Кинообщественность России неожиданно продемонстрировала редкое единодушие: от Николая Бурляева до Алексея Германа-младшего, все хором обрушились с критикой на режиссера Сарика Андреасяна. Поводом стало его скандальное выступление перед студентами Московской международной киношколы, в ходе которого он открыто заявил о своей ненависти к Андрею Тарковскому и авторскому кино в целом. Однако кто всерьез мог подозревать, что создатель "Защитников" преклоняется перед автором "Соляриса"? Если бы он вдруг лицемерно признался в любви к великому мастеру, это бы действительно стало сенсацией.

Сама дискуссия разгорелась после того, как одна из студенток упрекнула Андреасяна в коммерческом подходе к киноискусству, противопоставив его картины творчеству Тарковского, якобы снимающего "не ради денег". В ответ режиссер эмоционально вспылил: "Я ненавижу Тарковского. Это ужасно. Авторское кино — это деградирующий кинематограф, оставшийся в прошлом. Хотите быть нищими, несчастными и никому не нужными кинематографистами? Тогда идите на хер!". Его позиция проста: кинематограф — это индустрия, а не только искусство. Жить, по мнению Андреасяна, нужно сегодняшним днем, а не ориентироваться на прошлые идеалы.

Но действительно ли режиссер напал именно на Тарковского? Скорее, он выступил против романтического представления об авторском кино как сфере чистого творчества, свободного от финансовых вопросов. Его оппоненты, например, студент, заявивший: "Мы — будущее российского кино, нас учат создавать искусство, а не зарабатывать деньги", только подтвердили его тезис о разрыве между реальным кинопроизводством и кинообразованием. Ведь даже самые великие режиссеры зависели от финансирования и искали источники дохода.

Сам Тарковский, которого часто представляют как образец бескорыстного художника, в своих дневниках "Мартиролог" регулярно фиксировал суммы гонораров, обсуждал доходы Феллини и Бондарчука, вел переговоры о своих проектах. Его финансовая зависимость была реальностью, а не выдумкой. Известны даже истории о его сотрудничестве с Аркадием Стругацким, который якобы "поделился" гонораром за сценарий "Сталкера". Кроме того, были и другие проекты: работа над сценариями "Один шанс из тысячи" Левона Кочаряна и "Сергей Лазо" Александра Гордона, далекие от возвышенных артхаусных идеалов.

Алексей А. Герман возмутился: "Я не помню, чтобы серьезные режиссеры позволяли себе подобные высказывания". Однако история говорит об обратном. Тот же Тарковский в своих записях жестко отзывался о коллегах. Он называл Сергея Герасимова "несчастным дилетантом", Клода Лелуша — "бедным, бездарным французиком", "Бег" Алова и Наумова — "издевательством над всем русским", "Гамлета" Козинцева — "ничтожным", Чухрая — "глупым и бездарным", Марка Захарова — "местечковым идеологом", а Антониони — "лишенным любви". Так что режиссерские нападки на коллег — явление не новое, а критика Андреасяна лишь повторяет давно сложившуюся традицию.

Конфликт, поднятый Андреасяном, на самом деле выходит далеко за рамки одной персоны. Это спор о роли искусства в современном мире, о том, где проходит граница между творчеством и бизнесом. Может ли кино быть только искусством, если его производство требует больших вложений? Стоит ли противопоставлять "коммерческое" и "авторское" кино, или же они существуют в одной экосистеме? Вопросы остаются открытыми, а дискуссия, похоже, только набирает обороты.