Могултай

Краткая история древней Азии



Введение. Понятие о Древнем Востоке. Общие сведения.
I. Древняя Месопотамия.
II. Восточное Средиземноморье и Аравия.
III. Анатолия и Армянское нагорье в древности.
IV. Иран и Средняя Азия в древности.
V. Древняя Индия.
VI. Древний Китай.



Введение. Понятие о Древнем Востоке. Общие сведения.


Понятие о Древнем Востоке:

Начать изложение общих сведений по истории древней Азии нужно с введения и разъяснения некоторых терминов, которые нам постоянно придется употреблять в дальнейшем - социум, этнос, цивилизация.

Главным субъектом исторического процесса считается общество (социум) - продолжающий и воспроизводящий себя во времени коллектив людей, "своих" друг для друга, т.е. связанных наследственными обязательствами ненападения и некомпенсируемой взаимопомощи, гарантированными и организованными единой властью, соподчиняющей всех членов социума. Можно сказать, что социум - это «поле» взаимной наследственной клятвы о взаимопомощи и ненападении. Древние общества строились на кровнородственной или территориальной основе.

Об этнической общности можно говорить в том случае, если люди, независимо от своего места в социальной иерархии, социальных обязательств и вообще от принадлежности к определенному социуму, ощущают себя "своими" друг другу по происхождению и культуре.

Наконец, ряд социумов может пользоваться одними и теми же элементами материальной, поведенческой и духовной культуры, специфическими для них и не повторяющимися в других обществах. Это естественно сближает их и приводит к более тесным взаимоотношениям между ними, чем в среднем между обществами мира; в результате они начинают представлять собой некое объективное (хотя и очень аморфное) социокультурное единство. Совокупность таких обществ или совокупность культурных институтов, обеспечивающих их единство, называют цивилизацией. Таким образом, цивилизация - это единство людей, продуцируемое развитой культурой как самостоятельным фактором независимо от границ общества. Цивилизации в этом смысле слова образуются в результате культурной и политико-экономической экспансии развитого общества во внешний мир.

Термин «цивилизация» используется и в другом смысле, для обозначении определенной стадии развития общества, сменяющей эпоху первобытности. Тремя внешними признаками этой стадии считаются:

1) города, то есть укрепленные поселения, служащие центром власти и культа для целой округи с несколькими более мелкими поселениями (в городе живут высшие функционеры, осуществляющие власть над всей этой округой, размещаются создаваемые ей общие запасы, существует общее для нее святилище и т.д. Центром товарообмена с сельской округой город становится существенно позднее. В отличие от привычной нам картины, большая часть жителей ранних городов - земледельцы и землевладельцы; проживая в городе, они работают на окрестных полях или получают оттуда доход).

2)монументальное строительство храмовых и дворцовых сооружений, ведущееся в городе;

3) письменность.

Стадия цивилизации, как правило, соответствует появлению в обществе классов и государственности.

Эпоха древних цивилизаций - то есть цивилизаций, непосредственно вырастающих из первобытности и сменяющих ее - характеризуется некоторым историко-культурным единством и составляет предмет изучения особой исторической субдисциплины - "истории древнего мира". Последняя, в свою очередь, подразделяется на два больших раздела: историю стран Древнего Востока и историю античных обществ (древнегреческих полисов и Римского государства). Такое подразделение не случайно: оно отражает большие различия в исторических путях, общественно-политических и культурных структурах между древневосточными и античными обществами. Главным из этих различий являлось то, что если древневосточные общества развивали культурно-политическую сферу одновременно с формированием классовой, иерархической социальной структуры и выделением центра мощной власти над членами общества, античные общества сформировали специфическую развитую цивилизацию "с опережением", в условиях господства общинных структур, превратившихся тем самым в т.н. "гражданские общества". И, несмотря на конечный переход античного общества к той же общемировой модели, которую с самого начала представляли общества древневосточные, наследие этого первого этапа существования античной цивилизации никогда не забывалось и сыграло огромную роль не только в древней, но и во всей мировой истории.

История цивилизаций древнего Востока начинается с 4 тыс. до н.э., когда развитие и усложнение общества и закономерная инерция раз начавшихся в нем процессов приводит к превращению властной верхушки в господствующий класс, живущий за счет эксплуатации, и, одновременно, к небывалому сосредоточению власти в его руках. Тем самым древние общества приобретают классовый характер и вырабатывают развитый государственный строй. История древнего Ближнего Востока условно завершается в 4 в. до н.э., походами Александра Македонского, в то время как эпоха «древности» Южной, Юго-Восточной и Восточной Азии доводится обычно - до третьей четверти - середины I тыс. н.э. Верхнюю границу «древности» для Среднего Востока и Центральной Азии проводят то по походам Александра, то таким же образом, как для Южной Азии.

Географически понятие "древний Восток" охватывает огромные территории, протянувшиеся от современного Марокко на западе до Китая, Японии и Индонезии на востоке, и от Кавказа, Аральского моря и Великой степи на севере до океана, современной Эфиопии и Сахары на юге. В этой обширной географической зоне, характеризующейся определенным сходством экологических условий и вытянутой в широтном направлении, существовало множество политических образований. По природным условиям территории древнего Востока отличались друг от друга при наличии некоторых общих черт: это район в основном субтропического климата с очень жарким, сухим летом и мягкой зимой; бассейны рек с плодородными аллювиальными долинами перемежаются здесь с каменистыми пустынями, обширными плоскогорьями и горыми хребтами. Особую роль в исторических судьбах народов древнего Востока играли великие реки: Нил, Евфрат, Тигр, Инд, Ганг, Хуанхэ, Янцзы. В бассейнах этих рек благодаря плодородию почв можно было эффективно развивать хозяйство при налаживании системы искусственного орошения и отвода воды (ирригации и мелиорации). В свою очередь, экономическое развитие, создавая возможности накопления и изъятия продуктов потребления, двигало вперед социальную дифференциацию, а необходимость централизованного коллективного труда для проведения ирригационных работ стимулировало сосредоточение власти на "верхах" общества.

Вклад древневосточных народов в мировую культуру, сложный характет исторического процесса показывают условность распространенного в литературе противопоставления "Запада" "Востоку". Еще древнегреческие философы (особенно ярко это проявилось у Аристотеля) различали мир греков, рожденных для свободы и господства над предназначенными природой к рабству варварами, включая сюда и древневосточные народы. В дальнейшем противопоставление деспотического Востока миру свободных граждан было воспринято древнеримскими писателями и повторялось даже тогда, когда исторический путь античности и Востока оказался унифицирован и Поздняя Римская империя давала не больше реальных поводов для разговора о свободе, чем сасанидский Иран. Оппозиция "Восток - Запад" объяснялась здесь не только различием их социально-экономической структуры и государственной организации, но и тысячелетним политическим соперничеством греческих полисов, а затем и Рима, с великими иранскими державами - Ахеменидской, Парфянской и Сасанидской.

Концепция извечно отсталого, "застойного" Востока и передового Запада была после долгого перерыва возрождена в Европе в 18-19 вв., когда страны Востока, пережившие во второй четверти 2 тыс. н.э. неизмеримую геополитическую и социальную катастрофу, действительно стали отставать от стран Западной Европы (впрочем, это отставание наметилось лишь в 16 в., а определилось в 17). Теоретически этот взгляд (призванный, помимо всего, оправдывать и колниальную экспансию европейских держав в "нецивилизованном " мире) был обоснован в историко-философской схеме Гегеля, различавшего так называемые исторические народы, поочередно оказывающиеся вместилищем мирового духа (сюда Гегель относил греков, римлян и христианские народы Европы), и неисторические, способные служить лишь фоном и пассивными объектами исторического развития, куда он относил и население Востока. Однако блестящие археологические открытия середины - второй половины 19 в., расшифровка письменных памятников древнего Востока, активное изучение его истории и культуру окончательно разрушили представление об отсталом, диком и неспособном к развитию Востоке, только оттеняющем своим варварством передовой и культурный Запад. В современной мировой и отечественной историографии понятие "Древний Восток", как и понятие "Восток" вообще, употребляется для обозначения конкретного исторического процесса в образующей определенное историческое и типологическое единство зоне существования древних и современных обществ, народы которых так же обогащали сокровищницу мировой цивилизации, как и народы западного мира.


Классовая структура древневосточных обществ. Формы эксплуатации:

Первобытный социум, малочисленный и не сталкивающийся со сложными задачами, однороден. Развитие и усложнение социума приводит к функциональному выделению властной верхушки, доступ в которую находят прежде всего отличившиеся или влиятельные благодаря своему имущественному положению члены общества. В свою очередь, властная верхушка начинает использовать свои возрастающие с усложнением жизни социума полномочия сначала для их же кумулятивного наращения, а потом и для отчуждения рабочего времени и продуктов труда других членов общества. Такое отчуждение называется эксплуатацией. Когда отношения эксплуатации пронизывают значительную часть общества, и какая-то группа его членов (в данном случае это прежде всего властная верхушка) начинает существовать за счет эксплуатации, последняя становится классообразующим фактором, а само общество - классовым.

Классы - это группы людей внутри общества, различающиеся по своему месту в системе эксплуатации, в организации социального (прежде всего материального) воспроизводства: господствующий класс организует его, а класс непосредственных производителей осуществляет. Классовый статус человека различается по тому способу, которым он добывает себе основные материальные средства к жизни. В материальном смысле слова господствующий класс живет "за счет" класса непосредственных производителей, значительное большинство которых подвергается эксплуатации.

Аппарат власти классового общества называется государством. О его существовании можно говорить с тех пор, как властная верхушка освобождается, фактически и формально, от контроля общинного самоуправления, и становится наследственной (хотя бы в лице своего главы).

Участники непосредственного производства материальных ценностей - те, кто «кормят» сами себя и весь социум (так называемые непосредственные производители) - сами делится на классы, различающиеся по двум параметрам:

(а) по наличию у непосредственного производителя полной или частичной собственности на средства производства (например, своего участка земли в пользовании) и произведенный им продукт (при отсутствии такой собственности производитель работает в чужом хозяйстве, как правило в составе централизованной бригады, за натуральный или денежный паек);

(б) по свободе работника покинуть свое производство по своей воле.

Для каждого из этих параметров можно выделить основные, противоположные друг другу разновидности. Соответственно, можно выделить четыре основных общественных класса непосредственных эксплуатируемых производителей.

1. Производители, пользующиеся долей в средствах и продуктах осуществляемого ими производства и при этом свободные бросить его ("свободные арендаторы"); они отдают эксплуататору часть продукта, оставляют себе часть и могут относительно свободно отказаться от своего труда. Таковы, например, арендаторы, упоминаемые в Законах Хаммурапи;

2. Производители, пользующиеся долей в средствах и продуктах своего производства, но в той или иной степени прикрепленные к нему (в науке - «крепостные», «илоты», «феодально зависимые»); кроме несвободы оставить свой труд, во всем подобны предыдущей категории. Таковы «плательщики дохода» в Законах Хаммурапи.

3. Производители, не имеющие доли ни в средствах, ни в продуктах производства, но свободные его покинуть ("наемные работники"). Они отдают все произведенное владельцу средств производства, используемых ими, получают от него взамен паек и свободны бросить свой труд. Таковы работники по найму в Законах Хаммурапи.

4. Производители, не имеющие доли ни в средствах, ни в продуктах производства, и прикрепленные к нему («подневольники», в науке обычно называются «рабами» или «подневольными рабского типа»). Отдают весь произведенный продукт, получают паек по произволу хозяина (обычно меньший, чем у предыдущей категории) или по государственным нормам; трудятся по принуждению и не вольны бросать производство. Таковы были, например, строители пирамид в Египте («подневольники» нерабского сословного статуса!); старовавилонские рабы, занимавшиеся производительной трудовой деятельностью («подневольники» рабского сословного статуса).

Хотя арендные и наемные формы труда в древности существовали, ни арендаторов, ни наемных работников как класса за редкими исключениями она не знает. Иными словами, таких людей либо было очень мало, либо наемный и арендный труд играли в их жизни второстепенную, дополнительную роль, а по главному для них способу жизнеобеспечения они относились к другим классам. Основными типами эксплуатации на древнем Востоке были эксплуатация илотов и эксплуатация подневольных рабского типа. При этом первая, «илотская» оставляющая за эксплуатируемыми значительную личную и хозяйственную самостоятельность, была тем самым доступна только для весьма могущественного господствующего класса и осуществлялась прежде всего государством или при наличии сильного государства. Вторая же, «рабовладельческая», доминировала на ранних стадиях развития классового общества и широко применялась частными лицами во все времена.

Подневольники рабского типа, как правило, принадлежали к особому сословию рабов. Раб - это человек, имеющий господина, полностью и произвольно распоряжающегося его рабочей силой и временем; такой человек, разумеется, целиком или почти целиком бесправен в рамках любого коллектива, так как не располагает самостоятельной дееспособностью, необходимой для получения правового статуса. Господин часто имеет право убить своего раба, всегда - подарить или продать его, и обычно (но не всегда!) считается прямым или верховным собственником рабского имущества. Отношения рабской зависимости известны с древнейших времен.

В эпоху перехода к классовому строю формирующийся господствующий класс видит в захвате рабов главный способ обеспечения себя рабочей силой, подлежащей эксплуатации: для налаживания эксплуатации илотской у него еще нет ни сил, ни опыта. Число рабов многократно возрастает: кроме военнопленных, рабами (иногда принудительно, иногда по необходимости) становятся кабальные должники, преступники, изгои, вообще люди, утратившие возможность прокормить себя сами. Таким образом, если рабы были известны уже в поздней первобытности, то рабство как особый социальный феномен формируется только в эпоху сложения классового общества. Именно в это время большинство рабов начинает эксплуатироваться в производстве (до того раб был фактически младшим членом семьи или личным слугой) и тем самым пополняет один из общественных классов.

Наряду с рабами появляется прослойка подневольников рабского типа - не рабов по сословию. Это люди, в силу хозяйственных условий или принудительным актом государственной власти превратившиеся в работников чужого хозяйства, как правило, первоначально царского или храмового (впоследствии такие хозяйства вместе с приписанными к ним людьми могли раздариваться частным лицам или "приватизироваться"). Они не утрачивают юридической свободы и не приравниваются к "рабам", но эксплуатируются тем же способом, что и рабы, занятые в производстве.

Наконец, класс "илотов" формируется двумя способами. С одной стороны, государство подвергало общинников налоговой эксплуатации, да и сами они могли втягиваться в зависимость от государства и частных лиц, не отрывась от своей земли. С другой стороны, и государство, и частные лица могли сажать своих подневольных работников или вообще любых людей на принадлежащую им землю (это и были собственно "илоты" или "царские люди"). Именно "илотский" способ эксплуатации доминировал на древнем Востоке с начала 2 тыс. до н.э. («хемуу несу» в Египте Среднего царства, «плательщики дохода» у Хаммурапи), в то время как ранее (в Египте Древнего царства, в Шумере III династии Ура) эксплуатировали работников, принудительно работающих в составе больших бригад и не имеющих своего хозяйства.

Так в странах древнего Востока сложились три основных класса: подневольники рабского типа (в том числе собственно рабы, занятые в производстве), класс мелких зависимых производителей (прежде всего эксплуатируемые общинники и "илоты") и господствующий класс, куда входили землевладельческая и служилая знать, жречество, состоятельная верхушка сельских и городских общин. Особенностью господствующего класса на древнем Востоке была, таким образом, его тесная связь с государственным аппаратом. Как правило, исключая периоды упадка древневосточных обществ, именно участие в управлении страной обеспечивало возможность экплуатации.

Наличие трех основных классов определило своеобразный характер социальных взаимоотношений в древневосточных обществах. Сохранились сведения о социальной борьбе (особенно на Дальнем Востоке), о восстаниях, в которых принимали участие, как правило, либо "илоты" или подневольные рабского типа, недовольные своим положением, с одной стороны, либо неэксплуатируемые общинники (особенно жители автономных городов), опасающиеся распространения на них эксплуатации. В самом господствующем классе сохранялась перманентная напряженность между царем и военно-служилой знатью, с одной стороны, и крупной землевладельческой и жреческой знатью (а иногда и общинной верхушкой), с другой. В целом, древневосточным обществам был присущ довольно низкий уровень социального противостояния между "верхом" и "низом"; основные открытые конфликты проходили "наверху", причем время господства государства как крупнейшего эксплуататора сменялось в эпохи раздробленности и распада государственности доминированием имущих и влиятельных частных лиц и корпораций. Противоречие между частным и государственным присвоением являлось основным фактором периодической смены периодов социально-политического процветания и упадка на древнем Востоке.


Формационная принадлежность древневосточных обществ:

Формационная принадлежность древневосточных обществ во многих случаях оказывается спорной. Дело в том, что формация, т.е. тип социально-экономического строя общества, определяется его классовым составом и тем способом эксплуатации, за счет которого в первую очередь существует господствующий класс. Если последний эксплуатирует в основном "подневольных рабского типа", общество определяется как "рабовладельческое", если "крепостных" - как "феодальное" (термины условны). При этом если большая часть членов общества вообще не подвергается еще эксплуатации, или подвергается слабой и нерегулярной эксплуатации, общество считается раннеклассовым (соответственно, раннерабовладельческим или раннефеодальным). Наконец, соотношение государственных функционеров и частных лиц в пределах господствующего класса задает государственный или частный вариант формации данного общества. Например, шумерское общество 3 тыс. до н.э. по этой схеме может быть определено как раннерабовладельческое общество с преобладанием государственной эксплуатации. Поскольку в каждом обществе применяется несколько способов эксплуатации, и соотношение их часто остается неизвестным, точно определить формацию некоторых обществ нельзя. В сложном, поликультурном мире древнего Востока разные социумы в разные времена имели различную формационную природу, хотя в целом действительно эволюционировали от первобытности к "феодализму" через "рабовладение".


Сословный строй Древнего Востока:

Каждый из трех основных классов древневосточного общества не был монолитен и однороден, а состоял из различных слоев, различающихся между собой по юридическому и бытовому положению, имущественной состоятельности и сословной принадлежности. Сословия - это группы людей, различающиеся по своему правовому и престижному положению. Древность знает всего три главных сословных статуса, различающихся по степени свободы, с которой люди могут распоряжаться собой, т.е., по степени их формальной независимости от других людей:

1) полноправные граждане, принадлежащие к самоуправляющейся структуре общинного типа; их жизнь в широких пределах направляется ими самими;

2) неполноправные граждане, жизнь которых в широких пределах регламентируется другими лицами, от которых они считаются формально зависимыми - частными людьми или государством как особым учреждением (а не воплощением социума) - клиенты, илоты, "царские люди" и др.;

3) рабы - люди, считающиеся движимым имуществом другого человека, который может произвольно распоряжаться их временем и силами, а также волен продать их, подарить, убить или освободить.

Сословное деление весьма сложным образом соотносится с классовым. Так, господствующий класс состоит преимущественно из людей первого сословия, но включает и лиц второго сословия; с другой стороны, люди первого сословия, как и люди второго, могут быть "зависимыми" и даже "подневольниками"; общинники могут вовсе не эксплуатироваться, а могут принадлежать к классу "зависимых"; наконец, рабы могут эксплуатироваться и как "подневольники" и как "зависимые".

Определенные типы сочетания классовой и сословной структур в обществе иногда описываются в литературе как формационные типы самого общества. Например, сочетание: (1) «долевой» эксплуатации, при которой отчуждается часть продукта у работника, ведущего отдельное хозяйство, (2) преобладания общинников среди непосредственных производителей, (3) роли государства как главного эксплуататора - иногда описывается как особый азиатский способ производства (государство эксплуатирует общины, собирая с них ренту-налог).


Некоторые особенности экономики Древнего Востока:

Главные отрасли, в которые вкладывается человеческий труд на лревнем Востоке - это сельское хозяйство и строительство (монументальное, ирригационное и т.д.). Экономика в основе своей натуральна, поскольку каждая деревня в состоянии обеспечить себя всем необходимым, а на большее у нее все равно не хватит средств. Это не значит, конечно, что никто ничего не продает и не покупает. Это значит лишь, что в обществе обычно очень мало людей, которые сделали бы частную торговлю единственным источником своего существования, жили бы за счет купли-продажи, т.е. очень мало профессиональных торговых посредников - частных купцов. Единственным серьезным исключением здесь могла бы стать внешняя торговля: ресурсы и технологические традиции разных стран были и в самом деле достаточно различны, чтобы обеспечить экономическую «разность потенциалов», необходимую для налаживания постоянной торговли. Однако внешняя торговля - дело очень сложное рискованное, и как правило, она будет осуществляться под патронажем государства (или в основном им самим). Таким образом, условий для формирования крупной чисто частной торговли в большинстве случаев не окажется вновь.

Почти никто не работает на «свободную продажу». Даже среди ремесленников типичная фигура - это человек, работающий либо на постоянный заказ, либо принудительно (в последнем случае он живет в основном на выданное ему хозяином - обычно государственным учреждением или общиной - обеспечение). Соответственно, общества древнего Востока почти не знают нормального денежного обращения (монеты). Основная форма развития товарно-денежных отношений - ростовщичество.

Почему, если современное государство намерено выкопать канал, оно предпочитает нанимать работников, а древнее государство неизменно прибегало в таких случаях к использованию принудительного (повинностного) труда? Дело в том, что технологически неразвитая экономика не производит почти ничего среднего между продуктами повседневной необходимости (которые произвести может любой неквалифицированный работник), либо предметами роскоши. Какой заработной платой могло бы соблазнить государство наемного работника на тяжелой ирригационной работе? Стандартный паек он легче и быстрее выработает на собственном участке. Предметов роскоши на всех попросту не хватит. В итоге остается лишь мобилизовать работников по повинности.

В результате на древнем Востоке наем, продажа трудовой силы обычно считалась катастрофой, великим горем для наемного работника. В самом деле, он не получал ничего такого от нанимателя, чего не мог бы выработать сам на собственном участке, не исполняя ничьих приказов и работая на себя и семью. Ясно, что в найм в этих условиях шли только наиболее обездоленные, потерявшие такой участок или никогда не имевшие его. Отсюда ясна и репутация наемного труда в глазах общества и его членов.

Главная ценность и главное богатство на древнем Востоке - это земля и собственный дом (т.е. жилище и хозяйство).

Ирригационное земледелие не было основой экономики древнего Востока в целом. На ирригации строилось земледелие только в долинах великих рек, где размещалось меньшинство древневосточных государств (хотя именно это меньшинство до конца II тыс. и внедрения железа составляло «золотой миллиард» древнего Востока).

Производство древности так примитивно, что основные трудности представляет собой не его техническая сторона, а организация труда и перераспределение ресурсов и продуктов - т.е. те сферы жизни общества, которые регулирует государство в меру своей политической власти. Именно в этом причина так называемого «примата политики над экономикой» в древности.

По той же причине любая древневосточная экономика строилась не на соотношении отраслей, всюду более или менее постоянным, а на соотношении выявленных И.М.Дьяконовым экономических секторов: (а) государственного сектора; (б) частно-общинного сектора мелких хозяев; и, наконец, (в) сектора крупных частных или получастных владений, образующегося за счет первых двух.

Для любого древнего общества самым болезненным социально-экономическим вопросом был баланс частной и государственной эксплуатации. Дело в том, что всякая эксплуатация может быть «социально полезна» только в той мере, в какой изъятый с ее помощью продукт вкладывается затем в торговлю, производство, политическое и культурное обеспечение социума - т.е. в сферы жизни, полезные в конечном счете для всего общества. В обществах древности, с неразвитым обменом и доминированием натурального хозяйства, богатство частного лица либо «проедалось», либо омертвлялось в виде сокровища, либо умножало само себя ростовщическим путем, но почти никогда не вкладывалось в общественно-полезные процессы (единственным серьезным, но малым по масштабам исключением была внешняя торговля). Добывалось же частное богатство, как правило, путем успешного использования имущественного неравенства, втягиванием в долговую кабалу и концентрацией земли, т.е. чисто паразитическими формами эксплуатации. Государственная эксплуатация, напротив, обеспечивала функционирование необходимых всем институтов. Таким образом, для неразвитого промышленно общества древности частная эксплуатация была в больших масштабах всегда вредна, государственная же могла быть весьма полезна (в зависимости, правда, от доли продукта, взыскиваемого государством), а в определенных размерах - всегда необходима. Поэтому жизнь многих обществ древнего Востока колебалась от разрушительного усиления частной собственности и частной эксплуатации (приводивших к разорению и порабощению огромной массы лиц) к их государственному ограничению и укреплению государственного сектора в экономике. Два процесса - выделение крупных собственников внутри общин и неуклонное стремление служилых людей к приватизации находящихся в их распоряжении или выданных им в обеспечение государственных фондов - постоянно угрожали социуму и в пределе грозили превратить его в скопище неуправляемых крупных частных собственников, вроде «сильных домов» Китая, поставивших в зависимость от себя огромную массу обездоленных и неподконтрольных каким бы то ни было общим для социума в целом структурам. С другой стороны, государство-эксплуататор могло само превращаться в фактического паразита, истощая общество чрезмерными податями и повинностями и тратя их на амбициозные, но не нужные никому, кроме властной верхушки, военные и строительные предприятия, либо на содержание неимоверного государственного аппарата, в подавляющей своей части опять-таки ненужного никому, кроме самого себя. В целом, однако, подобное использование мощи государства на древнем Востоке было скорее исключением, чем правилом (хотя такие исключения - например, Новоассирийская держава и Китай - были столь масштабны, что часто производили на исследователя впечатление нормы).


Политический строй Древнего Востока:

Потестарно-политическая организация древневосточных обществ первоначально имеет два основных уровня. Первый, унаследованный от первобытности, связан с общиной и общинным (общинно-племенным) самоуправлением. Существование общин является важнейшей особенностью истории древнего Востока. Устойчивое сохранение общинной организации, коллективных начал в быту и производстве объясняется особенностями архаической экономики, крайне затруднявшего применение неколлективных форм сосуществования на земле, и интересами самого государства, считавшего порой более удобным контролировать население именно через общины. В некоторых случаях, однако, общины переставали существовать именно под натиском государства и частных эксплуататоров, разрушавших общинное самоуправление и превращавших общинников в неполноправных людей. Внутри общин постоянно происходит имущественная и социальная дифференциация; имено здесь отношения частной эксплуатации развиваются наиболее интенсивно. Однако, хотя выделяющиеся богачи и обходят принципы общинной нивелировки при помощи ростовщичества, кабалы, частной эксплуатации людей вне общины, а также аренды и субаренды, однако основная масса общинников сохраняет свой статус до конца древневосточной истории.

На втором, высшем уровне политической организации древневосточных обществ располагается государство, т.е. верховная власть и ее аппарат управления. Сущность деятельности государства на древнем Востоке (как и в любом другом обществе) - это противостояние внещним врагам социума, обеспечение функционирования социальной вертикали (в частности, сложившихся отношений эксплуатации) и системы взаимных обязательств внутри его. Специфика древневосточного государства заключается в осуществлении прямого хозяйственного руководства в пределах обширного сектора экономики, в том числе в виде создания системы искусственного орошения, а также в государственном обеспечении культурных институтов. В лице древневосточного правителя государство считалось верховным собственником и распорядителем всей земли, взимая налоги и налагая повинности на все население, кроме привилегированных слоев или городов. Другая часть земли непосредственно принадлежала правителю, государству и его учреждениям (в том числе храмам, часто пытающимся превратиться в самостоятельные субъекты власти и хозяйства). Право полного пользования налогами и повинностями, как и государственная земля, широко раздавались в собственность, «кормление» или условное держание членам государственного аппарата, воинам, жрецам и т.д.

Активное вмешательство государственной власти в хозяйственную жизнь страны и экспансионистская внешняя политика приводили к появлению многочисленной администрации и служилой массы, организованной по бюрократическому принципу (деление на ранги, субординация, общественное положение в зависимости от места на служебной лестнице). Эта служилая масса тяготела к "приватизации" своих должностей и особенно выдаваемой в их обеспечение земли (от огромных землевладений до крошечных наделов) в периоды ослабления государства. Кроме того, используя промежуточные отношения аренды и субаренды, государственный земельный фонд (как и общинный) пытались "растаскивать" любые имущие частные лица или корпорации.

Происходящее от определенных органов общинной или общинно-племенной власти (именно, от должности военного вождя и от общинного храма как учреждения), государство становится над всеми членами общества, теряющих контроль над ним. Логическим завершением развития такого государства становится т.н. восточная деспотия - режим абсолютной власти царя, как правило, обожествленного или считающегося главной фигурой культа, предстателем перед богами за всех своих подданных. Взаимоотношения этой власти с общинами весьма сложны: она либо разрушает их полносмтью или частично, желая контролировать население или его часть прямо, либо подчиняет общинные структуры , превращая их фактически в низшие органы администрации, либо довольствуется верховным контролем над ними.

Кроме позднепервобытного общинно-племенного строя и восточной деспотии, словно знаменующих начало и конец древневосточного политогенеза, на древнем Востоке существовали всевозможные промежуточные политические формы, например, ограниченная коллективными общинными институтами номовая (от греч. «ном», область) монархия, вырастающая из территориального объединения нескольких общин и включающая один крупный городской центр с округой. Поэтому номовые государства в науке часто именуются «городами-государствами».

Другая промежуточная форма - олигархическая ("аристократическая") республика. Даже в крупных царствах власть царя иногда должна была терпеть влияние коллективных военно-аристократических и военно-демократических органов.


Этносы Древнего Востока:

На обширных пространствах древнего Востока обитали народности и племена многих языковых групп. Прежде всего следует назвать афразийскую (устарелое название: семито-хамитскую) языковую семью, включавшую обширную семитскую ветвь с многочисленными подгруппамми, египетскую, берберо-ливийскую, кушитскую и др. К семитским этносам относились восточные семиты (аккадцы - вавилоняне и ассирийцы), эблаиты, сутии-амореи и их ответвление - древнееврейские племена, ханаанеи, арамеи, арабы и др. Семитоязычные племена, расселяясь из своей аравийской прародины, заняли территорию Плодородного Полумесяца и часть Северной Африки, а арамейский ("сирийский") язык стал в 1 тыс. до н.э. настоящим койнэ для всего Ближнего и Среднего Востока.

Племена и народы индоевропейской языковой семьи в древневосточной истории представлены анатолийской (хетто-лувийской), фрако-фригийской и индоиранской ветвями, в разное время расселившимися в Малой Азии, Иране и Индии. На языках первой ветви говорили хеттские племена, лувийцы и их потомки - лидийцы, ликийцы и др. К индоиранцам относились индоарии (в том числе основатели государства Митанни в Передней Азии), западные иранцы, также называвшие себя ариями (персы, мидяне и т.н. "арии Авесты" и их потомки - ранние бактрийцы, ранние согдийцы и др.), а также кочевые восточные иранцы (киммерийцы, скифы - саки, массагеты, дахи - парфяне и др.). К фрако-фригийцам относились фригийцы и армяне.

Особняком стояла т.н. северокавказская языковая семья, народы которой занимали когда-то все Армянское нагорье и сопредельные территории. К ней относятся хатты на западе (родственны современным абхазам), хуррито-урарты (родственны современным вайнахам) в центре и кутии (родственны современным дагестанцам) на востоке. Ареал этой группы понемногу сузился до района самого Кавказского хребта, а прочие районы ее обитания оказались индоевропеизованы.

Население древнейшего Ирана и северо-запада Индии относилось к дравидской семье языком (собственно дравиды - носители индской цивилизации, эламиты, возможно, луллубеи и касситы - каспии). Впоследствии дравиды отступили на юг Индии, ассимилировав местных автохтонов - австралоидов.

Наконец, Восточная и Юго-Восточная Азия была с древнейших времен заселена народами сино-тибетской, австронезийской и австроазиатской языковых групп.

Вместе с тем многое в древнейшей этнической истории Востока остается неясным. Так, остались неизвестными родственные связи народов, заселявших Плодородный Полумесяц в эпохи неолита - энеолита (субареев, шумеров и др.).


Основные этапы истории Древнего Востока:

Длительное развитие древневосточных стран совершалось неравномерно. Наивысшего уровня развития самостоятельно достигли цивилизации Египта, Месопотамии, Индии и Китая. Прочие общества Ближнего, Среднего и Дальнего Востока развивались во многом под влиянием этих четырех цивилизаций. Сами они долгое время существовали изолированно или почти изолированно друг от друга (за единственным и недолгим исключением трансиранской системы связей, соединявшей в кон. 3 тыс. регионы от Индии до Восточного Средиземноморья). Однако к сер. 2 тыс. до н.э. сеть интенсивных взаимных контактов охватила весь Ближний Восток, а в I тыс. сложилась система тесно связанных друг с другом разнообразными отношениями стран, занимающих в целом огромную территорию от Ганга до Атлантического океана. Общение между различными обществами обогащало каждую местную культуру, вырабатывало надрегиональные культурные ценности. Сложилось, таким образом, известное единство почти всего древневосточного мира, сыгравшее заметную роль в развитии всемирно-исторического процесса. Для обширных пространств Восточной Азии от Приморья и Японии до Индокитая и Тянь-Шаня ту же интегрирующую роль к началу нашей эры играла конфуцианская цивилизация Китая.

В истории древнего Востока могут быть выделены три большие эпохи, различающиеся по их социальному и экономическому облику (основы этой периодизации заложил Г.А.Меликишвили):

- эпоха формирования и доминирования крупных централизованных хозяйств - кон. IV - III тыс. до н.э.;

- эпоха доминирования мелких хозяйств, охваченных государственной эксплуатацией - II - I тыс. до н.э.;

- эпоха подъема товарно-денежных отношений и крупной частной собственности - I тыс. до н.э. - сер. I тыс. н.э.

В первую эпоху (кон. 4 - 3 тыс. до н.э.) существуют три цивилизационных центра, сложившихся в долинах великих рек - египетский, шумеро-аккадский (с возникшим в тесной связи с ним, но глубоко чуждым ему эламским) и древнеиндийский. Это первые в мире цивилизации, основные достижения которых во многом предопределили дальнейший ход древневосточной истории. В результате процессов политогенеза во всех трех регионах складываются ранние номовые государства, а в Месопотамии и Египте за счет объединения номов формируются обширные деспотические монархии с неограниченной властью царя, занимающего ключевое положение в культе, и сложным управленческим аппаратом. Основой экономики здесь становятся крупные хозяйства государственного сектора, а наиболее интенсивной эксплуатации подвергаются подневольные работники, трудящиеся целыми бригадами и получающие резко ограниченные пайки. В конце 3 тыс. складывается единая система экономических и политических взаимоотношений от долины Инда до Месопотамии и Средиземного моря.

Одновременно в течение 3 тыс. до н.э. происходит интенсивное разложение первобытного строя и формирование классового общества в областях, образующих периферию великих цивилизаций древнего Востока - в Северной Месопотамии, Анатолии, Восточном Средиземноморье, Иране, Средней Азии. Здесь повсюду отмечается далеко зашедшая социальная и имущественная дифференциация, формируются протогородские центры и номовые государства. Этому в немалой степени способствуют прямые контакты с первыми цивилизациями.

Переселения народов (амореев и индоиранцев), опустошившие обширные районы Ближнего и Среднего Востока, и глубокий внутренний кризис крупных централизованных хозяйств положили в кон. 3 - нач. 2 тыс. начало новому этапу исторического процесса на Ближнем Востоке. Отныне громоздкая система контроля и надзора в хозяйствах, использующих труд подневольных работников, уступает место более гибким и менее обременительным как для верхов, так и для низов общества формам эксплуатации. Пройдя через полосу социального кризиса и политической раздробленности, древневосточные общества, основанные отныне на присвоении лишь части продукта общинников и "царских людей" - мелких землепользователей, достигают нового расцвета.

В эту эпоху (2 тыс. до н.э. - нач. 1 тыс. до н.э.) картина исторического развития намного усложняется, уже целая группа высокоразвитых государств образует политическую карту древнего Востока. В 2 тыс. в долине реки Хуанхэ формируется раннеклассовое общество, создается первичный очаг древнекитайской цивилизации, пока еще оторванной от других древневосточных цивилизаций. В Индостане экологические изменения и перемещения племен привели к полному упадку древнейшей цивилизации, и классовое общество в начале I тыс. складывается заново и на новой территории, в долине Ганга. С другой стороны, сплошная сеть номовых государств покрывает Восточное Средиземноморье, в Малой Азии и Северной Месопотамии формируются новые великие державы - Хеттское, Митаннийское, затем Фригийское и Урартское, и, наконец, Ассирийское царства; на рубежах Восточного Средиземноморья складываются могучие союзы племен, перерастающие в ранние государства (гиксосское объединение, позднее древнееврейские и арамейские племенные союзы и государства).

Важной внутренней гранью этого этапа был конец 2 - нач. 1 тыс. до н.э., когда новые переселения народов (эгейцев, фрако-фригийцев, иранцев, арамеев) вновь потрясли древний Восток и изменили его этнополитическую карту. Существенные перемены произошли и в области социально-экономических отношений: нач. 1 тыс. почти во всех регионах древнего Востока характеризуется резким ростом частной эксплуатации, разложением общинной, а частично и государственной собственности.

Определенный прогресс наблюдается в это время в экономике, в том числе в сельском хозяйстве (за счет усовершенствования орудий труда и агротехники). Но особенно характерен прогресс для разного рода ремесленных производств, число и масштабы которых увеличиваются. Широкое внедрение различных металлических сплавов, в первую очередь бронзы, вело к развитию обмена и торговли, борьбы за источники меди и олова. Подлинный технологический переворот переживают древние общества с освоением железа в кон. 2 тыс. до н.э. В нач. 2 тыс. заново складываются международные торговые пути, увеличивается количество торговых факторий, создаются своего рода внегосударственные объединения торговцев. Все это отразилось и на международных отношениях - начинается борьба за преобладание на торговых путях, особенно в Восточном Средиземноморье. На арене истории одни за другими появляются новые народы и политические образования, достигающие часто военного превосходства над традиционными великими державами. Бурная международная жизнь, качественные перемены в ремесле резко увеличивают важность и сложность военного дела; теперь государства прикладывают огромные усилия к созданию и обеспечению полурегулярных и регулярных армий, создают специализированные воинские подразделения. В борьбе всех против всех складываются недолговечные надрегиональные империи, которые путем взимания с побежденных дани а также прямого ограбления покоренных стран производят своего рода насильственное перераспределение прибавочного продукта в огромном масштабе. То одна, то другая страна претендует на политическую гегемонию в рамках всего ближневосточного ареала. В этом отношении весьма характерно формирование великой Ассирийской военной державы, четырежды (в кон. 13, нач. 11, сер. 9 и кон. 8 вв. до н.э.) добивавшаяся неоспоримого первенства на всем Ближнем Востоке. Создаваемые таким образом военно-политические объединения (во 2 тыс., в полуконфедеративной, в 1 тыс. - в основном в унитарной форме) оставались, однако, довольно непрочными.

Грабительская политика ассирийских царей, в 8-7 вв. подчинивших почти весь Ближний Восток, противоречила иным тенденциям развития, связанным с крупными автономными городами, особенно городами Плодородного Полумесяца. Здесь развиваются частная собственность, частное рабство, товарные отношения. Финикийская торговля в нач. 1 тыс. охватывает все Средиземноморье.

Наконец, третья эпоха существования древневосточных обществ (сер. 1 тыс. до н.э. - сер. 1 тыс. н.э.) характеризует уже заключительные этапы их истории. В Передней Азии Ассирийская держава гибнет, ввергая обширные пространства Ближнего и Среднего Востока в новый передел мира, завершившийся к рубежу 6-5 вв. сощзданием "царства стран" - мировой по тому времени державы Ахеменидов, простершейся от Инда до Балкан. Подчеркнем, что политическая интеграция в столь широких масштабах была подготовлена предшествующими бурными столетиями взаимодействия древневосточных государств и племенных образований.

Новые масштабы приобретают и межцивилизационные отношения. Войны Ахеменидов, а затем завоевания Александра Македонского привели к интенсивному взаимодействию ближневосточной, средневосточной, индийской и эллинской цивилизаций; со 2 в. до н.э. устанавливаются связи тогдашней западноевразийской ойкумены с китайской цивилизацией, до того времени развивавшейся относительно изолированно от прочих. На стыке цивилизаций образуются своеобразные общества восточного Ирана и северо-западной Инлии, объединенные в 1 в. н.э. Кушанской державой. В итоге происходит формирование обширного пояса классовых, высоко организованных с политической точки зрения, активно взаимодействующих обществ, непрерывной полосой протянувшихся от Атлантики до Тихого Океана и ко 2 в. н.э. вошедших в состав четырех великих держав - Римской империи, Парфянского царства, Кушанской державы и Ханьского Китая.

Для социально-экономического облика эпохи показательно дальнейшее развитие торговли и ремесленных производств, рост городов и своего рода разделение труда между торгово-ремесленными центрами и аграрной периферией. Повышается товарность хозяйств, о чем свидетельствует развитие системы денежных отношений. Деньги в монетной форме получают широкое распространение в державе Ахеменидов, циньском Китае, маурийской Индии. Другой характерной чертой периода является ослабление государственной власти, выход на первый план крупной военно-землевладельческой знати и различных корпораций. Это приводит к утверждению на обширных пространствах той или иной степени политической раздробленности.

После поражения Ахеменидов в борьбе с Александром древневосточные общества к западу от Инда развивались по пути своеобразного синтеза традиций двух цивилизаций в форме эллинистических государственных образований. Эллинистические государства в ряде случаев довольно скоро воспроизводят черты деспотической монархии. С другой стороны, под влиянием полисных традиций умножается количество автономных городов.

На дальнем Востоке в это время происходит создание крупного централизованного государства в Китае, наделенном всеми признаками деспотической монархии (однако в духе времени в этой монархии отношения государственной эксплуатации переплетались с далеко зашедшей частной, и здесь также крупные землевладельцы стали в конце концов сильнее государства). В Индии специфической чертой является развитие варновой, а затем и общинно-кастовой системы, однако и здесь при всей специфике поздняя древность характеризуется усилением землевладельческой знати, парцелляризацией и корпоративизацией общества (как раз и выражавшейся в торжестве кастовой системы).

Грань древности и средневековья на Востоке пролегает по эпохе великого переселения народов 3 - 6 вв., затронувшего Восток в ненамного меньшей степени, чем Запад. Сложные, противоречивые процессы, идущие в это время в социально-экономической сфере, не вполне ясны до сих пор. Не исключено, что они сводились к развитию новых могущественных государств, на этот раз не противопоставляющих себя знати, а сросшихся с ней. Обеспечивая социальный компромисс наверху, этот процесс оборачивался резким усилением гнета (в т.ч. податного) по отношению к основной массе населения.


Некоторые черты менталитета:

Основным отличием духовного мира древности от современного является тот факт, что носители архаических культур воспринимают сильные эмоциональные импульсы и интуитивные ассоциации как некие «показания приборов», по которым можно с полным правом судить об окружающем мире. Сегодня мы рассматриваем в таком качестве лишь так называемый «объективный» эмпирический опыт. В древности дело обстояло по-другому: древний жрец, спонтанно испытывая сильнейшее эмоциональное потрясение при обряде вступления в контакт с божеством, считал само это потрясение верным знаком того, что он и в самом деле вступил в контакт с божеством. Еще более замечательный пример выявил недавно отечественный египтолог О.А.Большаков: как и у любого из нас, у египтянина при взгляде на изображение некоего человека перед внутренним взором автоматически, без усилия воли возникал мысленный образ этого человека. С нашей точки зрения это порождение нашего внутреннего мира, и только. Египтянин, однако, не сомневался, что упомянутый мысленный образ - отнюдь не порождение его внутреннего мира, а реально существующий объект, явившийся ему извне - Двойник (Ка) соответствующего человека. Связь мысленного образа с изображением осознавалась, но интерпретировалась в аналогичном духе: значит, изображение является дверью, из которой мне является Двойник изображенного. Таким образом, люди архаики последовательно рассматривают свой подсознательный субъективный опыт как опыт объективный, эмпирический.

Чтобы объяснить этот феномен, нет необходимости объявлять человека архаики, как это часто делают, носителем какого-то особого «дологического» («мифологического») мышления, которое якобы, в отличие от нашего, априори принимает как объективный факт любой эмоционально-ассоциативный импульсу, напрямую переводя его в итоговое суждение без поверки разумом. Такой способ мышления у нормального человека любых времен вообще едва ли вероятен психически. Достаточно вспомнить, что и для нас основным критерием объективности и репрезентативности опыта является его независимость от нашего сознания и воли. Этому критерию яркие подсознательные импульсы, безусловно, удовлетворяют, а другой информации, которая позволила бы человеку древности все-таки опознать их субъективность, у него просто не было (давно ли и современный человек уяснил, что у него есть подсознание?). Иначе говоря, человеку архаики оставалось самым логическим и рациональным образом расценивать яркие эмоционально-ассоциативные импульсы, пришедшие к нему как бы «сами по себе» (а не вызванные им в себе волевым усилием воображения), как объективный опыт, и, соответственно, строить свою картину мира на их интерпретации.

Основные концепции т.н. «религий» архаики - магия, богообщение, представление о загробном мире - были получены, по-видимому, именно таким путем. Естественно, вырабатывающаяся таким способом картина мира будет по рисунку и деталям совершенно отлична от нашей, но носит эта картина такой же «стихийно-материалистический» и относительный характер, как и современная. Действительно, общеизвестно, что древность в течение тысячелетий была принципиально чужда самому понятию о догмах и о «вере» как пути их безусловного принятия догм. Различные, противоречащие друг другу религиозно-мифологические концепции сосуществуют в пределах одной и той же древней культуры, пользуясь принципиальной взаимной терпимостью (на своей абсолютной правоте не настаивает ни одна из них) - как это было бы возможно, будь они основаны на вере? Остается квалифицировать концепции древности как явления той же природы, что и концепции современного «естественнонаучного / материалистического» сознания.

Вторым отличительным свойством древневосточного менталитета было то, что он, при всей роли коллектива в общественной жизни, с самого начала оказывается сугубо личностным. Достаточно вспомнить о том, какую экстраординарную роль для человека архаики играет его имя - главный оплот личной идентификации вообще! В текстах самых разных эпох восточной древности - от «Эпоса о Гильгамеше», «Диалога господина и раба» и шумеро-аккадских пословиц в Вавилонии до «Законов Ману» в Индии и сочинений раннего конфуцианца Сюнь-цзы в Китае - человеческий мир рисуется в первую очередь как мир отдельных людей, делающих индивидуальный выбор (и по отношению к социуму, и по отношению к богам, и по отношению к другим личностям); они стремятся к удовлетворению своих фундаментальных потребностей, и именно в силу этого (учитывая исходную структуру этих потребностей) конституируют общество, смысл и высочайший авторитет которого измеряется именно тем, что оно является важнейшим и незаменимым средством обеспечения и защиты этих потребностей. Подчинение социальной норме рисуется в этих текстах делом осознанного, ответственного и трудного личного выбора (во многом подневольного!), а отнюдь не реализацией какого-то «естественного» растворения личности в коллективе. При этом индивидуум изображается экзистенциально одиноким и не сообразующийся в своем выборе ни с чем, кроме собственных потребностей (включая, конечно, потребность в позитивных контактах с окружающими).

Как видно из письменных источников, общество на древнем Востоке, хотя и имеет высший авторитет по отношению к любой личности, обосновывает этот авторитет только тем, что обеспечивает фундаментальные потребности своих членов; целью общежития, за редкими исключениями, считается не совершенствование или преображение людей, а их оптимальное выживание; соответственно, общество предпочитает, так сказать, «не лезть в душу» своих членов, интересуясь обычно лишь практически значимыми аспектами их поведения по отношению к окружающим. Поэтому поощряемая государством идеология играет важную интегрирующую роль, но не насаждается и не навязывается как требующая обязательного согласия на индивидуальном уровне.

Для так называемых «религий» древнего Востока III - II тыс. до н.э., как правило, характерны следующие черты:

а) антропоцентризм вместо теоцентризма: в контакт с богами и прочими духами в первобытности и ранней древности вступают никоим образом не ради самого по себе приближения к божеству, этического очищения, совершенствования и т.п., а ради получения самых обычных и насущных житейских благ для самих себя;

б) отсутствие догм, терпимое отношение к иным культам;

в) отстутствие всякой абсолютизации божеств; они не всемогущи, не всезнающи и не всеблаги. Этика (как и все остальные области культуры) существует независимо от них. Правда, боги почти всюду следят за тем, чтобы люди соблюдали определенную норму, однако в глазах людей данная норма не получает добавочного нравственного авторитета просто потому, что ее вменяет бог (хотя это, конечно, повышает ее силовой авторитет). Достаточно вспомнить, как в Египте в общегосударственном порядке разрабатывались и преподавались заклинания, призванные научить людей способам обмануть богов на загробном суде. Боги не являются ни источником, ни даже примером этики для людей и не стоят выше человеческой этической оценки; у них нет ни безусловного, ни даже повышенного этического авторитета;

г) сама этика носит достаточно рациональный, конвенциональный и релятивистский характер; отсчет доброго и злого привязывается исключительно к удовольствиям и страданиям людей, ведущим этот отсчет. Этические оценки и суждения, сколько их можно выделить, никак не руководствуются волей богов как таковой, а отталкиваются исключительно от житейских, «земных» радостей и горестей поддерживающих эти оценки субъектов восприятия;

д) богообщение является прежде всего делом государства и привлеченных им для этой цели профессионалов-жрецов; частный человек вовлечен в него гораздо меньше. К данному богу могут относиться с самым искренним восхищением, почитанием и любовью, но эти чувства условны: они находятся в зависимости от того, сколько явных житейских благ этот бог приносит людям, а не самим по себе фактом его божественности. При ином поведении он встречал бы иное отношение.

Принципиально новые явления во всех этих областях приносит так называемое «Осевое время» (если понимать его в широком смысле, как середину I тыс. и несколько последующих столетий). Здесь создаются первые примеры концепций, читающих тотальное самоподчинение и жертвенное служение абсолютному внешнему началу - Богу безусловным и первейшим долгом человека, возводящих авторитет этической нормы исключительно к тому, что ее вменил Бог, отождествляющих Бога с асбсолютным Благом, претендующих на подчинение всех сфер жизни общества и требующих последовательно теоцентрической мировроззренческой ориентации. Богообщение становится делом, которое рекомендуется или вменяется в долг каждой отдельной личности. Причины всех этих явлений до сих пор неясны.


Обсуждение этой статьи на форуме