  
А можно заодно спросить: против блондинок они ничего не имели, судя по тому описанию, но синие глаза считались плохими, наводящими порчу? Или же это просто изыск каких-то работорговцев, красящих синие глаза под черные?
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Паладин, несущий на себе святRe: Аббасидские байки
« Ответить #79 В: 07/22/08 в 15:52:15 »
Цитировать » Править

on 07/22/08 в 14:56:55, antonina wrote:

Обязательно, обязательно! У этого предводителя восстания была какая-то необычная внешность или я что-то путаю? Что-то такое у меня в памяти застряло: синие глаза, вернее один синий глаз, второй выбит, и рыжие волосы.

Описания внешности ни одного из предводителей (а там не один был, конечно) мне не попадалось (ну, кроме стандартных богатырского роста и ужасного облика), но поищу. Впрочем, до восстания зинджей я, авось, таки доберусь по хронологии...
Quote:

А можно заодно спросить: против блондинок они ничего не имели, судя по тому описанию, но синие глаза считались плохими, наводящими порчу? Или же это просто изыск каких-то работорговцев, красящих синие глаза под черные?
Нет, это, судя по всему, просто подгонка под желания заказчика. У гречанок вон тот же автор голубоглазость в ряду скорее положительных качеств отмечал... Про "голубые глаза - к сглазу" мне, кстати, упоминаний в книжках того времени не попадалось (вот османской эпохи - вполне).
А что до разнообразия вкусов - в той же "1001 ночи" есть очаровательная сказочка про шесть невольниц йеменца, где уж они так друг перед другом хвастают своими разнообразными (и прямо противоположными друг другу) статями, с поэтическими цитатами и риторическими украсами, что любо-дорого. Smiley
« Изменён в : 07/22/08 в 15:55:11 пользователем: Kell » Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Аббасидские байки
« Ответить #80 В: 07/22/08 в 16:31:15 »
Цитировать » Править

Я даже помню ту идеальную из шести: она не белая, не черная, не желтая, не худая и не толстая. И отзыв о худой: все ребра мне отдавила.
Но, если я не совсем обнаглела, можно еще одну тему заказать? Пожалуйста, о путешествиях! Ведь подданные халифов плавали, торговали и основывали селения повсюду от Мадагаскара и до Китая. Хоть чуть-чуть, если можно  Embarassed
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Аббасидские байки
« Ответить #81 В: 07/22/08 в 16:55:12 »
Цитировать » Править

Ага, учитываю.
Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Аббасидские байки
« Ответить #82 В: 08/05/08 в 14:40:19 »
Цитировать » Править

О путешествиях так о путешествиях... С удовольствием признаю, что я был неправ, сказав, что про аль-Васика, сына аль-Мутасима, толком нет интересных историй — ан есть. И звучит почти как сказка.  
 
Страшный сон халифа аль-Васика
 
Однажды государь аль-Васик с утра собрал совет и мрачно сообщил приближенным: «Поистине страшный сон мне приснился! Сказано в святом Коране, что некогда Господь дал силы Александру Македонскому, чтобы тот воздвиг стену из железа, меди и смолы, дабы отгородить мир от ужасных племен Гог и Магог. С тех пор они роют подкоп под стеною, но когда они уже начинают видеть солнечный свет через неё, тот, который у них во главе, говорит: "Идёмте назад: вы можете продолжить подкоп завтра," и когда они приходят обратно, стена становится ещё крепче, чем ранее. И горе нам! Сегодня я увидел во сне, что в стене этой открылся проход, и придут через него Гог и Магог и погубят страны правоверных. Я хочу, чтобы нашелся человек, который этой стены достигнет и проверит, стоит ли она нерушимо или уже пришли те последние времена, когда выйдут Гог и Магог, выпьют все источники вод, а правоверных загонят на высокую гору.» Тогда встал воевода Ашинас и сказал: «Поистине, никому не справиться с таким делом, кроме Саллама-толмача, что говорит на тридцати наречиях и, может быть, знает даже язык Гога и Магога!» Халиф вызвал Саллама ат-Тарджумана и велел ему отправляться к стене, осмотреть ее, вернуться и доложить, и дал в спутники Салламу пятьдесят воинов, и пять тысяч золотых на расходы, и по тысяче сребреников каждому воину и самому толмачу, и жалованье на год вперед…
 
Все было бы хорошо, если бы Саллам знал не только тридцать языков, но еще и где искать Гога и Магога. То ли на востоке между двумя горами (только какими?), то ли далеко на севере – всяко говорят… Подумал он и отправился из Самарры в горы на севере — если там стены и нет, то, может, знают о ней. Прибыл он к тифлисскому наместнику, предъявил халифские грамоты о том, что надлежит Салламу и его отряду оказывать всяческое содействие; наместник дал ему такое же письмо к сванскому князю, а тот – к аланскому князю, а тот отправил Саллама прямо ко двору хазарского кагана. Каган гостей принял, на день и ночь у себя оставил и сказал: «Слышал я о стене Александра, дам вам к ней пятерых проводников, а мою страну покиньте, ибо вы идете по такому делу, которое трудно считать доброй приметой». И отправил их с проводниками на восток.
 
Месяц шли из Хазарии Саллам и его спутники, и проводники сказали им: «Далее лежит земля столь зловонна, что надлежит запастись, пока можно, уксусом, чтобы намочить тряпицы и дышать сквозь них». Так и сделали, и не зря — ибо и впрямь  потянулись дальше, к северу от Арала, земли заболоченные, «где почва была черной и источала отвратительное зловоние» — но люди там жили и даже два города стояли. За десять дней Саллам пересек болота, а вот дальше на двадцать дней пути не было уже ни города, ни жилья — одни развалины. Двадцать два спутника потерял Саллам на этом пути – кто умер от порожденных зловонием недугов, а кто — от диких зверей, рыскающих среди руин.  Миновав разоренные края и увидев, наконец, людей, Саллам стал спрашивать на всех известных ему языках: «Кто разорил эту страну, что у нас за спиною?» Местные слушали, слушали, и наконец один из них ответил по-арабски: «Эти земли, горе им, разорили Гог и Магог, о которых сказано в Коране». Саллам спросил: «Так значит, стена и впрямь рухнула?» — «Стена-то стоит, — ответили ему, — только этих краев она не защитила». — «Вы говорите на языке Пророка, — заметил Саллам, _ значит ли это, что вы добрые мусульмане?» — «И такие среди нас есть, и немало, — был ответ, — мы читаем Коран, и есть у нас и мечети, и школы. А вы кто такие будете?» — «Мы – посланцы повелителя правоверных». — «Какого такого повелителя правоверных? — удивились местные мусульмане. — Молод он, или стар, и где его дом и община?» Саллам тоже удивился, но рассказал, что повелителя правоверных зовут аль-Васик, он молод, дом его с Самарре в стране Ирак, а община его — все мусульмане мира. Местные слушали и дивились: «Никогда не доходили до нас вести о такой стране и таком городе и таком государе!» — «А каковы, — спросил Саллам, — эти Гог и Магог?» — «Такие, как и сказано в хадисах, — ответили ему: рослые, с широкими лицами и маленькими глазами, а называют их киргизами и монголами». Мусульмане радушно приняли путешественников и рассказали им, что дальше, за их поселениями, лежит город Ика (Игу), великая столица со стеною в шестьдесят верст длины и с железными подъемными воротами, а уж если проехать город Ика, там не столь далеко и до стены Александра…
 
И впрямь, миновав уйгурские земли, спустя шестнадцать месяцев после начала пути, увидели Саллам и его спутники огромную стену. Правда, она была сделана не из железа и меди, а из камня — но так велика и широка она оказалась, что ничем другим и быть не могла. В стене башни, при башнях отряды, у отрядов командиры; с одним из них и завел речь Саллам — благо китайский язык он знал от морских торговцев из Басры, а здешний язык оказался хоть немножко другим, но все-таки китайским. Воевода ему подтвердил: да, стена построена в глубокой древности для защиты от страшных северных варваров, и идет она до самого восточного моря, и местный государь ее блюдет и охраняет, и хоть и есть в башнях проходы, но они высоко от земли и закрыты воротами. И он, воевода, каждый четвертый день в сопровождении троих всадников эти ворота проверяет —  подъезжает к ним утром, спешивается, поднимается на верхнюю ступень и бьет по воротам молотом. Ворота желто-черные, как оса, ибо окованы полосами железа и меди, и если приложить к ним ухо, то слышен гул, как от осиного гнезда. В полдень и перед закатом по воротам тоже бьют молотом  — дабы Гог и Магог на той стороне слышали, что стена не заброшена и люди здешнего государя ее охраняют. Саллам поблагодарил воеводу, а тот его предупредил: «В державу же нашу вам лучше не соваться, ибо вижу я, что вы мусульмане, а государь наш сейчас пребывает в великом гневе на всех, кто придерживается иной веры, чем он — будь то почитатели Аллаха, Иисуса или Будды». — «Да мы и не собирались, — отвечал Саллам, — нам нужно срочно доложить своему государю о том, что мы видели».
 
По совету воеводы обратно Саллам со спутниками двинулся иным путем, через землю Лоб, и через Самарканд, и через Нишапур. И хотя и впрямь этот путь оказался короче и занял всего год, но и на нем потерял Саллам четырнадцать воинов, а еще четырнадцать вернулись с ним в Самарру. Толмач предстал перед аль-Васиком и увидел, что государь выглядит совсем хворым и истомлен тревогами; тогда Саллам поведал халифу обо всем, что он видел, и о том, что стена крепка, надежана и охраняется (и спутники его подтвердили сие), а в доказательство своих слов показал огромный железный засов от ворот, который (из своих запасов) дал ему на прощанье воевода и который с великими трудами отряд доставил в столицу. Аль-Васик сказал: «Благодарение Господу, ибо Александрова стена стоит еще и надежно охраняется — значит, я все же не доживу до последних дней, когда придут Гог и Магог!» И каждому из отряда государь  пожаловал по тысяче золотых, но тревоги истомили его за эти годы, и вскорости он умер. А Великую Китайскую Стену арабы с тех пор стали на своих картах рисовать.
 
А четыреста лет спустя племена из-за Стены пришли в халифат, как и опасался аль-Васик, и с державой Аббасидов случилось то, что случилось.
« Изменён в : 08/05/08 в 14:40:36 пользователем: Kell » Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Аббасидские байки
« Ответить #83 В: 08/07/08 в 12:49:04 »
Цитировать » Править

О-о-о, великолепная история.
А какой же это был запах? Сероводорода?
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Аббасидские байки
« Ответить #84 В: 08/07/08 в 12:53:41 »
Цитировать » Править

Видимо, да...
Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Аббасидские байки
« Ответить #85 В: 08/19/08 в 10:39:07 »
Цитировать » Править

Сегодняшняя порция баек ни к каким государям не привязана - они мне просто нравятся.
 
Свидетели
К басрийскому судье Ийасу ибн Муавии истец привел ответчика:
- Я уезжал в паломничество, оставил этому человеку деньги на сохранение, а когда я вернулся, он утверждает, что я ему ничего не давал.
- Был ли у тебя свидетель? - спрашивает судья.
- Да - Господь Всевидящий.
- А где ты передал деньги?
- За городскими воротами, там еще развесистое дерево росло.
- Значит, так, - сказал судья Ийас. - Ступай к этому дереву, авось Господь даст тебе знамение и правда твоя обнаружится. Но мне-то думается, что ты деньги под тем деревом сам зарыл и забыл - тогда посмотришь на дерево и вспомнишь. А ответчик пусть у меня посидит.
 
Истец ушел, не слишком довольный, Ийас разбирает дела час, другой, потом поворачивается к ответчику?
- Что, неужели твой знакомый еще не добрался до того дерева?
- Нет, конечно, - отвечает тот, - когда ж он мог успеть...
- Ага, - кивнул Ийас. - Выкладывай-ка его деньги, раз ты так хорошо знаком с этим деревом...
 
(Кстати, вспомнил еще один случай: к мудрому имаму Абу Ханифе пришел человек за советом: "Закопал я когда-то клад, да забыл, где - не иначе, шайтан попутал; что мне делать?" - "Что делать, что делать, - проворчал имам. - Ступай домой и молись Аллаху Всевышнему всю ночь до утра, не смыкая глаз". Не наступила еще и полночь, как растеряха радостный ворвался к Абу Ханифе: "Спасибо, спасибо, я вспомнил!" - "Так я и знал, - проворчал Абу Ханифа, - что шайтан освежит тебе память - ему ж в досаду было бы, если бы ты молился всю ночь!")
 
Заблудший
Видит прихлебатель на улице: идет хорошо одетая компания, не иначе - в гости на пир; он и пристроился сзади. Они идут - и он за ними; они в султанский дворец - и он в султанский дворец. А там султан сидит на ковре, и эти люди выстраиваются перед ним в ряд и по очереди читают ему по хвалебной оде, а султан их одаряет серебром. Наконец, все отчитались - кроме прихлебателя. Султан говорит:
- Ну, твой черед стихи читать, я слушаю!
- Так я ж не поэт! - разводит тот руками.
- А кто ж ты такой и что тут тогда делаешь?
- Я - заблудший, из тех, о ком Аллах всевышний сказал в Коране: "и поэты, за ними же следуют заблудшие".
Султан рассмеялся и выдал ему такой же подарок, как поэтам.
 
...Не тот, кто пролил соус...
Сидит на пиру со своими командирами воевода (и правитель Египта) Ахмад ибн Тулун в шитом серебром кафтане. Слуга-подавальщик нечаянно споткнулся и вывалил ему на полу все блюдо, которое подносил. Ахмад нахмурился, покраснел,  оглядел гостей и рявкнул на обмершего со страху слугу:  
- Что, ты не мог словами сказать, что тебе мой кафтан так нравится? Забирай его - будешь теперь загаженный носить!
Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Аббасидские байки
« Ответить #86 В: 09/02/08 в 03:26:50 »
Цитировать » Править

Один халиф - плохо, а два - хуже
 
Итак, возвращаемся к династической последовательности. Аль-Мунтасир умер, не оставив завещания, сын его был еще почти младенцем, братья отстранены от престола. На следующий день после похорон тюрки собрались на совет: Буга-старший, Буга-младший и Бахир, все – из числа убийц аль-Мутаваккиля. Буга-старший сказал: «Мы должны назначить того, кого сами станем бояться и уважать, дабы он усидел на престоле — а назначим слишком слабого и слишком трусливого, так заспорим, кому из нас им управлять, и перережем друг друга». Сам он предложил аль-Мустаина, внука аль-Мутасима; тому было под тридцать, он хорошо знал двор, был человеком здравомыслящим, с тюрками ладил, зато на войне не бывал ни разу и вообще воинственностью не отличался. Все согласились, на следующий день назначили встречу нового государя с народом, проложили путь процессии, расставили стражу, собрали знать и родню. Вдруг вылетает полусотня конников с криками «Да здравствует аль-Мутазз!», сметая стражу. Конники не тюркские, арабы и хорасанцы из личных войск багдадского градоправителя Мухаммеда Тахирида; на улице началась свалка, но тюрки продержались два часа – этого хватило для того, чтобы новый халиф принял присягу от всех высших чинов, включая самого Мухаммеда Тахирида. Его люди уже исчезли так же внезапно, как появились, стражу била толпа – ворвались в зал приемов, разорили халифский арсенал и захватили оружие, на улице на тюркских воинов наваливались толпой и разоружали их разносчики, банщики и беглые уголовники (разумеется, тюрьму тоже успели разнести еще раньше, чем дворец). Царствование начиналось скверно, хотя постепенно мятеж и унялся. Халиф был мрачен. (Визирем он назначил тюрка Отамиша – в первый раз за историю халифата такую должность занял не араб и не перс; правда, Отамиш был неграмотен, но при новом визире остались старые секретари и писаря, так что дела худо-бедно шли.
 
Прошло полгода с лишним, настала весна – и принесла дурные вести. Во-первых, пора было платить жалование войскам (в очередной раз поднятое, как уже стало обычным при смене правителя); денег в казне не было. В Багдаде начался очередной бунт, тюрьмы и суды разнесли, мосты через Тигр сожгли и разломали, заодно начали бить христиан. Повод для этого нашелся: на византийской границе греки устроили набег, во время которого погибло двое арабских воевод; арабских, а не тюркских – этого хватило, чтобы их воспели как героев и потребовали мести. К столицам с половины страны начали стекаться добровольцы, требуя от халифа начать священную войну; купцы Самарры и Багдада поддержали их, в том числе деньгами – крепко опасаясь, что иначе благочестивое воинство просто разграбит оба города. Халиф воевать не хотел – он рассчитывал, что с византийцами выгоднее будет договориться, и боялся, что добровольцы на марше сцепятся с тюрками. Главнокомандующим оставался старый Васиф; он тоже считал, что сейчас гвардия нужнее в столице. В мае добровольцы решили пополнить свои ряды, захватив самаррскую  тюрьму и в очередной раз выпустив ее обитателей. Буга, Отамиш и Васиф начали розыск – их закидали камнями, а главнокомандующего обварили из чана с кипящей похлебкой. «Ладно, - сказал Васиф, - мы тоже умеем стряпать»; были вызваны отряды метателей нефти, и провинившийся квартал столицы оказался сожжен до угольев.  
Визирь Отамиш тем временем прекрасно поладил не только со своим грамотным секретарем, но и с государыней-матерью; прошел слух, что они поделили на троих деньги, предназначенные для уплаты войскам – и начался солдатский бунт. Отамиш сидел во дворце с халифом, когда солдаты отыскали его, не обращая внимания на аль-Мустаина, вытащили лихоимца, зарезали и разграбили его дом. Слухи оправдались – за неполный год везир скопил такие сокровища, что даже столичные жители, привычные к вельможной роскоши, подивились.
Васифу и Буге все это не нравилось – зато недовольство рядовых возглавил другой воевода, Бахир; он успел повздорить с Бугою из-за того, что его, Бахирова, человека обидел некий Дулейл, а Буга за этого Дулейла, которого считал толковым чиновником, заступился. Выбор он сделал неудачный: мало того, что Дулейл был христианином (посреди города, взывающего о начале священной войны!), он еще и отвечал за выплату жалованья войскам. Бахир собрал своих соратников, с которыми вместе он убивал аль-Мутаваккиля (Бугу не пригласили) и выборных от рядовых; они принесли взаимную клятву верности и порешили убить халифа, главнокомандующего и Бугу, «раз они сами живут в роскоши, а нас оставили ни с чем» (и впрямь, бедняга Бахир получал с пожалованного ему поместья всего около 2000 золотых в год!). Совет этот Бахир собрал у себя дома, а там жили не только его нынешние родичи, но и бывшая жена, с которой он развелся, да все не мог собраться отправить ее к родичам. Женщина торжественные клятвы подслушала и пересказала государыне-матери, та потолковала с сыном, а халиф – с Бугою и Васифом. Те на мешкали, схватили Бахира, заперли его в бане и зарубили топорами. Это не помогло: солдаты восстали, и теперь уже Васиф и Буга не стали рисковать: взяв халифа в охапку, они бежали вниз по реке из Самарры в Багдад. «В день твоего воцарения, - сказал государю Буга, - воины Тахирида били твоих солдат; ну что ж, тогда мы их за это бранили, а теперь только поблагодарим».  Мухаммед Тахирид и впрямь радушно принял халифа в своем городе; Буге с Васифом он был вовсе не так рад, но и их предпочел иметь под рукою.
 
Из Самарры в Багдад прибыло посольство – воины, предпочитавшие Васифа Бахиру и его преемником, просили у халифа прощения и умоляли вернуться. Аль-Мустаин распек их за неблагодарность – он ли о своих тюрках не заботился! – но простил: «Возвращайтесь в Самарру, жалованье вам я платить буду, как обещал при вступлении на престол, но сам к вам не вернусь – здесь мне нравится куда больше. Багдадцы бунтовали без меня и смирны при мне; вы бунтовали вокруг моего дворца в Самарре – авось притихнете без меня!» Когда обиженные тюрки уехали, Мухаммед Тахирид сказал: «Государь, готовьтесь к войне двух столиц; и разошлите приказ по провинциям, чтобы налоги теперь присылали в Багдад». Он не ошибся – в Самарре был провозглашен новый государь, и оказался им никто иной, как аль-Мутазз, сын аль-Мутаваккиля и один из главных ненавистников тюрок. Теперь он и самарские тюрки клялись друг другу в верности и готовились к походу на Багдад.
 
Готовились и в Багдаде. Тахирид перекрыл реку, написал на север, чтобы из тамошних городов прекратили поставки продовольствия в Самарру, со всего Ирака и Персии созвал войска и добровольцев на защиту законного халифа. Срочно отстраивались снесенные некогда стены Багдада, ставились башни, а на башнях – метательные махины; каменщикам и землекопам заплатили треть миллиона золотом – и стены оказались восстановлены за месяц! Правда, только с востока и с запада; на севере строить стены было некогда – там Мухаммед распорядился разрушить плотины на каналах и затопить все подходы к городу. Подкрепления подтягивались медленно – Тахирид велел вооружить горожан; халиф усомнился – Мухаммед сказал: «За своих багдадцев я ручаюсь; им не впервой защищать свой город». Оружия для ополченцев не хватало – кого-то вооружали луками и палицами, остальным раздавали просмоленные соломенные циновки вместо щитов и мешки с камнями и битым кирпичом; градоправитель добился, чтобы им было позволено самим выбрать себе командиров.
 
Людей аль-Мутазза – тюрок и две тысячи наемников аж из далекой Африки, - вел брат самарского халифа, Абу Ахмад, тот самый, который так удачно отлучился в нужник в час убийства отца. Он шел вдоль Тигра, снося все на своем пути, а всех, кто не успевал скрыться, забирал в войско – «кто не умеет драться, сможет срывать стены». Первый приступ пришелся на ворота, которые защищали ополченцы с соломенными щитами; он был отбит. Второй – на ворота, где стояли еще и люди Тахирида; он не только был отбита – багдадцы загнали противника в реку, разорили лагерь осаждающих и захватили немалую добычу. Но преследовать отступающих Мухаммед не позволил опасаясь, что его людей заманят в засаду. К чести Буги и Васифа, они быстро поняли, что багдадцы Тахирида слушать будут, а их – в лучшем случае не пожелают знать, и не мешали.  
 
Дисциплина была жесткая: когда один из багдадцев бросился на воинов аль-Мутазза, по ошибке закричав вместо «Да здравствует аль-Мустаин!» - «Да здравствует аль-Мутазз!» (мудрено ли перепутать всех этих знатных господ!), его зарубили свои же и голову положили среди вражеских голов. Удаль была – как у обреченных: рассказывали, как молоденький городской пращник вылез наружу за стену и начал стрелять по тюркам; против него отправили четырех лучников – он скалил их всех; Абу Ахмад выслал против него африканских конных копейщиков – парень увернулся от копий, прыгнул в Тигр, переплыл его и ушел невредимым.
 
Осада началась в феврале (865 года) и длилась почти год. В сентябре тюрки в одном месте прорвались за стену и разбил ополченцев – на них ринулся старый Буга, их бывший командир, с горсткой отборных людей, и отбросил за стену. Осаждающие несли большие потери – но Абу Ахмад оказался крепким командиром, тюрки и африканцы этого араба слушались и даже дезертирства не наблюдалось. Багдадцы отбивали штурмы за штурмом и совершали вылазку за вылазкой – но в городе начался голод. Ибн Тахир понял, что голодного бунта вооруженных горожан он унять не сможет и разбить с ними все прирастающее войско осаждающих тоже не сумеет; он начал переговоры о мире. Горожане, однако, заподозрили его в том, что он хочет сдать город; началась смута, дом градоправителя едва не разнесли. Тахир стоял на крыше и слушал, как поносят его отца и его род; когда дошли до его матери, он повернулся и сказал ординарцу: «А я-то думал, что кроме меня, моего отца и гаремных женщин никто и имени ее в Багдаде не знал!» Бунт унял аль-Мустаин. Вскоре Мухаммед Тахирид сказал ему: «Знаешь, государь, Багдад мне слишком дорог; я договорился с Абу Ахмадом и готов признать аль-Мутазза». – «А Буга и Васиф?» - спросил халиф. «Они тюрки, - пожал плечами градоправитель. – Не упрямься – если ты скинешь плащ государя, в глазах Аллаха ты не станешь выглядеть хуже. А в стране все развалилось и поправить уже ничего не удастся ни тебе, ни аль-Мутаззу; ты ничего не потеряешь, если в ответе за все теперь будешь не ты, а твой родич». Аль-Мустаин потребовал письменной клятвы в том, что его не убьют; Ибн Тахир добыл ему от аль-Мутазза такую клятву, заверенную всеми судьями и правоведами; аль-Мустаин отрекся, сдал регалии и личную казну, присягнул новому государю и отправился в ссылку, в Васит. Из двух халифов остался один, в Самарре; туда должны были теперь поступать две трети налогов, а треть – в Багдад Тахириду.  
 
« Изменён в : 09/04/08 в 01:36:58 пользователем: Kell » Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Аббасидские байки
« Ответить #87 В: 09/15/08 в 08:38:05 »
Цитировать » Править

Халиф на продажу
 
Мухаммед Тахирид был прав: в стране действительно все уже развалилось. Гарнизоны из провинций были отозваны – и провинции стремительно начали отпадать от халифата. Египет, Закавказье, Сирия, Аравия, Рей, родина Харуна, и Рака вышли из повиновения и в лучшем случае перестали посылать налоги в столицы; держава съежилась почти что до размеров одного Ирака (Персия вела себя как дружественное, но вполне независимое государство). Положение было не лучше,чем после гражданской войны аль-Мамуна с аль-Амином – и даже хуже, потому что аль-Мамуна не было. Был аль-Мутазз.
Новому государю не было и двадцати лет – он унаследовал красоту своей матери Кабихи и подозрительность своего отца аль-Мутаваккиля. Опыт последних лет убедил его, что доверять нельзя никому; недоверие переходило в страх, а страх – в ненависть. Поначалу, однако, страх преобладал – начало правления оказалось милостивым и щедрым на прощения. Мухаммед Тахирид, разумеется, сохранил власть в Багдаде – на новую войну у Самарры сил не было. За старого Васифа заступилась сестра, кормилица царевича аль-Муайада: за помилование мятежного брата она предложила молодому халифу зарытый ею в Самарре клад в миллион сребреников. Казна была пуста, аль-Мутазз деньги взял. Это, впрочем, не  заставило его отказаться от замыслов казнить и Бугу, и Васифа. Но тут тюркские солдаты явились во дворец, заявили, что оба воеводы – «наши отцы и командиры» и потребовали для обоих воевод безопасности и прощения. О победоносном Абу Ахмаде и говорить не приходилось – ему пожаловали почетный кафтан, наградной меч и высокую придворную шапку – только не черную, а золотую с каменьями, - и усадили на трон близ халифа руководить награждением войск.
 
Не у всех были такие защитники. Халиф помнил, как пять лет назад брат аль-Муайад заставил его отречься от прав наследования; что этот шаг спас ему, аль-Мутаззу, жизнь, он предпочел забыть. Аль-Муайад был лишен звания наследника, арестован, закован в кандалы – а через пару недель во дворец, где он содержался под домашним арестом, пригласили судей и свидетелей, чтобы те подтвердили, что брат халифа скончался естественной смертью, и на теле его никаких повреждений нету. Повреждений не было – поэтому иные говорили, что аль-Муайада обложили льдом и держали так, пока он не замерз насмерть, а иные – наоборот, что его укутали в меха и держали так, пока он не скончался от перегрева.  
 
Есть и третья, довольно любопытная, история его кончины: некоторые полагают, что именно аль-Муайад (Мувайад в другой транскрипции) – и есть тот «халиф Мавия», о котором писал Василий Эмесский в житии своего дяди, святого епископа Феодора Эдесского. Согласно житию, Феодор исцелил и обратил в православие ни много ни мало как халифа Мавию, крестил его (втайне от двора) и нарек Иоанном. Иоанн-Мавия начал оказывать покровительство христианам (собственно говоря, Феодор и прибыл к нему за помощью в борьбе с эдесскими еретиками), вступил в тайную переписку с византийским кесарем Михаилом Третьим, а потом всенародно объявил о своем обращении и был растерзан толпою (канонизирован, память чтится 3 мая). Аль-Муайад халифом так и не был – только наследником. Но и Феодору Эдесскому, и Михаилу он современник, к христианам, кажется, и впрямь относился благосклонно — и в описываемых обстоятельствах, если выяснилось, что он действительно состоял в переписке с византийским престолом, ничего удивительного, что аль-Мутазз не поверил, что речь в письмах шла только о пересылке из Константинополя в Самарру частицы святого креста… Так или иначе, с аль-Муайадом было покончено, тело его набальзамировали, погрузили на осла и отправили к его удаленной от двора матери для погребения (сторонники версии «Иоанна-Мавии» могут считать это за довод в свою пользу – будь аль-Муайад добрым мусульманином, его необходимо было бы похоронить немедленно, в день смерти).
 
Следующим оказался победоносный Абу Ахмад – через полгода после увенчания золотой шапкой он был схвачен и помещен в ту же камеру, где умер аль-Муайад. Однако заступников в войсках у него нашлось не меньше, чем у тюрок, и вскоре его пришлось освободить. Хуже пришлось свергнутому аль-Мустаину. Он просился в паломничество – ему это обещали, но не позволили, держали под замком в Васите, а потом вытребовали в столицу. Бывшего государя сопровождали лекарь-христианин и старая нянька; по дороге аль-Мустаин увидел впереди клубы пыли, различил всадников и послал лекаря вперед взглянуть, кто приближается: «Если это Саид Привратник, мне конец!» Лекарь подтвердил, что это Саид, аль-Мустаин склонил голову: «Мы все от Господа, к Нему же и возвращаемся…» - и через полчаса Саид уже вез эту голову в Самарру. Когда палач привез ее к аль-Мутаззу, халиф играл в шахматы и сказал: «Оставьте узел, я потом посмотрю», Он закончил партию, развернул узел, посмотрел в лицо брату и распорядился: голову закопать, а Саиду выдать пятьдесят тысяч сребреников и хорошую должность в провинции.
 
Но от главных забот все это халифа не избавило – денег в казне не было, а войскам он задолжал жалования на сумму, равную двухлетнему сбору налогов со всей державы (включая отпавшие области). Налогов не поступало ни с окраин, ни из Багдада (там Мухаммед Тахирид столь же судорожно искал, чем платить жалование уже своим воинам). В Самарре начался очередной мятеж войск, тюрки явились к отцам-командирам, которых недавно отстояли, и потребовали жалованья. Старый Васиф вышел им навстречу, вытряхнул свой халат (то есть «вывернул карманы») и заявил:  «Чего бы вы ни хотели – денег нет, так что шиш вам, а не жалованье!» Это оказалось уже слишком: солдаты схватили последнего воеводу аль-Мутассима и отрубили ему голову. Буга с отрядом телохранителей, но без теплой одежды и шатров, метался по реке между Самаррой и Мосулом; он был напуган – но его еще многие боялись. С часа, когда Буга скрылся, аль-Мутазз спал одетым и при оружии; наконец ему доложили, что Буга схвачен, что с ним делать? «А вы что, не знаете?» - гневно спросил молодой государь, и вскоре ему принесли голову Буги. Пятнадцать сыновей Буги бежали в Багдад и там были схвачены Мухаммедом ибн Тахиром; казнить их предусмотрительный хорасанец, однако, не стал.  
 
Сыновья Васифа, включая Салиха, старшего и главного из них, пошел другим путем. Что у халифа денег нет, он верил; из этого, однако, он сделал вывод, что деньги прячут от войск штатские чиновники и советники. С отрядом воинов Салих занял дворец, схватил и заковал в цепи всех чиновников казначейства и смежных ведомств, начал выколачивать из них деньги – но тщетно: чиновникам тоже давно не платили ни гроша, а казна была пуста. В это время посланец от совета рядовых тюрок нашел скрывшегося в глубине дворца халифа и переда ему заманчивое предложение: аль-Мутазз выплачивает жалование хотя бы за полгода хотя бы нескольким отрядам – пятьдесят тысяч сребреников, столько, сколько получил год назад Саид Привратник, - а солдаты в ответ преподносят ему голову Салиха ибн Васифа. Это была последняя надежда; халиф послал к матери: «выкупи мою голову – у тебя должны быть деньги, ты же получала по десять миллионов сребреников на содержание своих рабынь и евнухов!» - «Что ты, сынок, - ответила Кабиха, - у меня не осталось ни гроша».
 
Это был конец. Воины явились и потребовали приема у халифа. Аль-Мутазз велел передать, что мается животом, не может покинуть нужника и слишком слаб – ели они не верят, то могут прийти и убедиться, коли посмеют. Тюрки посмели: халифа полуголым вытащили во двор и дубинками выгнали на мощеный двор. Был июль, плиты двора раскалились, босой халиф подскакивал, переступая с ноги на ногу, а воины потешались. Наконец нашли грамотея и подали аль-Мутаззу на подпись грамоту о его отречении; на этот раз уговоры не понадобились. Условия отречения оговаривали неприкосновенность для матери, сестры и малолетнего сына низложенного государя, но не для него самого. Аль-Мутазза посадили под замок и за пять дней уморили голодом и жаждой.
 
Грамота грамотой, но Кабиху продолжали искать. Она, однако, исчезла; обнаружилось, что из ее покоев ведет куда-то подземный ход, но он был завален. Розыски продолжались, придворные Кабихи были брошены под пытки; сама государыня-мать, укрывшаяся у одной бывшей наложницы своего мужа, которую выдали за одного из воевод, поняла, что ее всяко выдадут. Она добровольно явилась к Салиху и сдалась, поднеся ему полмиллиона золотых. Салих удивился, что мать, обладая такими сокровищами, не выкупила сына за гораздо меньшую сумму, и сделал из этого вывод, что и это золото – не последнее у нее. И впрямь, вскоре кто-то из соглядатаев обнаружил тайник Кабихи: в нем оказался миллион золотом, около десяти фунтов изумрудов, три фунта рубинов и прочие драгоценности. Салих был поражен, расплатился с первоочередными долгами войску, а Кабиху (некоторые говорят - предварительно женившись на ней, чтобы ее имущество пошло как приданое и раздавалось войску от его, Салиха, имени уже вполне законно) препоручил новому халифу. Тот отправил ее в Мекку в паломничество и строго-настрого распорядился ее оттуда не выпускать; там Кабиха через восемь лет и скончалась.
Этим новым халифом стал сын Васика, Мухтади, совсем не похожий на своего предшественника – но о нем в другой раз.
« Изменён в : 09/15/08 в 20:23:31 пользователем: Kell » Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
Zamkompomorde
Administrator
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль » email

Сообщений: 2640
Re: Аббасидские байки
« Ответить #88 В: 09/16/08 в 18:18:57 »
Цитировать » Править

Quote:
Аль-Мустаин потребовал письменной клятвы в том, что его не убьют; Ибн Тахир добыл ему от аль-Мутазза такую клятву, заверенную всеми судьями и правоведами;

 
Получается, устному обещанию он не доверял, зато письменному придавал значение. Это характерно для тогдашнего халифата
или это его личные взгляды? И как могли правоведы воздействовать на нового правителя, если бы тот нарушил слово?
Зарегистрирован
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Аббасидские байки
« Ответить #89 В: 09/17/08 в 20:26:11 »
Цитировать » Править

Характерно: писанное слово действительно уважали (по крайней мере, куда больше устного), и аббасидский расцвет бюрократии (и книжности) отчасти этому обязан. А правоведы, знатоки фикха - это же прежде всего наиболее "квалифицированная" верхушка религиозной общины: в принципе, их признание (присяга) любому халифу требовалась прежде всего, а ссора с ними была чревата в том, что халифское его положение могли поставить под "обоснованные сомнения", чем не замедлили бы воспользоваться соперники и претенденты. При первых халифах это было практически нормой, при Омейадах иногда работало очень четко, при Аббасидах - несравненно слабее, но все-таки считалось, что главе мусульманской общины негоже нарушать договоры, засвидетельствованные мусульманскими же законоведами; но в описанное время, конечно, отношение гвардии и войска уже безоговорочно оказывались решающим доводом - вот и аль-Мустаину грамота  не помогла...
Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
Страниц: 1 ... 4 5 6 7 8  ...  12 Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.