Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
11/21/19 в 03:31:38

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Подвиг баронессы Юлии Вревской »


   Удел Могултая
   Вавилонская Башня
   Поучительные рассказы и назидательные истории
   Подвиг баронессы Юлии Вревской
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Подвиг баронессы Юлии Вревской  (Прочитано 4144 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
olegin
Живет здесь
*****


Я люблю этот форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 3520
Подвиг баронессы Юлии Вревской
« В: 04/20/08 в 17:50:18 »
Цитировать » Править

Юлия Петровна Вревская... Человек изумительной, поистине героической судьбы. Своей красотой, умом, образованностью, обаянием она очаровала Петербург и Париж. Знакомством с нею дорожил Виктор Гюго. Ее хорошо знал Ференц Лист. Она была в числе тех немногих друзей Ивана Сергеевича Тургенева, кому он в письмах и разговорах доверял свое самое заветное, самое задушевное.
В 1978 г. на экраны СССР вышел совместный советско-болгарский фильм "Юлия Вревская" о жизни и судьбе легендарной баронессы-сесты милосердия.  
 
О жизни Юлии Петровны Вревской известно немного. Дошло до нас несколько ее писем к Тургеневу и сестре, строчки о Вревской в воспоминаниях современников, в их переписке, в военных реляциях. Конечно, среди всего, что напоминает о Вревской, самое дорогое — это тургеневские письма к ней, 50 писем Ивана Сергеевича.
 
Юлия Петровна родилась в 1841 году в семье Варпаховских, принадлежавшей к старинному дворянскому роду, из которого вышло немало офицеров. Военную карьеру избрал и брат Юлии Петровны — Владимир. В 1857 году шестнадцати лет Юлия Варпаховская вышла замуж за вдовца — генерал-лейтенанта барона Ипполита Александровича Вревского, который командовал войсками на лезгинской линии Кавказа. Был он намного старше своей юной жены — в 1857 году ему исполнилось уже 44 года. Учился он вместе с Лермонтовым в школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Окончил Вревский и Академию Генерального штаба. Служа на Кавказе, он сблизился с декабристами Беляевым, Назимовым и другими. В 1840 году на квартире Ипполита Александровича Вревского в Ставрополе бывали Лермонтов, друг и родственник Лермонтова — Алексей Столыпин-Монго, брат Пушкина — Лев Сергеевич. По свидетельству декабриста Беляева, Вревский был «один из образованнейших и умнейших людей своего времени». В 1858 году Ипполит Александрович Вревский получил смертельную рану при штурме лезгинского аула и 30 августа умер, «оставив по себе память искусного и храброго военачальника».
 
Юлия Петровна была женой Вревского недолго. Однако вполне возможно, что муж не раз рассказывал ей о Лермонтове, о декабристах, и эти воспоминания, несомненно, должны были производить сильное впечатление на молодую женщину, которой самой было суждено совершить подвиг.
 
О Вревской Тургенев рассказывает: «Она была молода, красива; высший свет ее знал; о ней осведомлялись даже сановники. Дамы завидовали ей, мужчины за ней волочились... два-три человека тайно и глубоко любили ее. Жизнь ей улыбалась, но бывают улыбки хуже слез».
 
Активная, деятельная натура Вревской не могла примириться с монотонной малосодержательной жизнью, которою вынуждена была жить в Петербурге она — вдова прославленного генерала, придворная дама, светская красавица.
 
Юлия Вревская хочет утолить свою мятущуюся душу сменой впечатлений. Она путешествует. Побывала в европейских столицах, на Кавказе, в Венеции, Крыму, Александрии, Иерусалиме... Она встречается с сирийскими пашами и английскими крестьянами, с греческими князьями церкви и египетскими бедуинами. Внимательно вглядывается в быт и нравы орловской деревни. С жадностью Вревская набрасывается на книги. Читает Пушкина, Жорж Санд, Тургенева, Сервантеса, Гюго, Диккенса, Достоевского... Перед нею проходит вереница героинь и героев прославленных романов, в которых она ищет смысл жизни, идеал, пример для подражания. Начитанность Вревской изумляла профессиональных литераторов. С нею советовались писатели.
 
 
С Тургеневым Юлия Петровна познакомилась, вероятно, в 1873 году. В апреле 1874 года он писал Вревской уже как своей доброй знакомой, радовался, что ей понравился рассказ «Живые мощи», надеялся на встречу с нею. И вот 5 июня 1874 года Тургенев пишет Вревской из Спасского с надеждой, что, может быть, Юлия Петровна сама его навестит (поместье Ю. П. Вревской — Мишково Малоархангельского уезда Орловской губернии. — Ред .). Как говорится, не бывать бы счастью, да несчастье помогло. Тургенев захворал. «Сколько я пролежу, Бог весть», — писал он Вревской 16 июня из Спасского. Юлия Петровна сразу же приехала к больному Тургеневу. В Спасской усадьбе она пробыла пять июньских дней. Проводив ее, Тургенев писал 26 июня: «Милая Юлия Петровна! Когда Вы сегодня утром прощались со мною, я — так, по крайней мере, мне кажется — не довольно поблагодарил Вас за Ваше посещение. Оно оставило глубокий след в моей душе — и я чувствую, что в моей жизни с нынешнего дня одним существом больше, к которому я искренне привязался, дружбой которого я всегда буду дорожить, судьбами которого я всегда буду интересоваться».  
 
С тех пор переписка Вревской и Тургенева становится особенно доверительной, задушевной. Ивану Сергеевичу кажется, что если бы они встретились «молодыми, неискушенными — и главное — свободными людьми...» Он обрывает мысль на полустроке. «Докончите фразу сами», — грустно предлагает он Юлии Петровне. Это сожаление, этот вздох о несостоявшемся счастье, которое, по мысли Тургенева, было возможно, не раз угадывается в тургеневских письмах Вревской. Ей Тургенев доверяет свои замыслы, рассказывает, как пишется роман «Новь», рекомендует прочитать «Анну Каренину», «Благонамеренные речи» Щедрина, потому что мнением своей корреспондентки весьма дорожит, к совету ее прислушивается. Вероятно, Вревская написала Тургеневу, что ему следовало бы проститься с умирающим Некрасовым. Иван Сергеевич вначале возражал, а потом все же пришел, чтобы последний раз пожать руку другу молодых лет... Тургеневу — он в этом признается не однажды — тягостна разлука с Вревской, он встревожен, узнав, что Юлия Петровна собирается ехать в Индию, в Америку. «Вы меня дождитесь, — просит он в мае 1876 года. — 20 мая самый последний срок моего приезда в Петербург. А в Америку, в Испанию и даже в Индию Вы уже поезжайте потом. Лучше всего бы отправиться вместе в Орловскую губернию — как Вы полагаете?» Вероятно, в письмах Юлии Петровны были и горькие раздумья, размышления. Недаром же Тургенев ей советует: «Не предавайтесь слишком мрачным мыслям: жизнь, конечно, не слишком красивая вещь — да другого еще пока ничего не придумали».  
 
Порою Тургенев шутливо упрекал Вревскую, что «через ее жизнь проходят какие-то таинственные незнакомцы». Думается, что отчасти помогает нам расшифровать эти тургеневские намеки современный болгарский писатель Георгий Каростоянов — автор интересной повести о Вревской «Верность за верность», вышедшей недавно в Софии в русском переводе и хорошо известной и советским читателям. В статье «Памяти Юлии Вревской» Георгий Каростоянов писал: «Особенно большую роль в ее жизни сыграла ее дружба с болгарином Стефаном Грозевым, в котором пламенело сильное желание совершить что-нибудь значительное для освобождения своей родины, порабощенной турками. Он помогал Вревской узнать и принять воззрения русских гуманистов — писателей и философов Герцена, Добролюбова и Чернышевского. Горячее патриотическое чувство ее близкого друга коснулось и ее нежного сердца. Не видя Болгарии, она беззаветно полюбила ее». Знал ли Тургенев, что спустя четверть века после романа «Накануне» еще раз в самой жизни, в живой действительности повторяется история Елены Стаховой и Дмитрия Инсарова? Знал ли Тургенев тайну Вревской? Возможно, что-то Ивану Сергеевичу было известно, о чем-то он догадывался, но, судя по письмам, Вревская умела хранить свою тайну. Однако легендарную судьбу Вревской Тургенев предчувствовал, предсказывал: «Это замечательное существо, — говорил он. — Она фанатически готова на самопожертвование. Такой и умрет она».
 
В 1876 году на освободительную борьбу болгарских патриотов турецкие поработители ответили жуткой резней, зверским, поголовным истреблением сотен и тысяч женщин, детей, стариков. Волна негодования залила всю Европу. В защиту народа Болгарии на весь мир прогремел голос Виктора Гюго. С трибуны французского парламента он говорил: «Режут народ. Где? В Европе. Есть свидетели этого? Есть свидетель — весь мир. Правительства видят ли это? Нет...»
 
Тургенев столь же горячо и гневно вступился за порабощенный народ, который турки истребляли при явном попустительстве европейских правительств и прежде всего английской королевы Виктории и ее министров.  
 
Когда же Россия объявила войну Турции, Тургенев, как и многие его передовые современники, глубоко сочувствуя борьбе славянских народов против турецкого ига, писал Вревской: «...Дай бог нашим смиренным героям в больших сапогах действительно выгнать турку и освободить братьев славян».
 
 
Стоит ли удивляться, что Юлия Петровна Вревская — натура деятельная, высокогуманная, наделенная необычной отзывчивостью на человеческую боль и страдание, Вревская, выросшая под воздействием русской литературы, мечтавшая о подвиге тургеневской Елены Стаховой, как только начались военные действия против турок, сразу же решает ехать в Действующую Армию. Она продает свое орловское имение, чтобы создать санитарный отряд, в котором сама Юлия Петровна становится рядовою сестрой милосердия. В ответ на просьбу Вревской Главнокомандующий русской Дунайской армией Великий князь Николай Николаевич-Старший распорядился: «Главная квартира Действующей Армии разрешает санитарному отряду, прикрепленному к Троицкой общине, сопровождать войска и жертвовать собой ради ближнего. Выражает сердечную благодарность уважаемой баронессе Вревской за проявленное ею благородство — решение принять на себя содержание отряда, состоящего из двадцати двух сестер и врачей. Просьба и личное желание баронессы Вревской разрешить отряду действовать на передовых позициях будут рассмотрены дополнительно».
 
Тургенев восхищен, обрадован решением Вревской. Но он же глубоко и обеспокоен ее судьбою. 12 мая 1877 года Иван Сергеевич писал из Парижа: «С особенным чувством благодарю Вас за то, что вспомнили обо мне, — и с великой нежностью целую Ваши милые руки, которым предстоит делать много добрых дел»...  
 
Тургеневу было суждено еще раз —последний раз — встретиться с Вревской до ее отъезда на фронт. Это произошло в июне 1877 года в Павловске, под Петербургом, на даче у поэта Якова Петровича Полонского, куда, как свидетельствует один из современников, «Тургенев прибыл не один. С ним вместе приехала дама в костюме сестры милосердия. Необыкновенно симпатичные, чисто русского типа, черты ее лица как-то гармонировали с ее костюмом... Это была баронесса Вревская».
 
19 июня 1877 года Вревская вместе с другими сестрами милосердия приехала в Яссы для работы в 45-м военно-временном эвакуационном госпитале, который размещался в огромном каменном привокзальном складе, весьма плохо приспособленном для медицинских целей. Уже 21 июня сюда пришел первый поезд с тяжело раненными и больными. Начался тяжкий труд Вревской и ее подруг. Война предстала перед Юлией Вревской не с ее парадной стороны, а в крови, страданиях, стонах. «Война вблизи ужасна, — писала Юлия Петровна, — сколько горя, сколько вдов и сирот». И с тем большей силой раскрывается перед Вревской во всем своем величии, благородстве, долготерпении характер русского человека, русского солдата, умиравшего за свободу Болгарии... Неимоверно трудно пришлось Вревской в Ясском госпитале. Когда начались ожесточенные сражения, ежедневно прибывало три поезда. Персонал санитарного барака работал до изнеможения. И все же Юлия Петровна успевала писать короткие весточки на родину — сестре своей Наталье. Они сохранились. Вот эти строчки — простые, суровые, без всяких прикрас:
 
«Вторая половина июня. 1877 год.
 
Раненых у нас много умирает, офицеров пропасть под Плевной выбыло из строя 16 июня. Ты можешь себе представить, что у нас делалось, едва успевали высаживать в другие поезда — стоны, страдания, насекомые»...  
 
25 октября.
 
У нас опять работа, завтра ждем 1500 человек, сегодня было 800... Дни проходят в бараке, и писать почти не нахожу минуты.
 
21 ноября.
 
Сегодня всю ночь ты снилась мне... Не знаю, огорчит ли тебя очень мое решение отложить до поры до времени мое путешествие к вам. Я не приеду на Рождество... Хотя я терплю тут большие лишения, живу чуть не в лачуге, питаюсь плохо, но жизнь эта мне по душе и мне нравится. Я встаю рано, надеваю длинные сапоги; иду за три версты в страшную грязь в госпиталь. Там больные лежат в кибитках калмыцких и мазанках, раненые страдают ужасно»...  
 
Письмо написано из болгарского селения Бяла (Белая). Вместо отпуска в Петербург, где были родные, где ожидали ее веселые святочные вечера, балы, танцы, маскарады, Вревская выпросилась в прифронтовую полосу. Сюда она попала в самый разгар боев под Тырновом, где мужественно сражались плечом к плечу с болгарами Орловский и Севский пехотные полки.  
 
Из Бялы Вревская в декабре добирается до перевязочного пункта в деревне Обертеник, вблизи которой идут тяжелые бои. Под пулями она помогает раненым. Живет в крошечной комнатушке без стола и стульев. Умывается снегом, потому что воды не хватает. С утра до темноты — перевязки, операции. Вечерами тоже труд — Вревская шьет кисеты для солдат. Трудно, неимоверно трудно. Но Юлия Петровна и не помышляет об отдыхе, тем более о возвращении в тыл. Ее терзает другое — положение раненых, больных солдат, которых прибывает ежедневно от 30 до 100 — «оборванные, без сапог, замерзшие». «Я их пою, кормлю, — пишет Вревская. — Это — жалости подобно видеть этих несчастных поистине героев, которые терпят такие страшные лишения без ропота; все это живет в землянках, на морозе, с мышами, на одних сухарях, да велик Русский солдат!»
 
Последнее письмо из Бялы Юлия Петровна послала сестре 12 января 1878 года.
 
«Труд здешний мне по сердцу», — писала она. А 17 января Вревская заболела тифом. Почти до самой смерти была без сознания. Умерла 5 февраля. В замерзшей болгарской земле ей рыли могилу солдаты, за которыми она ухаживала. Они несли и гроб сестры Юлии. Солдатские руки сколотили и простой деревянный крест.
 
Из петербургских газет Тургенев узнал, что Вревской не стало. Потрясенный, он писал Анненкову: «Она получила тот мученический венец, к которому стремилась ее душа, жаждая жертвы. Ее смерть меня глубоко огорчила. Это было прекрасное, неописанно доброе существо».
 
Ссылка:ЗДЕСЬ
Зарегистрирован
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.